Эльвира. гл 6

Бойся желаний своих, ибо они исполняются
 
Ты сдвигаешь в сторону полоску стрингов и входишь, у меня между лопаток пробегают крупные мурашки. Твой пенис намного больше их — я чувствую каждый сантиметр, как ты растягиваешь вагину до предела и заполняешь её полностью. Я вскрикиваю, впиваясь ногтями в двустворчатую дверь, и резко запрокидываю голову назад, зажмурив глаза.
   - Да, да, вот так! Боже, как же я скучала по твоему херу. Эти ублюдки такие маленькие, такие ничтожные по сравнению с тобой.
Этот ствол просто раздирает меня, залупа упирается в матку, заставляя трепетать от каждого толчка и касаясь тех мест, до которых они ни разу так и не смогли дотянуться. Я открываю глаза и смотрю на мужчин на диване, они оцепенели под дулом «Беретты», глядя на нас с открытыми ртами. Максим сжимает кулаки, Толик побледнел, но никто не решается пошевелиться. Я смотрю прямо на них, пока ты трахаешь меня, и чувствую, как унижение сгорает в огне чистейшего возбуждения.
   - Бери меня жёстче, пожалуйста, пусть они видят, как настоящий мужчина удовлетворяет свою женщину. Пусть запомнят, что они лишь жалкие уроды с маленькими писюнами, которые могут теперь только мечтать о такой шлюхе, как я. Позволь мне показать им, кто делает меня счастливой.
Внутри стремительно нарастает напряжение, мышцы сокращаются вокруг твоего хера. Я начинаю двигаться быстрее навстречу толчкам, впуская тебя всё глубже, волны наслаждения накрывают меня с головой. Моё тело выгибается дугой, и я громко вскрикиваю, не сдерживаясь, позволяя им слушать, как ты заставляешь меня кончать. Мои пальцы скользят по стене, оставляя влажные следы, но ты не позволяешь мне упасть. Широкой ладонью перехватываешь мои скользящие запястья, рваным движением вскидывая их вверх и фиксируя руки над моей головой. Я оказываюсь полностью распята между дверью и твоим тяжелым телом, сжимаясь вокруг члена в последних спазмах обоюдного оргазма. Я тяжело дышу, сперма начинает вытекать из меня, смешиваясь с моим соком и стекая по внутренней поверхности бёдер.
   - Теперь моя задница, она вся твоя. Воткни в жопу так, чтобы я забыла, как меня зовут, чтобы эти козлы в трусах до конца дней помнили голос истинного женского наслаждения.
Я ставлю ногу на низкий табурет в прихожей и упираюсь лбом в косяк. Высоко задрав задницу, раздвигаю ягодицы ладошками и показываю тебе своё самое сокровенное место. Твой член упирается в тугое кольцо мышц, и я замираю на мгновение, закусив губы до крови. Ты больше их, намного больше, и я понимаю, что будет больно, но я жажду этой боли. Я хочу чувствовать, как ты раздираешь меня на части и собираешь заново.
   - Да... вставляй, только осторожнее, пожалуйста, дай мне немного времени как обычно привыкнуть к твоему размеру.
Ты начинаешь входить, и мой голос срывается на гортанный стон, каждый миллиметр твоего толстого члена всё больше растягивает анус. Я царапаю ногтями дверь, тщетно пытаясь дышать ровно, с каждым дюймом твоего продвижения внутри воздух начинает вырываться из моих лёгких рваными толчками. О боже, какой большой, ты раскрываешь меня так, как никто никогда не мог. В моих глазах, омытых слезами счастья, горит огонь безграничной преданности.
   - Трахни мою задницу так, чтобы завтра я не могла сидеть, чтобы каждый раз, когда сажусь, я вспоминала, чья я собственность. Хочу, чтобы твоя сперма вытекала из ануса весь день, напоминая, кто теперь мой хозяин.
Каждый толчок пронзает меня насквозь, пальцы скользят по деревянной двери, пока я пытаюсь найти опору, мысли путаются, громкие стоны вырываются из горла. Яйца хлопают по моей промежности при каждом движении, из киски всё ещё вытекает твоя сперма, капая на пол. Я смотрю на перекошенные лица трёх придурков в гостиной — они сидят как вкопанные, наблюдая за тем, как их бывшая игрушка получает настоящего мужчину.
   - Скажи им всем, кто мной владеет, когда накончаешь в мою жопу.
