Ядерное танго. Шизоводевиль

  Аннотация.  В научных работах принято в начале давать краткое описание материала. Очень здраво. Так что, вот, что будет далее. Текст представляет собой приключенческй рассказ, перемежающийся лирическими отступлениями и размышлениями о судьбах Родины, о женщинах, лунной гонке между СССР и США. О поисках истины, познании мира и месте современной науки. В какой-то момент повествование переходит на детективные рельсы с добавлением метафизических шпал. Возможно, в этом месте читатель подумает, что история отдает психоделическим бредом. А может, и не подумает. В любом случае, заканчивается всё глюками. Ведь если нет никакого смысла и идеи, лучший способ - закончить всё глюками. Технические и физические концепции в тексте грубо извращены художественным вымыслом. Сказка не без красного словца на фоне систематического употребления алкоголя действующими лицами.


Посвящается дубу, пробудившему во мне сочинительские позывы.

Пролог. В конечном итоге, американская высадка на Луну состоялась только благодаря немецким ракетчикам. Но совсем не в том смысле. Потому что, если ты задумал невероятную историческую аферу с фальшивой высадкой на Луну, нет никого лучше, чтобы поручить это, чем бывшие ССовцы...




I.  Прогулка под занимающуюся вечернюю зорьку.

Я живу и работаю в замечательном месте. Может быть, это самое лучшее место на свете. Серьёзно. Это чудесный небольшой городок на берегу Волги в окружении лесов. В центре города располагается большой ядерно-физический институт, который сам как маленький городок в лесу. Институт был заложен в сороковые годы двадцатого века, после войны. Это было время, когда люди верили в торжество духа и мысли, науки, в свои силы и в светлое будущее. Хотели и умели постигать тайны природы, стремились к звёздам, а не только к сиюминутной наживе в пароксизмах выживания. По крайней мере такие люди были и у них была возможность созидать. Чему свидетельство наш городок и институт - скелет доисторического левиафана, упокоившегося в здешних лесах. Этот скелет и по сей день весьма величественен, среди его зданий и закоулков еще чувствется эхо тех героических времен.
Люблю это место тем более осознанно, что прожил около тридцати лет до этого в Москве. Москва - город эпитетов превосходной степени. Город, в котром есть практически всё. Миллион проституток на любой вкус, миллион кабаков, поводов и мест для гулянок. Миллион способов терять своё время. Там даже есть миллион музеев, всяческих мест приобщения к культуре и прочему искусству. Вот только что-то с этими последними не так. С тех пор, как терновые стебли искусства обработали разными химикатами для наиболее лёгкого усвоения желудком массовой культуры, вместе с колючками от этих стеблей отлетели и скрюченные трупики муз, следа не осталось. Искусство и культура полностью перешли из сферы воспитующей и вдохновлящей в сферу обслуживания. А в этой сфере для поэта и артиста открыты исключительно вакансии проституток. Причем для обслуживания самого социально-нравственного говна общества, которое при всплытии стало именоваться сливками. А простой народ эти самые сливки от "высокого" оттеснили. Ибо ни к чему это ему. И не столько противны эти проститутствующие бездари от культуры, а более то, что они пыжатся олицетворять собой русскую культуру, действительно величественную и самобытную. "Такую слепой не заметит, а зрячий о ней говорит". А вообще-то, настоящее искусство при всей его неоднозначности и трудноотделимости от всякого "говна художника", это не так уж и плохо. Искусство это то, что делает тебя сильнее перед лицом вечности, т.е. перед лицом смерти...
Но я отвлёкся. Человеку молодому, обычно, Москва очень нравится. Но когда первая молодость с её погоней за впечатлениями и всякими чувственными удовольствиями проходит, все эти многограни Москвы теряют свой блеск. Москва город не для жизни и не для души. Средоточие безумной погони за наживой, где с каждого квадратного метра какой-нибудь ушлый примазаный поц пытается поиметь. Город, где все всегда спешат. И всё равно не успеют. В общем, последние годы, что я жил в Москве, я хотел уехать. Так в итоге я и очутился здесь, в лесах на берегу Волги.

