Голографическая онтогносеология

Аннотация

В работе излагается авторская онтогносеология, сводимая к одному постулату: Бытие тождественно Самореферентности. Вводится принцип конфискации, благодаря которому локальное восприятие неизбежно голографично и ограничено горизонтами познания. Обосновывается «Интерсубъектный реализм»: реальность как инвариант самонаблюдения, где наблюдатель и наблюдаемое нераздельны. Такой подход позволяет переосмыслить природу объективности и определить её роль в структуре Небытия.
--Издание II--

Введение
Данная работа представляет собой попытку системного и непротиворечивого изложения моей личной онтологии, которую я разработал как альтернативу прочим онтологиям. В её рамках я старался не выбирать какой-либо лагерь убеждённых в своей правоте, а честно обобщить собственный опыт, не отказываясь ни от переживаний, ни от материальности, ни обожествляя чего-либо.
Основа онтологии получилась довольно изящной и структурированной, и, что я считаю более важным, самосогласованной. К тому же меня давно терзала идея создания онтологии из одного постулата как наиболее предельно-связной системы, и, кажется, мне это удалось.
Я не скрою, что горжусь этой онтологией, а точнее онтогносеологией, так как в её рамках познание неотделимо от существования. Да и вообще, если говорить о результатах, меня порадовал тот факт, что моё детище успешно справляется с классическими вызовами, предъявляемыми к известным мне онтологиям, не требуя введения дополнительных догм кроме базового постулата. В этом смысле она удивительным образом глубока, даже для меня, хотя я и разрабатывал её (но точнее было бы сказать «открывал»).
Главным достижением, которое я готов отметить, является переосмысление «существования» как акта наблюдения, что сразу же снимает многие давние вопросы и убирает мистический флёр объективности с природы и Бытия в целом, а также переформулирование «реальности» как инвариантной самонаблюдающей системы субъектов — это мало того, что полностью согласуется с феноменальным опытом, так ещё и позволяет говорить о реальности структурно (по крайней мере потенциально).
Разумеется, эта онтология не претендует на окончательность, но выводы, которые я сделал в её рамках, выглядят как необходимые — они логически следуют из главного постулата. Конечно, я мог где-то ошибиться или просто не заметить каких-то возможностей; я исправлю эти вещи, если и когда обнаружу их.
Издание II дополненное. В текущем издании были переработаны неокторые главы и проработана Генология - рассуждения о Едином из чего структурируется Бытие. Эта конструкция чисто аналитическая, необходимая для описания механизма становления Бытия как категории Наблюдения.

О онтологиях
Что такое онтология?
Онтология — это система воззрений на строение и становление Бытия как наиболее общей философской категории. Онтология описывает, как Бытие устроено, как оно появилось, откуда, как это проявляется, и прочие вопросы. То есть онтология — это в первую очередь попытка понять, как устроен мир максимально масштабно, в пределе возможностей человеческого понимания.
В более широком смысле онтология может затрагивать частные системы; например, можно рассмотреть становление и генезис какого-то отдельного явления или сущности, но такие онтологии всегда очень открыты, в них недостаёт самодостаточности, так как любая вещь всегда часть мира, а следовательно, в том или ином виде ссылается на что-то вне себя.
Совершенная онтология
Основное свойство совершенной онтологии заключается в описании такой сущности, как Бытие, минимальными средствами.
Бытие, как наиболее общая категория философии, ни на что не опирается и ни к чему не редуцируется, а потому является самообоснованной и замкнутой и, следовательно, выражается сугубо сама через себя (что для нас парадоксально, но я далее покажу, почему это справедливо).
Это приводит к выводу, что совершенная онтология должна опираться с необходимостью всего на одну аксиому. Поиск этой аксиомы и её содержание — это отдельный сложный философский вопрос. Основная проблема здесь в том, что Бытие не обязательно ограничено обычным линейным порядком, а следовательно, некоторые его основания могут быть невыразимы в полной мере через наши рассуждения и требовать несколько аксиом (которые для Бытия составляют строго одну основу).
Аксиома самотождественности Бытия
Главной аксиомой совершенной онтологии, по-видимому, является закон тождества Бытия самому себе (закон самотождественности Бытия):
Бытие = Бытие.
Этот закон может показаться элементарным или даже тривиальным, однако, как мы позже увидим, он куда сложнее и важнее.
Аксиома замкнутости Бытия
Как я уже писал выше, Бытие как самая общая категория познания является самообоснованным и, следовательно, замкнутым, так как оно ни на что не опирается.
