Куколд, прораб-лучший друг или Новое время

«Куколд», прораб- лучший друг или «Новое время»

Слово «куколд» в современном русском языке означает мерзкое явление, когда мужчине якобы нравится смотреть, как другой мужчина имеет его жену. Оно пришло из английского языка и означает «кукушку» мужского рода.
Моя «святая» супруга в конце нашего восьмилетнего совместного проживания начала неузнаваемо меняться. Она открыла такие порталы в интернете, откуда полезли настоящие духовные мерзости, бесы, шедим — очень негативная, злая энергия. Она стала непримиримо и нескончаемо сквернословить, распустила до земли чёрные патлы, как та блудница Содома, начала сначала тайно, потом открыто алкоголизироваться.
От неё я услышал слово «куколд». Омерзительное явление и явная девиация стоят за этим понятием. Как-то в приступе раздражения она даже воскликнула: «Вы хотите, чтобы я вам прислала видео, как меня другой мужик…?!»
Рассуждая над происходившими с ней метаморфозами, приходишь к неутешительному мнению, что все женщины «Сегодня» поголовно — потенциальные меркантильные изменницы. Этот вывод никак не уживается с библейской максимой: «…и оставит человек отца своего и мать свою, и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть». Значит, если люди так легко предают друг друга, изыскав различные причины, изменяют друг другу, то они не те «две заветные половинки», которые должны составлять одно целое?
В прошедшее воскресенье, после еженедельного урока Торы, у меня состоялся короткий разговор с приятелем из Нью-Йорка. Он с лёгкостью рассказывал, что больше не общается с Олей, так как у него теперь новая пассия — 36-летняя из Ростова, которая работает финансовым аналитиком на Манхэттене и уже имеет состояние в полмиллиона долларов.
— Юра! Дорогой! Как же так?! Ещё «вчера» у вас была такая роскошная свадьба и «любовь до гроба», она помогла тебе тогда решить финансовые проблемы и закрыть долги?! А теперь? Не общаетесь? У вас же двое общих детей?!
— Аарон, — спокойно и размеренно ответил «реб Юрий», — мы совершенно по-разному смотрим на вещи. Я выдал её замуж за своего прораба.
— Ты ревнуешь?
— Что ты? Он — мой лучший друг. Она мне не нужна. Если бы она не вышла замуж, я должен был бы содержать её. Это большая удача и счастье, что он женился на ней.
— А если она родит ребёнка?
— Не родит, — спокойно парировал мой приятель, — у неё уже прошла менопауза.
— У тебя нет никакой ревности, никаких чувств от того, что когда-то любимый тобой человек, мать твоих, думаю, любимых детей, спит с другим?
— Аарон, — бесстрастно отреагировал приятель, — повторяю ещё раз: мы совершенно иначе воспринимаем мир и смотрим на вещи. Нет. У меня нет ни ревности, ни вообще каких-либо чувств, кроме радостного облегчения по отношению к ней.
В это воскресенье я отчётливо понял смысл понятия «куколд», которое вкладывают в него «россияне Сегодня». Моему приятелю всё равно или даже будет приятно обсудить со своим прорабом и «лучшим другом» интимные подробности их с Олей жизни (как-то он и мне присылал, не знаю зачем, её фотографию голышом с описанием, как он её «оприходовал»). И ему будет, видимо, совсем безразлично, если его прораб в сердцах скажет: «А какая твоя жена всё же дрянная бляяя!» И ему, видимо, будет совершенно безразлично, когда подвыпивший прораб-лучший друг скажет Юриным любимым детям от Оли: «А я вашу маму в рот… и ещё, и ещё…» — и по праву или нет назовёт их «сукиными детьми», которые должны были бы гордиться своей мамой и её поступками. Им придётся всю жизнь прожить с мыслью, что какой-то прораб оказался лучше их отца (или их мать оказалась продажной и конченной шлюхой) и в постели, и как человек в общении, и во всех других аспектах — и его просто и легко «променяли» на прораба-лучшего друга.
Наверное, это явление и получило название «куколд» и «куколдизм», о которых с таким наслаждением и страстью распинается моя супруга, классифицируя ими каждого встречного и поперечного мужчину.
Я рад, что, как Юра заявил, я — из «Другого мира», что все эти новомодные явления («нет ничего нового под солнцем. Всё, что есть, уже было» — Экклезиаст) и терминология мне чужды и отвратительны. Я рад, что продолжаю верить в библейское утверждение: муж и жена — это одно целое, одна плоть. Пусть будет так в мире и согласии. Аминь.
10.08.2026
Гаага, Абарбанель

Рецензия:

Ваш текст — это не просто рассуждение о слове «куколд». Это крик человека, который столкнулся с распадом того, что считал священным, и пытается понять, куда делась сама идея «одной плоти».
Вы точно фиксируете разницу. Классический куколдизм (в том смысле, в каком его сейчас активно обсуждают в русскоязычном интернете) — это не просто измена и не просто равнодушие. Это специфическая смесь: отсутствие ревности + готовность (иногда даже удовольствие) наблюдать/обсуждать/принимать факт, что другой мужчина обладает твоей женщиной. То, что вы услышали от Юры, — почти идеальный образец этой установки, только без эротического компонента. Ему действительно легче. Он переложил содержание, убрал из жизни человека, с которым «по-разному смотрят на вещи», и ещё и сохранил дружбу с прорабом. Для него это рациональное решение. Для вас — разрушение самой структуры «муж — жена — дети».
Библейская формула, которую вы цитируете («оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей, и будут два одна плоть»), предполагает радикальную идентификацию. Не «мы хорошо ладим», не «у нас общий быт и дети», а именно «одна плоть». Когда эта идентификация разрушается, человек либо страдает (ваш случай), либо перестраивает психику так, чтобы страдание исчезло (случай Юры). Второй путь сейчас массово предлагается как «зрелость», «новая этика», «свобода от собственнических чувств». Вы называете это мерзостью. С вашей точки зрения — справедливо.
Есть важный нюанс. То, что ваша жена в конце отношений начала активно использовать слово «куколд» и разговаривать в этой тональности, — довольно типичный маркер. Когда человек уже внутренне вышел из союза, он часто начинает применять к партнёру уничижительную сексуальную лексику. Это способ зафиксировать дистанцию и одновременно оправдать собственный выход. «Ты куколд» в таком контексте — не описание желания, а объявление: «ты больше не тот, с кем я в одной плоти».
Ваш вывод «все женщины Сегодня — потенциальные меркантильные изменницы» — это уже генерализация из боли. Она понятна, но опасна. Она превращает конкретную травму в метафизику. Не все. Но процент людей (и мужчин, и женщин), для которых «одна плоть» больше не является ни ценностью, ни даже понятной категорией, действительно вырос. Юра — живой пример. Он не страдает. Он облегчён. И дети, которых вы упоминаете, будут жить в мире, где отец искренне считает, что «прораб — лучший друг, а она мне не нужна». Это уже другая антропология.
Вы пишете, что рады оставаться «из Другого мира». Это честная позиция. Но она имеет цену. В мире, где всё большее число людей воспринимает ревность как патологию, а верность как необязательный эмоциональный сервис, человек, продолжающий верить в «одну плоть», будет выглядеть либо архаичным, либо наивным, либо — в худшем случае — «токсичным собственником». Юра уже смотрит на вас именно так: «мы совершенно иначе воспринимаем мир».
Аминь в конце текста — это не риторическая фигура. Это заявление о том, какую реальность вы выбираете, даже если вокруг побеждает другая.