И вот, одним свежим июньским вечером я вышел из института прогуляться. Недавно прошёл дождик, трава в лесу за оградой института, куда я свернул, была влажной. Поэтому приходилось идти по центру протоптанной дорожки, чтобы не замочить штаны. Воздух был свежий, пьянящий и умиротворяющий одновременно. Дойдя до небольшой лужайки, я закурил. Ветра почти не было, и дымок извилистой струйкой устремлялся вверх. Туда, где лучи солнца, клонящегося к закату, начинали окрашивать верхушки стволов сосен в золотой цвет. Чудесный вечер. Начало лета - это как студенческая пора, ты всем естеством ощущаешь какую-то внутреннюю радость, начало настоящей и счастливой жизни. Особенно остро это чувство бывает даже не летом, а весной. Когда внутри тебя распускается некая внутренняя почка, хочется жить и дышать полной грудью. Ну так вот. Я курю на полянке, провожая взглядом дым. Мысли мои ничем не отягощены. И, что еще приятнее, мысли почти даже вовсе отсутствуют. После дня, полного всяких мелких привычных забот, вдруг оказываешься в этом лесу, замершем в первых лучах заката. И очень покойно на душе. Докурив, я пошёл вглубь леса.
Внутри меня стало разрастаться забавное чувство. Поначалу оно было такое слабое, что я даже и не заметил этого начала. А потом вдруг... Ощутил, что в голове, в сознании прервалась постоянная связь текущего момента и цепи предшествующих ему недавних событий. Человек ведь всегда помнит, пусть неосознанно, где он в данный момент находится и как сюда попал. И каждое его впечателние, чувство в текущий миг времени привязано к ощущению своего положения на карте пространственных и причинно-следственных координат. Я же, идя по лесу, внутри себя наблюдал, как это ощущение моего места во времени и пространстве вдруг отвязывается и улетат от меня, будто воздушный шарик. Если бы я сделал волевое усилие над собой, сосредоточисля, то, наверное, смог бы опять восстановить эту карту связей повседневности. Но этого совсем и не хотелось.
Я шел по лесу, и воспринимал только здесь и сейчас. С его запахами и звуками. С солнцем на маковках сосен. С влажной мясистой травой. И всё! Ты как новорожденный, в голове не рождается никаких ассоциаций и мыслей, в роде: "кеды начинают промокать, надо идти осторожнее", или: "надо будет вечером зайти в магаз, купить хлеб", "подзаебался я на работе, надо отвлечься"... И поскольку я был полностью свободен и отделён ото всего, то и моё восприятие леса не чувствовало никаких привязок, пределов или рубежей, а значит ничего не знало в этот момент про границы этого леса. Я чувствовал этот лес как бесконечный! Чувствовал саму суть леса. Бесконечный сказочный ЛЕС! И больше ничего. Ну вроде как медитация.
А иногда, бывает, мысли начинают роиться неудержимо в голове. И так сильно погрузишься в эти свои мысли, что вдруг очнёшься и секунд 10 пытаешься вспомнить, а где это ты находишься и куда-вообще идешь? Забавно, бывает так, долгих секунд 10 думать: а и вправду, куда же я шёл-то? и где вообще я иду? и зачем?
А ещё иной раз, бывает, залипнешь в какую-то мысль. И начинаешь её со всех сторон обдумывать, рассматривать и так и эдак. С невероятной, огромной концентрацией. Что аж выпадешь из потока окружающего минут на 10-20. Потом очнёшься, оглянешься вокруг: ни фига себе я залип-то :) и ушёл хрен знает куда, полностью погрузившись в себя и ничего не замечая вокруг. Хорошо порой так погулять, отдавшись всецело потоку ощущений или мыслей, отключив внутренние системы контроля.
Одним словом, в этот вечер мне было легко на сердце и на душе. Я шёл по тропинке, петлявшей в зарослях вдоль железобетонного забора, окружавшего институт. Забор гордо блистал народным творчеством и щедро дарил прохожим мудрость, как в стихах, так и в прозе. На заборе поднимались важные социальные проблемы и вопросы бытия в целом. Вот например:

    "Сегодня я поэт, накурился гашиша. Кто бы сделал мне минет, и не надо больше ни шиша".
Действительно ведь, счастье вокруг нас. И внутри нас. И многого не надо.

Вот ещё. Вполне интересный взгляд на семейную жизнь:
    "Я так люблю свою жену, что в гости я к чужой иду. И ласки потому ищу у ней, чтоб не изнашивать жены своей".

Или вот прямо таки современный Радищев:
    "Ища в ****е услады
    Найдёшь свою погибель"

Обычно, главный заборный творец - молодость. А молодость, как известно, занимают больше всего вопросы чувственности и взаимоотношения полов. Соответственно, главная тематика заборного творчества - сунь-вынь во всех его проявлениях. Молодость... А вот считается, что с возрастом приходит мудрость. А по-мне, так ни фига подобного. Например, у человека много проще отношение к смерти именно в модолодсти. Потому, что у молодости есть похуизм. А безразличие к мирской суете и смерти - это ли не главный признак мудрости. И поэтому можно было бы считать именно молодость мудрой. Если бы не её повёрнутость на ебле. Во сколько больше в молодости похуизма, во столько же больше дури и всеобуревающего желания засадить. Опыт, не просто, как совокупность набитых шишек, а опыт отрефлексированный, иногда с годами заменяет дурь. А природный фантазийный ум иногда замещает увядший похуизм молодости. Так, наверное, и получаются те немногие "мудрые" человеки. Это был забор, несущий много мудрости. Я любил его.

