Глава 1. Карельский капкан

Ураганный карельский ливень стеной хлестал по стрельчатым окнам старого элитного санатория "Кедр" два дня подряд. Отрезанный от цивилизации вековыми соснами, елями и дикими скалами, этот некогда закрытый советский номенклатурный комплекс сейчас казался глухим, мрачным каменным склепом.
Ближе к вечеру стихия нанесла окончательный, сокрушительный удар. Мощный селевой оползень с ревом сошел с лесистого склона, наглухо завалив тоннами жидкой грязи и камнями единственную дорогу к федеральной трассе. Огромные столетние деревья рушились, словно спички, подминая под себя линии передач. Санаторий мгновенно погрузился в студеную, удушливую темноту. Пропала связь, отключился свет. "Кедр" остался один на один с бушующей глухой тайгой.
Палыч, суровый следователь на пенсии с большим стажем службы на Петровке, неподвижно сидел в глубоком кожаном кресле у догорающего камина в центральном холле. Он приехал В Карелию не просто подлечить старые раны и успокоить ноющие суставы, но и отдохнуть. Однако вместо отдыха в очередной раз попал в ловушку.
Опер на ощупь достал из кармана куртки в помятой пачке сигарету, чиркнул зажигалкой и глубоко, с наслаждением затянулся. Вспышка огня на миг выхватила из темноты его изрезанное глубокими морщинами лицо и цепкий, холодный взгляд. Серый дым медленно поплыл к высокому потолку. Палыч умел слушать тишину, но нынешняя тишина, прерывая лишь воем ветра за окнами, ему смертельно не нравилась. В воздухе явственно пахло скорой бедой.
Вдруг со стороны коридора послышались торопливые, спотыкающиеся шаги. Директор санатория Артур - блеклый, задыхающийся от липкого подсознательного страха мужчина - поспешно пытался зажечь старую керосиновую лампу. Его руки так сильно тряслись, что защитное стекло жалобно и непрерывно звякало в кромешной тьме.
- Это катастрофа, Палыч... - истерически запричитал Артур.
Когда фитиль наконец разгорелся, он тут же накрыл его стеклянным колпаком. От лампы исходил тусклый свет, который отбрасывал на стены жуткие, пляшущие тени. Картина была не из лицеприятных.
- Слышали новости? - продолжал ныть директор. - Дорогу завалило полностью, мы отрезаны от внешнего мира! Как назло, наш дизельный генератор в подвале забарахлил, ко всему прочему, не вовремя. Да и электрика сейчас с огнем не сыщешь - ушел в поселок еще до шторма. Я сам пытаюсь его запустить, но свет постоянно выбивает из-за замыкания. Мы, можно сказать, заперты здесь как крысы. А тут еще этот... Николай Юрьевич со своими капризами.
- А что с ним? - низким голосом спросил Палыч, даже не оборачиваясь к директору.
- Он отставной судья высшей категории, прибыл в санаторий два дня назад, но уже успел превратить жизнь персонала в ад. Настоящий хозяин жизни - надменный и жестокий старик с бледным, словно высеченным из камня лицом и мертвой звериной хваткой. Он остановился в люкс-номере на первом этаже. Не успев обосноваться, сразу подчинил себе всю администрацию. Даже строгая Вера Николаевна, главврач наша, и та побаивается его. С ним, кстати, приехали секретарь Марк и личный водитель-телохранитель Николай. Наверное, баснословные деньги отстегивает им, раз они до сих пор работают у него...
Артур нервно сглотнул и понизил голос:
- Представляете, он устроил скандал два часа назад в своем крыле, думал - стены рухнут! Судья обнаружил их пьяными в стельку... Набухались в хлам у себя в номере, празднуя приезд в эту глушь. Этот бывший судья был не просто зол на них, он матерился так, что слышал весь этаж. В итоге он вышвырнул их как котят из своего крыла - в жилой блок "Б", где проживает обслуживающий персонал. Те психанули и, не понимая, что происходит с их боссом, утекли... ушли, сильно шатаясь, из санатория. А позже Николай Юрьевич приказал, чтобы ему немедленно принесли архивные папки санатория за последние три года... и тут же заперся у себя в комнате.
- А как его фамилия, подзабыл?... - из любопытства спросил сыщик.
- Астахов Николай Юрьевич, - удивленно ответил директор санатория.
Палыч нахмурился, в его глазах блеснул тревожный огонек. Он помнил одного Астахова Николая Юрьевича... не он ли? Но тот жил в Москве, работал на Петровке. И был следователем...
- Астахов Николай Юрьевич, говоришь? - вслух переспросил старый вояка с сединой на голове.
- А что, вы знакомы с ним? - уставился Артур на Палыча. - Кажется, он вроде из Москвы прилетел. Добирался сюда, в санаторий, машиной, со своими гавриками... Точно!
- Как мир тесен! Получается... знакомая личность! - не так громко ответил опер. - А зачем ему папки из архива? Он же не имеет никакого отношения к ним.
- Без понятия... - промямлил директор. - Вроде ему понадобился компромат на прокурора, как я понял. Могу ошибаться. Меня грозился уничтожить. Сказать, что я испуган, - ничего не сказать. Я ему дорогу не переходил, с чего вдруг? Но папки я передал ему через горничную Ксюху. Она немая, правда, но слышит хорошо.
Палыч видел ее, вспомнил, как она ему в номер приносила однажды чай. Эта горничная, видимо, не первый год работает здесь и наверняка знает все тайны этих стен! Но его мысли прервали шаги, которые были слышны в коридоре.
В этот момент из темноты коридора тусклый свет керосиновой лампы выхватил фигуру властной Верочки.
- Ах, вот ты где, Артурчик? Я тебя ищу, как дура шарахаясь во мраке, - раздраженно выцедила появившаяся в холле Вера Николаевна. - Сделай что-нибудь с проклятым генератором! Что стоим? Давай, лети! Ты директор... или кто? Не заставляй меня саму спускаться в подвал...
Артур испуганно вжал голову в плечи и, оправдываясь перед Верой Николаевной, торопливо заговорил:
- Бегу галопом, извините! С этими словами директор на ходу кивнул Палычу и поспешно растворился во мгле коридора. Палыч проводил его задумчивым взглядом. Неожиданно на горизонте показался Глеб собственной персоной, держа фонарик в руке. Он бесшумно, словно на цыпочках, пробрался в холл и, опираясь на мраморную колонну, глядел на главврача и Палыча. Он был укутан в черный плащ-дождевик. С виду вечно угрюмый и исхудалый, он всегда привлекал к себе внимание. Многие отдыхающие здесь, в санатории, сторонились его из-за волчьего взгляда, когда он бросал его на них. За спиной Глеба стояла тяжелая судьба. Астахов когда-то посадил его за решетку. Как говорится - сломал парню жизнь!
- Ну что, начальники, время уже позднее, не спится? Мне тоже... - процедил сквозь зубы бывший зэк. - Ладно, пойду прогуляюсь! Темнота - друг молодежи! - громко произнес он и исчез с фонариком в руке.
Следом за ним молча последовала и главврач.
Палыч неохотно встал с кожаного кресла и подошел к окну. Ветер за окнами завывал все яростнее. Ветви старых деревьев с грохотом скребли по стеклам, словно когти дикого голодного зверя. Его оперское чутье прямо сейчас разрывалось от крика: в этом, и вправду, в проклятом санатории уже затягивалась невидимая, смертельная петля. И первый узел на ней будет завязан этой ночью, пока директор возится с дизелем в подвале под аккомпанемент ледяного шторма.