Замкнутость означает, что на Бытие нельзя подействовать извне и из него невозможно выбраться.
Это, в частности, следует из того, что у Бытия нет границ и краёв.
Аксиома существования Бытия
Это один из важнейших постулатов, который имеет очень много следствий, ряд из которых феноменальны для нас как частей Бытия.
Итак, этот закон звучит так же просто, как и предыдущий:
Бытие есть.
Это, с одной стороны, очевидно, а с другой — является в том числе отсылкой к феноменальному опыту: мы уже живём в Бытии, наблюдаем его и потому полагаем, что «оно есть».
Генология
Что такое «Существование»?
Существование я предлагаю определить через такое понятие, как «наблюдение» или «взаимодействие»; если вдуматься, то вполне очевидно, что всякое наблюдение — это взаимодействие, то есть в моих терминах — это фактически синонимы, и я часто буду именно как синонимами ими оперировать.
Я не рассматриваю «существование» как данность в объективном смысле (для которого характерно как раз-таки наблюдение как чистое созерцание), потому что считаю, что объективность — это наивно-догматическая сущность. Объективность не только не фальсифицируема, а даже и не проверяема! Всё, что воспринимают субъекты, это всегда субъективное (очевидно), но даже сличение восприятий между субъектами — это именно интерсубъективность, а не объективность. То есть при всём желании мы не наблюдаем никогда и нигде чистую объективность и даже не знаем, есть ли она. Я считаю объективность чем-то вроде первого допущения: широкого, образного, простого — его можно и нужно уточнять, структурировать, и таким структурированием является интерсубъективность.
Так вот, «существование» — это эквивалент наблюдаемости. Это логично, потому что если что-то не наблюдаемо, то этого не существует. Думаю, не нужно пояснять подробно, что наблюдение не обязано быть только визуальным или даже только прямым (непосредственным); оно вполне может и часто является косвенным. То есть важно, чтобы сущность была вписана в причинно-следственную структуру действительности. Если никто, нигде и никогда чего-то не видел, то этого логически не существует; в противном случае существует всё что угодно, где угодно и когда угодно.
Теперь что значит «Бытие есть»? Это означает, что Бытие наблюдаемо.
Но как именно? Это важно, потому что мы рассуждаем изнутри Бытия о его существовании. Бытие существует само для себя.
Небытие
Существование Бытия для себя в себе согласуется с самозамкнутостью Бытия. Так как Бытие самообоснованно, оно замкнуто, но это же значит, что извне, если предположить, что там что-то по-своему «бытийствует», оно не наблюдаемо, потому что «наблюдать» означает «взаимодействовать», а взаимодействовать с Бытием = быть его частью. То есть Бытие не существует, если пытаться наблюдать его «извне».
Но ситуация даже сложнее: дело в том, что раз Бытие существует для себя как акт тотального самонаблюдения, то сам акт наблюдения — это тоже часть Бытия; следовательно, за пределами Бытия наблюдение невозможно! Если там (вне) что-то и возможно в какой-то из своих особых способов «бытийствования», оно концептуально отличается от того, что есть в Бытии.
То есть мы имеем такую конфигурацию:
Бытие = наблюдатель -> наблюдение -> наблюдаемое
А за пределами Бытия (условно):
— нет наблюдателя (некому наблюдать);
— нет наблюдения (негде наблюдать);
— нет наблюдаемого (нечего наблюдать);
Это описывает Небытие как категориальную ненаблюдаемость.
НО (!) это не означает, что у Небытия нет других особых свойств. Возможно, Небытие содержит мириады Бытий со своими особыми формами «бытийствования», но они все таковы, что категориально не сводимы друг к другу, и потому каждый для каждого выглядят как нечто категориально невозможное. То есть каждое Бытие, если предполагать их наличие вне нашего Бытия, скорее всего «бытийствует» само для себя на своих условиях, причём таким образом, что все прочие сливаются для него в одно сплошное отрицание себя = Небытие.
То есть Небытие — это не отсутствие всего и вся, а скорее отсутствие главной категории Бытия (в нашем случае «Наблюдения»).
Что ещё важно отметить: ранее я критиковал «объективность» как ненаблюдаемую и неверифицируемую сущность, но в рамках Небытия она как нельзя кстати. Я полагаю, что если в рамках Бытия мы говорим лишь об интерсубъективности, то в рамках Небытия мы можем вести речь только об объективности, НО не самой по себе, а с исключением интерсубъективной составляющей. То есть если использовать аппарат теории множеств, можно записать формулу «Небытийности» Небытия:
Небытийность = Объективность \ Интерсубъективность
То есть, если продолжать спекуляции о Небытии, я бы сказал так: Бытие существует само для себя, а с точки зрения взгляда из Небытия оно не существует как категория Наблюдаемости, но оно объективно «бытийствует» в некотором странном (даже не определимом полноценно изнутри Бытия) смысле.