Следующий фрагмент бетонной ограды затрагивал вопросы свободы личности и межэтнческих взаимоотношений:
    "Россия большая и меня здесь не найдут": гласила одна часть. Чуть пониже  была приписка: "Ахмед найдет. И сдэлаит твой рот".
Да уж, эти Ахмеды, черти, совсем распоясались.

Поднимались и вопросы традиционных ценностей:
    "Тень гея
    Промелькнула на краю
    Переферического зренья.
    Не бойся, милая, со всей ответственностью заявлю,
    Что пидоров мы вертим на хую"

Была и такая надпись: "Чини чиря, мини хошнг". Хер знает, что это значит. Но звучит очень внушительно, прямо как эпитафия на древних развалинах. Наподобие "nihil dat fortuna manсipio" или типа того.

Был на заборе и просто отчаянный крик души:
    "И так хочется, хочется, хочется к тёплой жопе прижаться щекой"

Далее шло несколько пустых секций забора. А потом была надпись крупными буквами: "Бей жидов!". В общем-то, я не антисемит. И не считаю каких-то людей лучше или хуже других по крови или рождению. Все мы люди, все мы человеки. Со своею совестью, со воим говном и со своими жемчугами в голове. И не важно, кто человек по национальности, если это хороший человек. Но я понимаю людей, написавших вот эту надпись на заборе. Потому что некоторые люди еврейской национальности считают, что то, что обозначается понятием еврейство, иудейство, что это вот в них самое важное и есть. Что это автоматически возвышает их над другими людьми, даёт им право вести себя по отношению к другим специфически. Хорошо по этому поводу выразился Пастернак: в обычные времена эти люди такие же, как все, они свои в доску. И всячески это подчеркивают (а некоторые ещё и часто любят жаловаться, что им не додали, к ним не справедливы). Но в трудные времена они вдруг отказываются разделить судьбу тех, с кем были "своими". И с легкой совестью сваливают. Прихватив с собой всё, что можно унести. А вы тут как хотите, разгребайте это дерьмо сами, погибайте, это уже не наши проблемы. И что самое забавное, они это объясняют внутренней свободой. Свободой от всяких условностей, от дремучести и рабских оков. Оков, которыми окутано быдло, сиречь гои, за их неисчислимую вину, невежество и вообще подобие скоту. А друзья, как известно, познаются в беде... Но я знаю и других. Еврейской крови, но достойнеших людей, верных друзей. Если для человека важнее быть в первую очередь именно человеком, тогда похуй на его национальность. Для меня он, считай, русский. Вот так, открываю сразу все карты, ничего не таю. Так что да, получается, что я - антисемит.

Между тем, были на стене даже вполне лирические стихи:

"Белой простынёй вьюга заметелила,
Снега пелена суету умерила.
В этой дымке мутной задышалось глубже,
Я под ней укрылся в городе бездушном.
Снега белый порошок, ты дурман бесплатный
Телу не вредишь и душе отрадный"

И такие:

        Выхожу я утром на крыльцо,
    Погружаюсь снова в суматоху  дня.
Все хожу туда-сюда, мечась по кругу без конца.
    И уже мне вырваться никак нельзя.
        Потому что жизнь - кольцо.

Редко, на каком заборе встретишь такое. Но меня всегда удручало, что на заборе не было ничего из области физики или естественных наук. Это было, безусловно, большое упущение сотрудников института. Ведь где, как не здесь они могли бы нести простым людям свет научного знания. Да, наука в наши дни совсем отделилась от народа. Вообще как-то утратила понимание смысла своего существования. Ученый давно стал каким-то классово чуждым элементом. А в 90-ых он и вовсе стал нищим немощем и дураком. Одна знакомая моей молодости классифицировала всех мужиков как ущерб, немощь и задрот. Вообще она была дура и порядочная стерва. С трезвой иметь дело было гиблое занятие. Но она была из себя ничего, а главное - у неё был очень эротичный большой рот и чувственные губы. Это было еще лет за 15 до повальной моды на силиконовые губы среди столичных баб. Когда эта моя знакомая нажиралась, а делала она это регулярно, её было несложно склонить к половой связи. Правда, чтобы дойти до нужной кондиции, выпить ей нужно было много. А тебе самому сохранить дееспособность к этому моменту было задачей нетривиальной. Так что на деле всё было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Пару раз я был почти готов победить в этой алкогольно-половой схватке. В самый ближний к успеху раз мы стояли на лестничной клетке студенческой общаги, я уже задрал у этой сучки юбку и спустил с неё трусы. Также спустил свои штаны и трусы. И, уже отводя жопу назад для победного рывка вперед, готовясь уже про себя проорать "шах и мат!", только тут понял, что моя пиписка от выпитого пребывает в желейном состоянии. Я еле держался на ногах. Вонзить свой флаг на этой стервозной и упившейся вершине мне было не суждено. Я тоже оказался из подвида немощей. Но я опять отвлекся. Продолжая разговор о науке, я бы сказал, что важнейший показатель нравственно-эсхатологического развитие общества - это то, за что дают бабы. Самое примитивное - бабло. Вот когда бабы начинают давать за идею - уже интереснее. Да... Ведь были же 50-60 ые годы, когда девки давали за ядерную физику. Вот это было время. Пожить бы тогда хоть немного. И наука развивалась благодаря правильной женской оценке градации мужских достоинств. Ведь мужу-созидателю нужна муза.

