Книга судеб или демоны флорентийца x

   
                ГЛАВА 20


Неподалеку от площади Конка-ди-Сан-Марко и Капитолия  у входа в старинное, выложенное красным кирпичом ветшающее строение полыхали  два огромных костра, а  внушительная толпа шумела и напирала, намереваясь войти  в зал для фехтования и поскорее занять места.

Следуя за потоком, Никколо и Рене пересекли освещенный факелами вестибюль и вскоре оказались перед входной дверью, представлявшей собой прямоугольник оранжевого света, из которого вырывался горячий, влажный воздух, сопровождаемый возбужденными голосами успевших войти счастливчиков. У входа дежурили двое громил, по виду истинные головорезы.

— Рене, идите, готовьтесь. И не тревожьтесь за меня.

  Тот кивнул и смешался с  толпой. Никколо посмотрел ему вслед и  подумал на мгновение о его безудержной битве со злом, которая сама же и порождает зло. Ему нравился этот человек, он надеялся, что Рене победит Аякса, каким бы чудовищем тот ни был и, отбросив дурные мысли, поспешил ко входу в зал. Он достал кошелек и  поинтересовался, не началось ли представление.

— Еще нет, — ответил один из стражей с перевязью на правом глазу,  без носа, что, по-видимому, было тут делом обычным, и с обрубленным ухом. — Сколько мест вы хотите?

— Я один, — объявил  Никколо, приготовив монеты.

— Вход шесть сольди. За десять сольди получаете место на скамейках.

— Годится, — он ссыпал десять монеты в  огромную, мозолистую руку и осведомился. — Что ожидается в программе?

— Сегодня мы будем метать кинжалы, двуручные мечи, булавы и чинкуэды {оружие для ближнего боя на узких средневековых улочках}.

— Здесь у нас большая площадка для состязаний в стрельбе из арбалета и лука, — добавил другой верзила, охранявший вход, — Участвовать может любой желающий. Хотите? Вы стрелять-то  умеете?

— Не умею,  — буркнул Никколо. Ему хотелось посмотреть бой на кинжалах и двуручных мечах и конечно, поединок Рене против Аякса. При этой мысли его сердце забилось быстрее.

 Он вошел, протиснувшись сквозь  толпу,  добрался до скамеек, где по счастью, было пока малолюдно, и занял место в третьем ряду, рядом с мужчинами, походившими на дворян, занятых спором и ставкой на победителя.

— Тыквенные семечки! Соленые тыквенные семечки! — выкрикивал старичок, седой и согбенный, с корзиной, подвешенной на шее. — Вкусные семечки!

 Никколо купил за два сольди полную деревянную миску и начал жевать в ожидании начала. Постепенно зал наполнился до отказа. Вскоре на арену вышел мужчина и громко произнес:

— Senatus Populus Quirites Romani! {S.P.O.R. Сенат и народ Рима (лат.)}.

  Зрители зааплодировали.

 Фехтовальщики вышли на арену, каждый прошел в свой угол и развел в стороны руки, позволяя своим помощникам подготовить их — обрядить в толстые кожаные фартуки, перчатки и ремни, обмотанные вокруг предплечий, и натянуть на головы шлемы. Никколо казалось, что столь эфемерной защиты в пылу боя может оказаться недостаточно — двое  громил, стоявшим у входа, был тому живым  подтверждением.

— Senatus Populus Quirites Romani! — повторил  судья. — Справа от меня…

 Зрители затопали ногами и принялись барабанить по всему, что только можно ударить. Шум стал настолько сильным, что под ногами Никколо начал дрожать пол.
 
— Диламед из Веллетри! — судья протянул руку, указывая на Рене.

   Спада, поджарый и мускулистый, облаченный в кожу и железо с головы до ног, прыгнул в центр арены, встреченный оглушительными овациями.

— Слева от меня, — продолжил судья. — Аякс из Непи!

  Второй фехтовальщик, выше и крупнее, выскочил на арену, собирая обеими руками восторженные крики зрителей, идеально и чувственно  размазывая их по своему телу.

  Никколо обратил внимание на две дыры в центре его лица. Определенно, нос у этого человека отсутствовал. Продолжая жевать, он прищурился, напрягая зрение, и через мгновение покачал головой: сказать с уверенностью, что это  убийца с площади Минервы, он не мог. Все произошло слишком быстро, к тому же ночная мгла не позволила как следует разглядеть его.

 Он решил подойти  к ограждению, отделявшему арену от зрителей, и рассмотреть безносого поближе, а если повезет, услышать его голос,  и уже было поднялся, но беснующиеся зрители не позволили  ему сделать и шага.

  Мгновение спустя крики восторга волной прокатились по рядам — бой должен был вот-вот начаться.

  Все же, подумал он, надо попытаться протиснуться к ограждению и вновь поднялся, когда чья-то рука похлопала его по плечу, заставив вздрогнуть и обернуться.

— Никколо Макиавелли?

— Доктор Вилуса? — Никколо изумленно моргнул. — Вы в Риме?

— Вот так встреча, сьер Макия! — доктор обнял его. — Да, мы с моими мальчиками приехали на папские выборы. Знаете, во время торжеств можно неплохо подзаработать.

— А здесь-то вы что делаете?

— Вам интересно, что в подобном месте делает врач? Ответ прост: он работает и зарабатывает на жизнь. — Вилуса подсел поближе и улыбнулся. — Как же я рад снова увидеться с вами.

— Я тоже, — пробормотал Никколо,  с опаской поглядывая на Рене.  Противники, каждый в своем углу, все еще изучали друг друга. — Где вы установили вашу повозку?