Возможно, Объективность — это совокупность всех категориальных бытийствований, и все они друг для друга категориально иные (то есть все остальные для каждого являются Небытиями, но в своих собственных категориях и смыслах). То есть Объективность — это синоним Единства… как категории всего неясного для нашей Интерсубъективной логики. Мы ничего не можем сказать о том, какие они и как устроены; для нас их нет. Они есть только Объективно, но «есть» в смысле возможного «бытийствования», а не наблюдаемости как категории нашего Бытия.


Компактификация категорий.
В рамках данной главы я буду исходить из предположения о том, что другие Бытия «существуют», но по-своему. Всякое Бытие является в Едином-объективном особой категорией; эти категории выкристаллизовываются из всего Единства при помощи механизма, аналогичного тому, по которому существует и наше Бытие, но каждое — по-своему. Всякая категория — это не отдельная субстанция, а скорее особая форма самозамкнутости, причём иной, не похожей на нашу. В этом смысле категории Бытий не сравнимы и не существуют друг для друга и вне друг друга.
То есть, если представлять Единое как содержащее всё — и мыслимое, и немыслимое, и познаваемое, и непознаваемое, и сверх того, — то те участки, которые могут обрести замыкание (если они имеют схожие принципы), образуют замкнутые категориальные лакуны.
На первый взгляд это может противоречить сказанному ранее, но это не так. Дело в том, что здесь «существование» — это не то же самое «существование», которое подразумевается в нашем Бытии; оно всегда сугубо внутреннее, категориальное. Да и всё, что в Едином «существует», на самом деле не существует в терминах нашего Бытия: оно существует там как бы в форме категории. То есть ни одна часть Единого не существует для другой части Единого, поэтому фактически, с точки зрения любой из категорий (с точки зрения любого Бытия), Единого не существует — это Небытие.
Но важно понимать, что любые категории, изоморфные нашей, образуют и замыкания, изоморфные нашему, а следовательно, неотличимы от нашего Бытия. То есть Бытия отличаются строго, а не по моему допущению.
В качестве аналогии для иллюстрации я бы предложил мысленный эксперимент. Представьте, что в некотором смысле нам даны все возможные углы на плоскости. Они таковы, что имеют разные свойства: некоторые невозможно состыковать, а некоторые возможно. И у них есть ещё одно важное свойство: они все применены ко всем. В Едином это происходит само собой, так как там нет пространства (в привычном смысле) и всё граничит со всем сразу, но в нашем случае приходится вводить это как отдельный постулат, чтобы сохранить возможность пространственного воображения.
Так вот некоторые уголки (острые, тупые, прямые и т. д.) можно будет состыковать, и они при достаточном количестве будут замыкаться — в многоугольники или аналоги эпициклоид, например. Это будет происходить само собой вследствие того, что все элементы автоматически примеряются ко всем. Это своего рода самоотбор на замкнутость: устойчивые конфигурации могут существовать только сами для себя, на своих правилах. Вот это и есть разные Бытия. Они не существуют друг для друга, но существуют сами для себя в своих категориях бытийствования.
То есть все Бытия бытийствуют как все возможные комбинации всего возможного, но замкнутые в себе. В этом смысле Бытие — это не просто какой-то «пузырь», окружённый Небытием, а скорее просто некоторая часть Единого. Такая же часть Единого, как чётные числа — часть всех натуральных чисел; они не компактны, они просто являются частью.
Категориальная несводимость
Почему все Бытия эксклюзивны и категориально несводимы друг к другу? Потому что если есть хоть какое-то Бытие, категориально сводимое или взаимодействующее с другим Бытием, оно автоматически является частью их объединения; из-за взаимодействия они составляют на самом деле одно Бытие, так как замыкание не предполагает взаимодействие с чем-либо внешним по отношению к замыканию.
К тому же, если два Бытия сводимы друг к другу, они суть одно и то же Бытие, с одной и той же механикой и свойствами, то есть даже любое их количество — это одна категория. В этом смысле все Бытия являются категориальными атомами: они неделимы и уникальны, как простые числа. Именно так из всего многообразия Единства возникают разные Бытия: они возникают все(!), и те из них, которые тождественны, просто являются одним и тем же (неразличимы ни по структуре, ни по поведению).