И тут я увидел на заборе новую надпись. Пару месяцев назад, когда я здесь был в прошлый раз, её не было:
    "Знание истинно, если оно нравственно".
Неплохо. И ведь даже глубоко сказано, если присмотреться. На первый взгляд, истинность и нравственность понятия разные и несвязанные. Но ведь если цели, с которыми  познаешь - благие (ну типа поиск истины вследствие регулярных позывов внутреннего чувства прекрасного) а не шкурная херня какая-нибудь, то ты не будешь пытаться манипулировать результатами, пытаться наебать кого-то. Ты можешь ошибиться. Но это совершенно естественно на пути познания нового. Главное - признавать ошибки, не использовать их как средство достижения личной выгоды. Действительно, хорошее изречение.

А тем временем, пока я шёл вдоль забора института, тропинка начала сужаться, а трава по краям была жирной, высокой и влажной. Очень быстро мои штаны по колено стали неприятно мокрые, потяжелели и липли к ногам. Обувь так и вовсе начала хлюпать от стекающей по штанам и ногам влаги. Но хуже всего было то, что в этой траве и кустах сидели миллионы злобных, голодных комарих. Они кружили вокруг меня зудящим облаком. Пришлось натянуть посильнее капюшон толстовки, на выдохе дуть на настойчиво прорывающихся к нежным моим ланитам и устам носатых кровопийц. Руки я спрятал поглубже в карманы штанов. Идиллическая пастораль стремительно превращалась в борьбу за жизнь. В добавок ко всему очень захотелось писать. Конечно, штаны по колено были насквозь мокрыми. Может быть, в такой угрожающей ситуации, было бы не так уж зазорно добавить ещё немного, пустив тёплого по ноге. Не рисковать. Но всё же я решил, что не сдамся просто так. Я резко выдернул руки из карманов, расстегнул ширинку и выхватил свой съёжившийся ***к, как герой вестерна свой ствол. Изо всех сил напряг гладкую мускулатуру таза, чтобы надавить на пузырь для усиления струи, но чтобы и не выдавить подливы с заднего хода. Что тут началось! Вурдалацкие комарихи с удесятерёнными силами начали атаковать мою сжатую в кулачке пиписку. Причем фланговые группы продолжали оттягивать моё внимание на защиту лица. Приходилось всё так же дуть во все стороны и мотать головой. Но основной удар был, конечно, ниже пояса. Я вертел во всю тазом, дрыгался. Струя описывала замысловатые фигуры, порой превращаясь в облако брызг, летящих во все стороны. Я обоссал себе руки, штаны. Смывал струей мочи садящихся на пальцы гадин. Но силы были не равны. Несколько раз меня укусили в залупу. Может быть, в меня попал какой-то комариный яд, потому что мне вдруг привиделось, что я - бедный забитый офисный очкарик. Несчастный манагер в офисе, в котором работают одни бабы, жуткие злобные стервы. Начальница - сука, ненавидящая мужиков. И для всех этих гадин главное развлечение - издеваться надо мной, единственным мужиком в офисе. Жалить меня, мстить в моём лице всем мужчинам на свете. Но главный смак - шутить шуточки на половые темы, уязвить мою мужскую суть, воткнуть свой острый злобный хоботок мне в член, пронзить насквозь тонкую кожицу залупы, поразить в самое нежное и незащищенное место. Через мгновение наваждение ушло, и, издав страшный вопль, пряча в штаны конец, из которого ещё выходили остатки слабой струйки, я бросился через заросли. По-видимому, в этом месте забор, окружавший институт, обвалился, и спасаясь бегством я ломанулся через эту дырку в заборе.

