Синие губы

 Синие губы

Был в морге. Так себе ощущение. Вы бывали? Я - да. Раз пятьдесят. В разных.

Полевых. Идеальных, стерильных. Старинных, в красивой архитектуре кирпичных земских больниц. Современных, с кондиционированием. Запах - тонкий. Сладковатый. Запах формалина, смешанный с запахом ушедших душ.

Но первое лицо я запомнил навсегда.

Ярославль. Жаркое лето 1983 года. Моего друга привезли в морг вечером. Мы должны были встретиться на следующий день. Вместо этого позвонили в общежитие.  Приезжате. На опознание. Я приехал.

Он лежал в углу, не на столе, а просто на полу - на какой-то цветастой  простыне, в тесноте, среди других, которых тоже не успели оформить. Губы у него были синие. Темно-синие, почти черные. Я помню это яснее всего. Не глаза, не руки - губы. Почему губы? Потому что они - последнее, что было живым. Через них он смеялся, пил портвейн, говорил глупости. Когда они синеют, человек становится вещью. Предметом учета.

Я стоял и молчал. Санитар- студент, чавкая бутерброд , сказал, иди уже, не жуй сопли. Я спустился в каменный мешок...

На улице плавился асфальт. А меня трясло от холода. Этот холод поселился внутри, рядом с моей больной печенью навсегда. Он там и живет и сейчас.

С тех пор - морги. Стерильные и нет. Кучи трупов в углу. Холодные залы, где лежат знакомые лица, и доктора смотрят на тебя как на часть интерьера. Я ненавидел их идеальную циничность. Теперь - нет. Понимаю, бля, иначе они не выживут. Иначе сойдут с ума от этих синих губ.

Кажется, совсем недавно ты обнимал человека, говорил с ним, пил чай. А сегодня он лежит на столе, и пелена на его глазах повергает тебя в шок. Губы уже синие. И ты вспоминаешь его смех, его голос, его руки. А не это лицо. Но его уже нет. Есть только вещь в холодильнике.
Раз с пятьдесят я видел это. И каждый раз - по-новому. По-старому.

Сегодня снова звонят. Снова зовут.
Телефон срывается. Надо идти.
Всегда надо идти.

А потом будет вечер. И я налью себе стакан водки.