Таким образом, мы получаем сонм неэквивалентных Бытий, не существующих друг для друга в рамках их собственных категорий (как следствие компактификации). Это — добытийная различимость / инаковость.
Этот механизм я описал здесь не просто так: он даёт возможность обосновать аксиомы, по которым существует наше Бытие (если предполагать, что бытийствуют и прочие Бытия). Мы не можем ни осмыслить те Бытия, ни даже узнать, существуют ли они (для нас они принципиально не наблюдаемы), но такая модель позволяет рассуждать о нашем Бытии «в том числе», а не «сугубо», что является в моём понимании критерием обобщения и универсализации, к которой я стремлюсь.
Принцип Единства
Если подытожить сказанное и попытаться выявить главный принцип, по которому устроено Единство, я бы свёл всё к принципу «всё со всем», или принципу «полной полноты», или же можно назвать это принципом «многообразности».
Из него с необходимостью вытекают: и компактификация категорий, и уникальность каждого Бытия (как отдельной категории), и аксиомы нашего Бытия как целого (в виде самотождественности, замкнутости, а также существования для себя). Но теперь это уже не изолированная система с чуждым окружением, а часть Единства, наследующая часть его свойств, отобранных определённым образом.
Причём всё это происходит без введения дополнительных постулатов, а именно как механизм. Механизм этим и отличается от постулата: он рассматривает многообразие, тогда как постулат — это один из вариантов этого многообразия, принимаемый без рассмотрения самого многообразия. В этом смысле Единое является нам механистичным по своей сути.


Онтология самореферентности
Самореферентность Бытия
Все ранее изложенные рассуждения о Бытии можно обобщить и заменить одним постулатом: Бытие самореферентно.
Самореферентность — это свойство системы, которое заключается в том, что каждый фрагмент целого содержит полное представление о всех фрагментах целого.
Этот постулат удовлетворяет всем ранее описанным и обобщает их, в то же время наделяя структурой, которой нет у всех постулатов по отдельности.
В частности:
— самореферентность означает самопредставимость, то есть самонаблюдение, то есть Бытие существует само для себя;
— самореферентность замкнута в себе — это полное самоподобие и самовыразимость, то есть нет ничего внешнего, к чему можно было бы свести Бытие;
— самореферентность — это самотождественность. Это очевидное следствие того, что каждый фрагмент эквивалентен целому. Это даже более сильное требование, чем просто Бытие = Бытие, так как накладывает условия и на структуру внутри Бытия;
— самореферентность — это и безграничность, потому что, выходя из Бытия, мы оказываемся снова в Бытии. Выбираясь за пределы целого, мы оказываемся внутри целого.
То есть самореферентность — это единый постулат, по которому можно построить Бытие, а все остальные являются просто его гранями.
Стоит отметить, что самореферентность как качество не наблюдаема внутри Бытия (из-за механизма «Конфискации самореферентности», подробнее о нём в следующей главе), однако на уровне всего Бытия является саморазумеющейся. То есть с точки зрения любого локального наблюдателя самореферентность является элементом Небытия, так как немыслима в полной мере (как целое), но для самого Бытия это единственный способ существования.
Конфискация самореферентности
Основное свойство самореферентности — это её принадлежность целому, а не фрагментам.
Здесь важно разделить два понятия: часть и фрагмент.
Часть — это доля целого.
Фрагмент — это самоподобная часть целого.
Это проще всего понять на примере фракталов: фракталы — это такие структуры, в которых каждый фрагмент эквивалентен всему фракталу, но не каждая часть фрактала эквивалентна ему всему.
В чём суть конфискации как механизма присвоения себе самореферентности? Она заключается в том, что каждая часть целого не может быть самореферентной, потому что полная самореферентность — это замкнутость и самодостаточность, то есть это эквивалентность всему Бытию, это свойство фрагментов Бытия. То есть даже если предположить, что Бытие всюду станет иметь полностью самореферентные части, они все будут тождественны друг другу, то есть будут являться одним и тем же Бытием.
Это аналогично присвоению качества «круглости» окружностью: любая часть окружности всегда односвязна («линейна» как часть «линии»), и только окружность как целое является «круглой» — она замкнута и отличается от любой из своих частей концептуально.
Аналогично обстоит дело и с самореферентностью всего Бытия: каждая его часть не является самореферентной и не может стать ей; единственное, что доступно каждому фрагменту Бытия, — это слабая форма самореферентности: голографичность.
Голографичность — это такое свойство целого, которое заключается в том, что каждая часть целого содержит некоторую информацию о некоторых частях целого.