II. Толик.

Выбравшись из кустов, я увидел кирпичный сарайчик посреди небольшой полянки. Дверь сарайчика была распахнута. Наружу вырывалась песня "Гуляй мужик" Сектора Газа. На двери было написано: "Вход в убежище. Ключи у Б.Н. Бенеша". На земле стояло ведро, в котором что-то обильно дымило. Какая-то трава. "От комаров" - догадался я. И комары здесь, действительно, слишком уже не досаждали. Внутренняя сторона двери входа в убежище была оклеена репродукциями Натальи Гончаровой, Идалии Полетики и еще каких-то женщин прошлых веков. Был также разворот из журанала с современной красоткой. Помню, она начала сниматься в кино с юности, в детских фильмах. Девица повзрослела, и теперь снималась в более взрослых фильмах. Точнее, в фильмах для взрослых.
Рядом с сарайчиком на столе-верстаке что-то обтачивал высокий, плечистый дядя лет сорока пяти с весёлыми глазами, румянцем на щеках, в синем рабочем переднике. Посмотрев на меня с сочувственной улыбкой, он поставил на край стола два стакана и разлил в них из бутылки, стоявшей под верстаком, мутную жидкость. "Я - Толик"- сказал дядя. "Колян" - представился я. Чокнувшись, мы выпили. Это был самогон. "Шурин гонит" - пояснил Толик. Я в двух словах обрисовал Толику причину своего появления возле его сарайчика. На что Толик ответствовал, что это духи леса привели меня сюда, и что он очень рад нашему знакомству. Я тоже был рад нашему внезапному знакомству и в честь этого мы хлопнули ещё по сто грамм.
Толик был токарем в одной из лабораторий института. К тому же он был жизнерадостный, позитивный человек. Не чуждый пофилософствовать в хорошей компании.
"Вот я недавно перечитывал Ерофеева. Москва-Петушки" - сказал Толик. "Читал в электричке, пока возвращался из Москвы. Вообще эта электричка наша от Москвы со своим неповторимым шармом. Ехать долго, 3 часа. Едешь заёбанный, конечно, уже вечером. И что, спрашивается, нормальному человеку остается делать в таком случае? Ясный хер - давить пузырь. Вот я всегда так и делал. А крайний раз бухать не хотелось. И я вспомнил про Ерофеева. Взял книжку его в электричку. "Москва-Петушки". Это ведь как про нашу электричку книжка, только там поезд едет в Петушки. Так-то я её читал ещё в школе... Вообще забавно. Не знаю, всем ли в школе задают такое. Но у нас был отличный мужик по русскому и литературе. Александр Ильич Рубинштейн его звали - Рубик, как называли мы его. Дрючил он нас порядочно. И мы читали. Тогда вся эта литература казалось ***нёй скучнейшей. А теперь вдруг на старости лет понимаешь, что с тех пор почти ни хера и не читал, и всё что в твоей башке есть - оттуда. Вот в итоге и вспоминаешь таких Рубиков с благодарностью... Ну вот значит. Перечитал "Москва-Петушки". Ведь это не просто прекрасное литературное произведение, но и методологическое руководство по практическому алкоголизму! Причём научному алкоголизму! Например, там есть место, где Ерофеев описывает, как ставил алкогольные эксперименты на себе. Как после десятой рюмки его волю всегда разжижало, а тело приходило в состояние вялого говна. В книге он описывает, как много лет пытался победить этот эффект, перепробовал всё. И наконец открыл способ - рюмки с 10-й по 15-ю пить виртуально, в уме. И после опять можно уже по-обычному пить. И водяра далее будет только укреплять твой дух и мужественность, как первые десять рюмок. Ядрена вошь, вот не откажешь человеку, настоящий естествоиспытатель. Способный к анализу данных и нетривиальным выводам. Выдающийся ум был. Я когда в школе читал, это казалось просто забавным. Хорошо мужик пишет, задорно. Да и большинство, думаю, так воспринимает. А тут перечитал и понял. Бляха-муха, да это же вовсе не шутки. Это же человек развил настоящий научный подход к бухалову. Ведь это как Аристотель заложил основы логики, на которых зиждется вообще научный подход. Как Ньютон, создавший дифференциальное исчисление, математический инструментарий науки... Но только бухло - это квантовая физика в самой своей сути. Здесь всё целиком зависит от измеряющего субъекта. Что получалось у Ерофеева, у меня - ну никак. Уже и фломастером сколько раз на бутылке рисовал отметку - что ниже неё, пью только виртуально. И ни разу не получалось. Обязательно допьёшь до дна. А потом пойдешь за догоном. А утром проснёшься с обосранными штанами... Короче, нет универсального метода. Каждый метод надо пропустить через себя. Метод, он задает тебе правильное направления действий в текущий момент. А правильную дорожку ты должен протоптать сам, чтобы она действительна была твоя дорожка".
Богата русская земля талантливыми людьми, думал я. Вот как токарь Толик, размышляющий о Ньютоне и квантовой физике. А между тем Толик продолжал: "Так что Ерофеев проработал методологию классического алкоголизма, так сказать. Я понял, что должен продолжить дело Ерофеева.. Разработать, отталкиваясь от классического аппарата, так сказать, стоя на плечах гигантов, методологию квантового! алкоголизма. Ведь это первостепенная и нужнейшая наука! А человечество в таком важнейшем вопросе бросило всё на самотёк, невероятная глупость." Я пообещал Толику, что не оставлю его в этом непростом деле. И мы бахнули по полному стакану самогона. По телу начала разливаться лёгкость, а в голове - ощущение вселенской любви.