— Неподалеку от Кампо-де-Фьори

— Четыре года прошло, а вы совсем не изменились, — Никколо оглядел доктора, крепкого, энергичного человека, вовсе не походившего на ученого знатока, корпевшего над книгами — врача, путешественника и салтимбанко {шарлатан, обманщик, плут (ит.)}.

— Я часто вспоминаю, сьер Макия, наши поучительные беседы и споры. Недавно я проезжал через Флоренцию и очень надеялся встретиться с вами. А вместо этого вижу вас здесь! Просто не верится.

— Я, как и вы, вечный бродяга, — Никколо улыбнулся.

 Поединок начался и рев толпы не позволил продолжать разговор, к тому же Никколо слишком беспокоился о Рене.

— На кого поставили, Никколо? —крикнул ему в ухо Вилуса.

— Я не делал ставок.

— Я тоже, но надеюсь, победит Аякс.

—Думаете, он искуснее Диамеда?

— О нет, просто Аякс — мой клиент, он нанял меня, — его громкий смех потонул в общем шуме. — Я пошутил. Надеюсь, победит сильнейший и никто не пострадает.

  Однако, судя по зловещей вспышке кинжалов и танцу двух ядовитых скорпионов в центре арены, доктор Вилуса, обещавший со своей плутовской повозки воскрешение из мертвых и другие чудеса, должен был молить Бога, чтобы его клиент не получит слишком серьезных увечий.

  Аякс сделал резкий выпад вперед, но Рене-Диамед увернулся и отскочил в сторону. Мускулы обоих перекатывались под кожаными доспехами, глаза сверкали по-волчьи. Рене парировал новую атаку, уклонился с отработанной плавностью  и локтем ударил противника по предплечью — это не помешало Аяксу в мгновение ока оказался позади него — он приготовил клинок, чтобы вонзить Диамеду в спину, но тот увернулся и сбил Аякса с ног ударом ногой в колено.

  Возгласы ликования взорвали зал.

— По-моему, доктор, сегодня вы потеряете клиента, — крикнул ему в ухо Никколо и  в  добавил угрюмо. — Или я останусь без телохранителя.

 Доктор Вилуса улыбнулся и сосредоточился на бое.

 Разгоряченный яростью от перенесенного унижения, Аякс мгновенно поднялся и потер колено, с бешенством глядя на противника. Зрители завопили от восторга.

  Рене двигался легко и грациозно, орудуя кинжалом с ловкостью ярмарочного акробата. Казалось, ему неведом страх. Аякс, сжимая в руке кинжал, утер рот тыльной стороной ладони, а другой рукой поманил к себе Диамеда.

Воздух на трибунах вибрировал от волнения. Наступила тишина, дело приобретало нешуточный оборот.

Все они надеются на смерть, подумал Никколо, оглядывая десятки одержимых лиц, обращенных к ограждению. Крови они жаждут больше, чем доблести.

Единственными, кто молили о незначительных, легко поддающиеся лечению ранах, были доктор Вилуса и его коллеги-врачи,  призванные сюда оказывать помощь раненым.

— Почему вы согласились работать таком месте, доктор?

— Здесь в основном цирюльники и зубодеры,  а не настоящие дипломированные медики, вроде меня, — ответил Вилуса. — Городские врачи не любят работать на поединках, считают это грязным и унизительным для себя. Поэтому Аякс обратился ко мне, бродячему целителю с превосходной репутацией. Все-таки у меня за плечами Сорбонна.  Он не единственный фехтовальщик, который обращался ко мне, но первый, кому я не отказал. И потом, платит он отменно. Мне больше по сердцу зарабатывать на  продаже эликсиров в конце выступлений,  под аплодисменты публики, но тут я не мог отказать. Некоторые могут быть очень убедительными. Понимаете, сьер Макия?

— Мне сказали, он человек Фабио Орсини, — проворчал Никколо. — Вам это известно? Что вы знаете об этом Аяксе?

— Ничего. Ко мне ввалились четверо очень опасных парней, оставили аванс, остальное — в конце боя, с бонусом на случай, если понадобится делать перевязки. Мне ясно дали понять, что лучше не отказываться.

Никколо кивнул, кладя в рот соленую семечку и сосредоточившись на  фехтовании. К счастью, Рене двигался быстро и легко, как в танце, скрывая кинжал  и заставляя его появиться вновь.

Оба атаковали, словно львы, обрушивая друг на друга серию хлестких ударов, но внезапно что-то нарушило напряжение публики.

Поединок продолжался, бойцы наносили удары и уклонялись, острые клинки царапали кожу, ноги скользили по песку, оставляя извилистые следы, словно ядовитые змеи; Рене и Аякс разыгрывали кровавое представление, пытаясь убить друг друга; однако между ними и зрителями внезапно опустилась невидимая завеса, заглушая гомон и превращая возбужденные  крики в  шепот. Судьи перестали  следить за боем, оглядываясь на зрителей и пытаясь понять причину их беспокойства.

Доктор Вилуса отправился разузнать, что случилось, а Никколо тем временем прислушивался к разговорам соседей, не сводя глаз с арены. Возможно поэтому он стал одним из немногих, если не единственным,  кто видел, как Рене, воспользовавшись замешательством судей и зрителей, нанес смертельный удар Аяксу — тот  рухнул на влажный песок, пропитывая его кровью. Помощники Аякса обнаружили, что он мертв, когда Рене уже покинул арену.
 
  Тем временем мутный поток слухов начал стихать, и, как это бывает с жидкостью, самые важные и весомые факты медленно осели на дно — в Риме, в базилике Санта-Франческа-Романа во время мессы внезапно и необъяснимо скончались несколько человек,  трое, если не пятеро, включая священника, проводившего богослужение. И, словно этого было недостаточно, свидетели видели, как из церкви выбежал человек в черном одеянии с рогами и вороньим клювом.