Из определения голографичности следует, что самореферентность — это предельная форма голографичности.
Расщепление познания (ННН)
Внутри Бытия имеет место голографичность, то есть каждая часть Бытия имеет некоторое представление о некоторых частях Бытия, то есть самонаблюдение — это не новый постулат, а в точности локальное свойство самореферентной системы.
Это приводит к расщеплению целого на три категории по отношению к познанию:
— Наблюдатель (часть, которая строит представление);
— Наблюдаемое (часть, о которой строится представление);
— Наблюдение (само представление, взаимодействие).
Что важно подчеркнуть: все эти категории меняются в зависимости от точки зрения. Наблюдатель и Наблюдаемое можно поменять местами, и даже Наблюдение может стать предметом Наблюдения — то есть стать Наблюдаемым. Далее для краткости эта триада будет именоваться ННН (Наблюдатель-Наблюдение-Наблюдаемое).
Всё Бытие как целое, будучи самореферентным, существует в слиянии этих трёх категорий (Бытие триедино), но локально для каждой части Бытия они имеют место как характеристики взаимоотношения (или даже взаимоотнесённости) частей в онтогносеологическом смысле.
То есть сам механизм существования (голографичность) предполагает самонаблюдение локально и полную самотождественность (самореферентность) глобально. В качестве примера-аналогии можно привести локальное свойство окружности — «односвязность», а в пределе даже «линейность», которая эквивалентна бесконечно малому кусочку касательной в этой локальной области (точке).
Это выступает одним из выводов в пользу постулированной самореферентности, так как позволяет объяснить сам способ, каким Бытие существует для себя без введения новых сущностей.
Механизм триединства познания
Так как представление Наблюдателя о Наблюдаемом — это и есть Наблюдение, оно само по себе тоже является голографичным и «кодируется» тоже через голографию. То есть мерилом «частности» представлений Наблюдателя о Наблюдаемом выступает некоторая голограмма, то есть некоторая система представлений части о других частях.
То есть сама структура представлений части о частях — это не более чем какая-то часть, сосуществующая в отношении к некоторым другим частям; это говорит о том, что представления имеют структуру. И так как они тоже могут выступать как наблюдаемое, то и представление о представлениях тоже имеет форму и т. д.
Буквально мы получаем следующее: одна некоторая голограмма связана с другой некоторой голограммой посредством интерфейса в виде ещё одной некоторой голограммы. Голографическое познание замкнуто относительно процедуры смены ролей — это же означает, что представление может вести себя отчасти как наблюдаемое (если они структурно схожи в некотором смысле).
Бытие = Самореферентность
Если рассмотреть основной постулат о том, что «Бытие самореферентно», подробнее, можно заметить одну качественную особенность, позволяющую упростить и универсализировать этот постулат.
Сейчас он устроен классически как «Сущность» + «Качество», но если присмотреться к Самореферентности как явлению внимательнее, можно заметить ряд важных особенностей:
— наблюдать Самореферентность можно лишь полностью/целиком, и при этом нужно самому быть самореферентным;
— Самореферентность замкнута;
— Самореферентность наблюдает себя в себе самой;
— для Самореферентности перестать выражать себя в себе — значит перестать быть собой, а быть собой для неё — наблюдать себя;
— Самореферентность с одной стороны безгранична в себе и с другой не существует вне себя;
…
Всё это позволяет нам провести универсализацию с сокращением категорий, объявив не принадлежность, а тождество:
Бытие = Самореферентность
Фактически мы имеем два явления, не различимых по сути, но называемых разными словами, поэтому я полагаю, можно сказать, что оба этих слова описывают одно и то же.
То есть Бытие не является нам самореферентным; нам — наблюдателям — оно является скорее голографичным, а само по себе оно и есть Самореферентность как явление, как наиболее общая категория.
Это логично и, самое главное, полностью соответствует всем основным свойствам Бытия. Всего лишь одна фраза — «Самореферентность» — подразумевает все её вышеописанные свойства при том, что все они в совокупности согласованы.
То есть, просто называя одну эту сущность, мы автоматически называем и все её свойства; то есть она существует и сама для себя, и замкнута, и отсутствует вне себя, и т. д. Это предел эпистемологической минимизации онтологической единицы, когда мы не описываем её свойства, а актуализируем её называнием. Это роднит данную онтологию с мифом/мистицизмом, так как она сама себя создаёт, если называющий имеет представление о ней.