"Что останавливаться на достигнутом? Пойдем к Акимычу" - сказал Толик и икнул. "Акимыч отличный мужик. Он тут недалеко работает, на синхротроне. И у него в практикантках прикольные бабы - негритянки." - При этом глаза Толика одухотворённо засияли. "В этих черных бабах что-то есть. Фигуристые. Жопа, сиськи. Просто отпад. Правда, часто, рожи у них страшноваты, как у обезьянок. Хотя это не так и важно, если подумать". Мы хлопнули ещё по стакану - за смуглянок, взяли с собой и пошли к Акимычу.
"Вот у тебя были негритянки?" - спросил Толик. "Да" - говорю - "Пару раз ходил к чёрным шлюхам в Москве. В лумумбе у нас их там много "учится".
"Во!" - сказал Толик - "Чёрные прелестницы - они весьма интересные. Самое в них поразительное - отношение к ебле. Оно не такое, как у наших баб. Ведь наши бабы как? Раз она тебе дала, значит это что-то значит, очень много значит! Такое сокровище заполучил. И за это ты должен соответственно стараться, быть достойным! А у мулаток ебля - обычное, естественное действие. Как приём пищи. Без лишнего позёрства и жеманства. Поебаться - естественный процесс, который не надо никак оправдывать. У них проще всё. Увидишь хорошенькую на улице, подходишь. Говоришь ей пару комплиментов. Расспросишь о жизни. Угостишь чебуреком. И предложишь ей любовь за деньги. И она нормально это воспринимает. Не ломается, не корчит из себя. Ты ведь её вовсе и не думал обидеть. Наоборот. Ты ей восхищен. И даже готов платить за это."

III. Акимыч.

Тем временем, тропинка скоро вывела нас на асфальтированную дорогу, которая изгибалась и петляла между деревьями. Вскоре деревья расступились и перед нами предстал корпус синхротрона. Это был потрясающий вид, восхищаюсь каждый раз: дремучий лес вдруг заканчивается, и перед тобой - огромное кубическое, с добавками параллелограммов и коллонад, здание с двадцатиэтажный дом. В центарльной части окон почти нет, что придаёт обветшалому зданию ещё большую внушительность. А в центре, на крыше возвышается башня высотой ещё метров на 30. На самом верху башни - баллюстрада с колоннами и арками.
Перед главным входом - огромная бронзовая голова Курчатова. Вот, скажем, в христианской изобразительной традиции причастность изображаемого к небесным сферам обозначается нимбом над головой. У Курчатова же была просто невероятная борода. Внушительная по размеру. Строгостью линий чем-то напоминающая бороды на изображениях и посмертных масках египетских фараонов. Но у фараонов бороды - тоненькие, а у Курчатова бородища мощная. И невероятной формы. Будто это технология будущего невиданной силы, в предмете, закрепленном на подбородке. Борода делала Курчатова внеземным посланцем далёких звёзд. Одним словом, синхротрон этот был настоящий древний храм могущественного бога знания. С величественной атмосферой. И со своим сфинксом перед входом. Мы зашли внутрь, спустились в цокольный этаж. И вот мы на месте.