Мне так хорошо, боже, как же мне хорошо. Ты заполняешь меня целиком, без остатка, раздувшаяся залупа пульсирует внутри моей задницы, каждый дюйм растягивает меня, напоминая, какой ты огромный по сравнению с теми жалкими огрызками, что были во мне сегодня. Я сжимаюсь вокруг тебя, стараясь принять ещё глубже, чувствую себя наполненной, использованной и счастливой. Наконец горячая сперма заливает прямую кишку и каждую клеточку тела прошивают финальные волны оглушительного экстаза. Я отрываюсь от косяка, забираю у тебя пистолет и поворачиваюсь к бывшим друзьям.
   - Ты велел отстрелить им писюны, милый? Думаешь надо сделать так, чтобы они больше никогда не могли трахать чужих невест?  Первый в очереди, Максим, за то, что посчитал меня своей вещью, с которой можно делать что угодно, за то, что подложил под своих дружков. Вы же все считаете, что я просто шлюха, которая позволила себя оттрахать.
Они смотрят на меня с ужасом, Макс пытается прикрыть пах руками. Я поднимаю «Беретту», нацеленную в сторону их ног, внутри меня что-то переключается. Слёзы высыхают, дыхание выравнивается. Я поднимаю пистолет, целясь прямо в промежность Максу, и нажимаю на курок. Выстрелы разрывают тишину квартиры. Максим падает на колени, зажимая руками окровавленные остатки, и вопль разрезает воздух. Я перевожу ствол на Толика, потом на Криса. Ещё шесть выстрелов — один за другим, методично, без колебаний. Когда третье тело оседает на пол, в квартире повисает тишина, нарушаемая только стонами и всхлипами. Я опускаю пистолет, адреналин пульсирует в венах, мои руки подрагивают, но голос звучит спокойно.
   - Готово, милый, теперь они никогда больше никого не тронут.
Я подхожу к тебе, прижимаюсь всем телом, мой плащ, чулки и туфли запачканы их кровью.
- Поехали домой, я хочу узнать, что ждёт меня дальше.
Мы отправляемся в твой особняк за городом, однако я понимаю, что наш разговор еще не закончен. Ты кивком показываешь мне на кресло, а сам откупориваешь бутылку коньяка, наливаешь половину гранёного стакана и залпом выпиваешь. Опустив пустой стакан на тяжелый дубовый стол, ты поворачиваешься ко мне. Хмельной жар не берет тебя — лишь челюсти сжимаются сильнее, а на скулах проступают жёсткие желваки. Ты вытираешь губы тыльной стороной ладони, даже не поморщившись от обжигающего алкоголя. Я знаю, что этот коньяк нужен был тебе не для расслабления, а чтобы залить пылающую боль от моего опрометчивого проступка. В полумраке просторной гостиной твой силуэт кажется пугающе огромным. Я послушно опускаюсь в кресло, кутаясь в плащ, и замираю. В тишине дома отчетливо слышно, как за окном шумит ветер. Ты делаешь глубокий вдох, фиксируя на мне свой потемневший взгляд, и я чувствую, как воздух, между нами, буквально сгущается от напряжения.
   - Назови мне хоть одну причину, чтобы тебя оставить и в качестве кого – отдолбанной тремя мужиками невестой или секс-рабыней, вечно жаждущей секса? И ещё на скриншотах видно, что у твоих накачанных друзей маленькие писюльки, только у твоего бывшего сантиметров четырнадцать, у Толика вообще стручок, который он не знает куда сунуть. Как же ты променяла двадцать один сантиметр на такое убожество?
Я вздрагиваю от каждого слова, чувствуя, как они врезаются в меня глубже любого члена, что был во мне этой ночью. Я поднимаю на тебя голубые глаза, в них читается отчаяние пополам с чем-то тёмным, почти животным.
   - Потому что люблю тебя. Я понимаю, что заслуживаю только того, чтобы ты вышвырнул меня на улицу сейчас же, голую и в том, в чём я пришла. Если ты оставишь меня... я буду твоей куклой, сможешь делать со мной всё, что захочешь, в любое время, в любом месте. Я стану твоей верной рабыней, шлюхой — как скажешь, буду мыть полы языком, если прикажешь, я согласна ждать тебя на коленях у двери каждую ночь. А насчёт их членов, - я горько усмехаюсь, - они уродливые и маленькие по сравнению с твоим. Я знаю, что ты лучший любовник, который у меня когда-либо был, но я, как наркоманка, погналась за количеством, а не за качеством. Боже, что я творила? Это было какое-то затмение, вызванное избытком текилы, которая начисто стёрла здравый смысл. Мне просто до безумия в тот момент понадобилось это дурацкое ощущение — что меня хотят сразу несколько, что я кому-то нужна и желанна, но реальность ударила наотмашь. Им нужно было только мое податливое тело.