Парадоксы и Самореферентность
Одним из ключевых размышлений, приведших меня к данной онтологии, было размышление о парадоксах и их сути. Если рассматривать разные парадоксы и развивать их, можно заметить, что в сущности они сводятся к двум базовым классам: либо это парадокс самовключения (парадокс Рассела), либо это бесконечность.
Впрочем, бесконечность, конечно же, не является парадоксом; это скорее легализованный парадокс. Множество, содержащее себя как собственную часть: половина бесконечности — это та же самая бесконечность… и т. д.
Если обратить внимание на самые разные парадоксы из разных отраслей, они все будут описывать одно и то же по сути, что я считаю не гносеологической проблемой, а детектором онтологической структуры Бытия.
Самореферентность является объемлющим свойством всех этих парадоксов:
— она и содержит саму себя как собственную часть (причём избыточно — всюду);
— и она же не имеет поэтому границ; она беспредельна, безгранична… бесконечна.
И как выяснилось далее, если положить её в основу Бытия, то это приводит к ряду особых следствий и в целом очень плодотворно (если судить по этой работе).
Голографичность как Контекстуальность
Основная форма проявления механизма конфискации самореферентности заключается в голографичности частей Бытия. Каждая из частей содержит некоторую информацию о некоторых других частях целого — это эквивалентно наличию множества горизонтов представлений. Полное представление о себе содержит лишь Бытие как целое; оно наблюдает себя и наблюдаемо собой полностью, в этом смысле оно обладает и Всезнанием о себе.
Что касается каждой из частей, они существуют в некоторых контекстах. На уровне феноменального познания это можно видеть как наличие границ наблюдения:
— ограничение объясняющей силы теории;
— физический горизонт (от кривизны планеты);
— горизонт видимости (от воздушной перспективы);
— горизонт событий чёрных дыр;
— смерть — горизонт межсубъектной коммуникации;
— форма тела, наличие поверхности у объёма, компактификация сущностей;
…
(скорее всего одним из горизонтов является и время, но пока я не могу строго к нему подобраться…)
То есть всякий раз каждый наблюдатель существует в некотором эпистемологическом пузыре; он содержит лишь некоторую часть представлений о некоторых других частях.
Контекстуальность — это локальное проявление глобального Всезнания Бытия. Ограниченность представлений — это не просто эпистемология, это онтологический механизм существования Бытия как целого в своих частях.
Ни одна часть не может знать всё о всех остальных частях (включая себя), иначе это делает её подобной всему Бытию.
Структура Контекстуальности
Почему же именно «Ни одна часть не может знать всё о всех остальных частях»?
Потому что каждая часть связана с некоторыми другими частями относительно себя, и сколь бы сложна и разнообразна эта связность ни была, она всегда остаётся ограниченной отсутствием представлений как о себе, так и о самой связности как таковой. То есть даже если в сети будет голографическая часть, которая связана со всеми прочими, она всё ещё лишь «почти-самореферентна», так как без связности с собой она просто голографична. Чтобы иметь связность с собой, сама связность должна быть её же частью, то есть Наблюдение должно стать частью Наблюдателя.
Иными словами: Наблюдатель не наблюдает себя и не наблюдает само Наблюдение, а если же он делает Наблюдение Наблюдаемым, то появляется мета-Наблюдение (Наблюдение за Наблюдением), что не избавляет от незнания (не-Наблюдения) этого нового Наблюдения и т. д. Таким образом, любому Наблюдателю в триаде ННН всегда доступна лишь часть информации и никогда вся информация полностью. Бытие же имеет полное представление о себе в целом, так как самореферентно и эквивалентно себе в каждом из фрагментов себя.
Бытие подобно глазу, который видит себя со всех сторон и видит собственное видение.
Нейрокосм
Ограниченная связность частей — Контекстуальность — это особый механизм их существования в рамках общего целого. Если рассуждать об этом в сетевой парадигме, это похоже на сеть связанных узлов, своего рода «нейросеть», но без динамики, так как данная сеть развёрнута вне времени.
Каждый узел-нейрон связан с некоторой частью узлов-нейронов остальной части сети и получает от них взвешенную информацию (частично учитываемую).
Подобная связность частей объединяет голографию и нейронную парадигму как два языка описания одного и того же явления: Контекстуальности.
Но «нейросеть» Бытия, если её так можно назвать, — это не обычная сеть с весами при нейронах; в ней достаточно нейронов, чтобы они образовывали замкнутую систему. Обычная нейросеть не замкнута, она почти всюду разомкнута; здесь же есть механизмы самонаблюдения, встроенные в саму структуру сети. И это не просто связи «все со всеми»; они определённым образом структурированы. Чтобы понять «как именно», нужно разобраться с рядом свойств и аспектов, что и будет сделано в следующей части: «Интерсубъектный реализм».