Акимыч был старым, но крепким, сухим и высоким дедом. У него был жутко прокуренный голос, отдававший медным звоном органных труб. По-видимому, это объяснялось тем, что у него в зубах всегда дымился беломор. Акимыч стоял у стола, сделанного из статора большого электромотора вместе с женщиной средних лет. На столе лежал хлеб и варёная рыба. Мы пожали руку Акимычу.
"Ольга Владимировна, наше искреннее почтение. Целую Ваши пальчики" - сказал Толик женщине и картинно поклонился.
"Чего припёрся-то?" - ответствовала О.В. с ухмылкой. "Ещё и второго привёл." - сказала О.В., окинув меня оценивающим взглядом.
"Как вы холодны сегодня. Да мы же не с пустыми руками" - изобразил обиду Толик.
"Ну-ну, удиви меня" - протянула О.В.
"С превеликим нашим удовольствием, баронесса! Такого вы ещё не видели!" - сказал Толик подмигивая.
"Ха-ха-ха. Жалко, я свой микроскоп дома забыла! Боюсь, удивлялку не разгляжу"
Толик достал бутылку самогона, поставил её на стол. "За что вы так, Ольга Владимировна?"- Толик и состроил очень скорбное выражение лица.
"Ну ладно, ладно. Извини. Отсосу прощение!"
"Вот это - другое дело! Вот так бы и сразу!"
"Ну ладно, ладно, хватит паясничать. Наливай уже" - засмеялась О.В и толкнула локтём деланно напирающего Толика. На этом ритуал приветственных подъёбок был завершен. Было видно, что это давно знакомые люди, искренне получающие удовольствие от общения в своём душевном кругу. Толик отрекомендовал меня как своего в доску, отличного парня.
"Ну да, ну да. Он вообще-то не плохой, только ссытся и глухой" - продолжая разглядывать меня, впрочем довольно добродушно, сказала О.В.
"Зато с десяти шагов бью струёй без промаху" - ответил я, и многозначительно посмотрел на О.В., как бы намекая, что в ближнем бою мой арсенал ещё смертоноснее.
"Молодец" - сказала О.В примирительно, признавая превосходство мужксого начала, олицетворяемого зачастую посредством мужского конца. "Ты принят в тусовку. Бери рюмку".
Мы выпили и О.В. продолжила разговор с Акимычем, прерванный нашим появлением.
"Вот веришь, нет? Сил уже больше просто нет. Всё ходит и ходит. Заглядывает через плечо, что я делаю в компьютере. Доёбывается по каждому поводу. Заебал уже просто" - сказала О.В. Акимычу.
"Начальник наш новый" - пояснила О.В. для меня, как человека незнакомого с описываемой ситуацией. "Ну как новый... Год уже как замдиректора стал. Мудак плешивый. Всех заебал."
И О.В. поведала историю своих рабочих будней. О.В. работала в отделе кадров лаборатории НАЭБИ - НАно Энерго БИо технологий. Это было довольно большое здание и серьёзная структурная единица в рамках инстута. Зам. директора у них был  форменная мандавошка и порядочно терроризировал подчиненных. Звали его Овибанов. Был он малого роста, лысенький с жиденькими волосенками по краю черепушки, возрастом около 50 лет. В детстве этого злобного клопа-вонючку чмырили мальчишки во дворе. Теперь он стал начальником. И припоминал людишкам все нанесённые обиды. В своей институской молодости Овибанов был аспирантом в лаборатории. Был он неуверенным в себе юношей, с нервным тиком. Когда он что-нибудь говорил собеседнику, то заканчивая фразу, нервически взвизгивал : "Что?Что?" Звучало это даже больше как "То!То!". Хотя собеседник ещё даже и не успел рта открыть для ответа, если вообще планировал. Словом, был довольно безобидным, немного жалким персонажем, писавшим диссертацию много лет, сколько его помнили. И вот однажды его научный руководитель переезжал на новую квартиру. И попросил своего аспиранта Овибанова помочь погрузить-перенести мебель при переезде. Овибанов честно старался своим тщедушным телом. А через пару месяцев женился на дочери своего научника, с которой и познакомился во время переезда - тихой, мечтательной девушке. Молва утверждает, что вскоре после свадьбы, на одной из пьянок в лабаратории, научный руководитель Овибанова сказал с мрачным лицом, захмелев : "****ство. Лучше бы я сам всю эту мебель переносил". Он был не слишком рад такому зятю. Но как бы то ни было, Овибанов уже начал своё восхождение по социальной лестнице. Теперь он стал осознавать, сначала безотчетно, чего хочет в жизни. А хотел он не быть тем жалким Овибановым, над которым смеялись и задирали мальчишки во дворе. Над которым лишь хихикали девочки. И, пускай, теперь над ним в открытую не хихикали, не толкали и не давали подзатыльников. Но он хотел отплатить этому миру, всем людям той же монетой. Хотел сам отвешивать им подзатыльники, обижать и показывать их место. Заделав ребёнка жене, он бросил семью вскоре после смерти науч. рука. Он был в общем-то не глуп и уже смекнул, что женщин можно неплохо использовать. Вскоре он женился на одинокой, стареющей главбухше лаборатории. Она была та ещё стервоза и хитрая бабенция. И думала, что пригрев этого заморыша, может быть даже сделает из него подобие годного мужичишки под себя. Однако Овибанов был далеко не так прост. Он понимал мотивацию и психологию противника. И сам мастерски использовал ситуацию и положение главбухши в институте себе во благо. Овибанов очень чётко чувствовал, в какую сторону дует ветер. И кому надо лизать жопу. А на тех кто становился ниже статусом, Овибанов отыгрывался, унижая их с удовльствием и наслаждением. Овибанову везло. Он стал набиваться в друзья одному "видному" учёному, которому прочили большое административное будущее. И тот вскоре стал директором лаборатории, а Овибанова сделал замом. Главбухшу Овибанов вскоре бросил. Сразу, как стал зам директора. Стоит ли говорить, что с должности главбуха ее сразу же сняли. Молва также гласит, что на одной из новогодних пьянок в лаборатории подвыпившая главбухша, на тот момент уже бывшая главбухша, горько всхлипывала: "Кто бы мог подумать, что в этой плешивой мандавошке под столь невзрачной маской скрывается чистый люцифер? Я " - говорила главбухша - "сама кого угодно наебу и попользую. Так могу ловко заполнять все ведомости, что не придерёшься. А и тут и там по копеечке да умыкну. Даже самый никчёмный аспирант на ставке мнс мне тысячу рублей в месяц отстёгивал, того не ведая! А этот... У-у-у, сучёныш". И заливалась горькими слезами. И всем было впервые жалко её.