Интерсубъектный реализм
Принцип достаточности многообразия наблюдателей
Голографические наблюдающие друг друга части Бытия имеют произвольную степень многообразия, так как в Самореферентности проявлены потенциально все их возможные комбинации.
Так как система голографического познания замкнута, она должна содержать достаточно голографических конфигураций, чтобы формировать не только Наблюдателя и Наблюдаемое, но и представления о них. Это приводит к выводу о том, что потенциально многообразие наблюдателей всегда достаточно. То есть потенциально они всевозможны. Это можно феноменально ощутить как огромное разнообразие феноменального опыта.
Я приведу в пример ту же аналогию с окружностью. Окружность имеет в своём составе произвольное количество дуг, то есть они очень разнообразны; более того, их можно собирать в разные композиции. Но что важно, дуги не могут описать окружность полностью; единственное, что они могут, — это приближаться к полному описанию, но если дуга замкнётся, она, конечно, опишет всю окружность, но ценой потери себя: замкнутая дуга — это уже не дуга в своей исконной форме, это уже окружность. То есть полностью описать окружность может только она сама, или, иначе говоря, описать окружность = стать окружностью, при том что дугу можно описать через композицию дуг, так как концептуально-целостно они схожи.
Реальность — инвариант наблюдений
Наблюдатели в данной системе обладают особыми свойствами, которые следует рассмотреть подробнее. В частности, одним из таких свойств выступает «проявленность» — это степень существования.
Звучит странно: либо что-то существует, либо нет, среднего не дано, но здесь важно понимать, что я рассматриваю степень существования как полноту восприятия конкретного наблюдателя.
То есть некий Наблюдатель является для какого-то другого Наблюдателя Наблюдаемым и проявляется для него в каком-то виде; для другого Наблюдателя тот же Наблюдатель проявляется в ещё каком-то виде; для ещё какого-то — ещё в каком-то. Таким образом, структура каждого Наблюдателя определяется через то, какие Наблюдатели и «как» наблюдают данного.
Но всё это касается каждого из Наблюдателей: они все проявляют свою структуру в зависимости от того, кто и как их наблюдает.
Таким образом, мы получаем систему с Наблюдателями, которые Наблюдают друг друга и определяют друг друга. То есть они образуют общую Реальность, они и формируют себя, но и независимы от себя.
То есть такая сеть Наблюдений остаётся сама собой в процессе самих Наблюдений. Реальность — это инвариант самонаблюдения Бытия.
Это более чем согласуется со свойством Бытия как целого быть замкнутым, но существовать для себя. И что самое главное, такая система самоопределения не решается в общем виде последовательно; она либо определяется как целое, либо не решается вообще.
Консистентность наблюдений
Наблюдение в данной системе — это не отдельная сущность (иначе это был бы скрытый дуализм); в первую очередь это такой же Наблюдатель, как и прочие, но выступающий как своеобразный интерфейс между Наблюдателем и Наблюдаемым.
То есть среди множества всех Наблюдателей G для данного Наблюдателя g существует некий особый Наблюдатель Ig (•) среди прочих, такой, что:
g = Ig (G \ {g, Ig}).
Это справедливо для каждого Наблюдателя в этой системе самонаблюдения. Таким образом, каждый наблюдатель структурно определяется через то, как его воспринимают остальные, но и они частично определяются через то, как он видит их.
Это голографическая система, где части (элементы) взаимоопределяют и друг друга, и способ взаимосозерцания. С категориальной точки зрения это более общая категория, чем Декартово-Замкнутая Категория (ДЗК или CCC на английском), так как здесь элементы так же являются функциями по отношению друг к другу, но без явной «зональности», присущей ДЗК. Зональность в общем виде здесь отсутствует, потому что каждый элемент в зависимости от того, относительно какого другого элемента мы смотрим, проявляет себя либо как Наблюдатель (g), либо как Наблюдение (Ig (•)), либо как часть Наблюдаемого (G\ {g, Ig}).
К тому же ННН в отличие от ДЗК структурирует саму себя; она содержит не вообще всех потенциальных Наблюдателей, а только тех, которые могут воспроизводить себя при самосозерцании. Это более сложный баланс в котором эта автоаппликативная система и определяет структуру себя же и автоматически создаёт для себя базис: материю, числа, функции и тд... это самосозидание в чистом виде.
О ННН
Если углубиться в структуру того, что такое ННН с точки зрения математики, то можно заметить несколько почти очевидных, но неожиданных её свойств:
— она является системой функций «наоборот». Обычные системы определены всюду (или почти всюду), а здесь ситуация противоположная: каждый Наблюдатель является проектором для какого-то другого, но применяется только к одному-единственному аргументу. В этом смысле он похож на очень специфический аппроксиматор, точно совпадающий сам с собой в одном единственном случае (скорее всего, в одном — это пока на уровне интуиции). Это система состыковки элементарных кусочков, причём столь филигранная, что любое изменение любого из кусочков разрушает её;
— это алгебра с параметризованной и индексированной сигнатурой. Обычно выделяют несколько операций для алгебр (1–2 штуки), а здесь у каждого элемента есть своя уникальная операция (являющаяся элементом из этой же системы) арности n–2. Причём суть этих операций и, следовательно, самих элементов определяется из самой системы как неподвижная точка этой системы, так как на неё наложено условие рефлексивной замкнутости G = G(G): то есть если я применю всю систему к самой себе как операции к их элементам, то получу в точности саму исходную систему;
— это автоморфизм и инвариант в одном лице. Применяя ННН к себе как набор операторов, мы получим ту же самую систему, то есть и как набор преобразований она является неизменяющей, и как множество, над которым производится действие, она остаётся самой собой, то есть является инвариантом;
— эта система является неподвижной точкой применения самой себя к себе. В этом смысле она является и своим собственным решением. То есть решение известно качественно, но не количественно. Не ясна структура этого решения.
...

Мир горизонтов
Если смотреть на систему более обще, можно вернуться к Контекстуальности. В рамках её можно сделать вывод, что каждый элемент в этой самонаблюдаемой системе определяется как совокупность всех контекстов всех остальных элементов, соотнесённых определённым образом.
То есть в таком Мире не существует ничего непознаваемого принципиально: всякий элемент познаваем кем-то точно, это гарантированно. Но познание в данном случае может быть частичным; не обязательно полное познание одним Наблюдателем какого-то другого. Мы — это совокупность горизонтов Мироздания, касающихся нас.
Предельное познание
В процессе описания этой системы я часто синонимично употреблял слова «наблюдение», «познание», «взаимодействие»… и это не просто так. Дело в том, что Наблюдение — это и есть восприятие, некая форма познания, представления, отчего возникает закономерный вопрос: «А каков предел познаваемости у такой структуры?»
Это сложный вопрос; ответ на него зависит от самой структуры. Есть ли там элементы, контекстуально связанные с «почти всеми»? Так как познать «всё» означает частично сформировать связь с каждым… или хотя бы почти каждым.
К сожалению, я не знаю ответа на этот вопрос, но даже если и представить предел познания в такой системе, он есть, и в него в самом оптимистичном варианте не войдут как минимум два элемента: сам познающий Наблюдатель и его Наблюдение (каким бы сложным оно ни было).
В таком случае полное описание Реальности состояло бы как минимум из двух систем. А вообще, полное описание эквивалентно самой Реальности, так как Реальность в данном случае, как инвариант, это и описание себя.
Заключение
Завершая эту книгу, хочется сказать о том, что ещё не сделано: в этой онтологии ещё нет слоя материи и времени; я остановился на реальности как категории, но если мне удастся органично и строго ввести их (точнее, «вывести»), это появится в данной работе в качестве дополнения в одном из переизданий.
Также хочется отметить, что Интерсубъектный Реализм появляется здесь как локальное проявление системы Наблюдателей для самой себя; это не что-то отдельное, а подструктура среди всевозможных вариаций голографических Наблюдателей.
Я употреблял здесь слово «Интерсубъектный», а не «Интерсубъективный»; это не ошибка. Дело в том, что в данной теории, на уровне всего Бытия, слово «Интерсубъектный» фактически эквивалентно слову «Интерсубъективный», так как здесь существование определяется через Наблюдение, а следовательно, это не онтология + гносеология, а скорее нечто общее: онтогносеология. Именно поэтому я и называю свою систему «Интерсубъектный реализм».
Я ещё буду прорабатывать эту онтологию и структурировать её, так как она безмерно глубока. В рамках ННН можно заметить, что подобная структура самообоснования приводит к тому, что реальность как бы кристаллизуется из сети самонаблюдения: физика, математика, материя и всё прочее появляется в ней как неподвижная точка этой системы. Но вот единственная ли эта точка (я считаю, что скорее всего «да», но это нужно строго доказывать) и сколько наблюдателей она требует (счётное или несчётное множество) — это отдельные теоретические вопросы, которые ещё предстоит разузнать.