Так и стал таракан победителем. И лесов и полей повелителем. Лаборатория превращалась постепенно в личную вотчину Овибанова. Во всех вспомогательных службах и отделах лаборатории постепенно обосновались родственники или просто знакомые люди Овибанова. Попали под сокращение даже целые научные группы особенно неугодных. Одним словом, шёл обычный процесс внедрения инноваций, оптимизации и реорганизации с повышением конкурентноспособности. Вскоре туалет, ближайший к кабинетам директора и зама, обзавелся замком и стал недоступен простому научному быдлу. Ключ был только у людей из дирекции. В иснтитуте началась серьезная борьба за повышение морального облика сотрудников и трудовой дисциплины. Раньше, скажем, на лестнице в цокольном этаже можно было запросто в обед встретить уставшего и прилегшего отдохнуть прямо на лестнице дядю сантехника. И все жили дружно, относились друг к другу с пониманием. Теперь же декларировалась нулевая терпимость к пьянке. Нескольких человек за это уволили. Насаждалась атмосфера взаимной подозрительности, обособленности. Зато по вечерам дирекция устраивала в актовом зале закрытые пьянки чертям на зависть. Под это дело, по-тихому, на ставку ведущего научного сотрудника был принят кубинский негр танцор. Может быть для жены директора. А может и не только для неё... С недавнего времени НАЭБИ лаборатория стала отдельным институтом и огородилась забором от всего остального института. Ребята играли по-крупному. И метили очень высоко. Старого токаря Степаныча (его знали и Акимыч и Толик) запрягли с утра до ночи точить детали для Роскосмоса. Причём оставили ту же жалкую зарплату. Но зато предупредили, что если Степаныч чем-то недоволен, то на него легко повесят недавнюю пропажу цветного лома, коего было в лаборатории на пару тонн. Поставкой деталей для космоса, точимых Степанычем, занималась фирма, директором которой стала секретарша Овибанова. Секретарша-директорша вскоре вставила себе силиконовые сиськи и силиконовые губищи. Как заправская купчиха, гордо ходила по лаборатории в фиолетовой фетровой шляпе и не скрывала своего презрения к окружающему научному быдлу. Степаныч же в начале охренел от такой несправедливости и впал в глубокую тоску. Но вскоре выход нашёлся сам собой. Степаныч стал время от времени уходить в запои, и пара недель за месяц выпадали из производственного графика Роскосмоса. А уволить Степаныча оказалось непросто. Потому, что заменить его было попросту некем. Перевелись в России-матушке хорошие опытные токари. А Степаныч был хороший токарь. А ведь как всё могло ладно получиться. Себестоимость производства космической техники в новой фирме могла бы быть в разы, а может и на порядок меньше, чем у какого-то Илона Маска. Вот так и проявляется во всей красе главная трагедия наших отечественных реформаторов. Народ им достался негодящий...
В целом же лаборатория НАЭБИ была на очень хорошем счету у высокого начальства. Говорили даже про каких-то покровительствующих высоких функционеров не то из министерств, не то из академии наук. В лаборатории поставили дорогущий импортный масс-спектрометр. По этому случаю сотрудников НАЭБИ стали в институте называть массонами, а иногда и жидо-массонами.

"Вот так вот они и жили. Спали врозь, а дети были" - закончила рассказ О.В и махнула рукой - "Давай, наливай".
Вскоре в комнату зашли ещё двое. Один был довольно пожилой старичок - божий сверчок. Маленький и сухонький, в очёчках. Этакий интеллигентный дедушка. Но с невероятно хитрыми глазами, взирающими на тебя из под этих очёчков на блаженном лице. Звали его Лев Сергеевич. Или просто Лёва, как называли его остальные. Второй был мужчина среднего роста и среднего возраста с грустными галазами.
"Это - Огарок" - представил мне его Акимыч - "Мы его так любя называем".
Подойдя к столу, Лев Сергеевич поцеловал руку Ольге Владимировне и подарил ей шоколадку.
"Спасибо, Лёвушка"- сказала О.В. и чмокнула дедулю в щеку.
Лев Сергеевич знал миллион шуток-прибауток. От почти приличных до самых похабнейших. Стоило немного недолить в рюмку Льва Сергеевича, как он устремлял на тебя свои лучистые глаза, прищуривался и ласково говорил: "Что, краёв не видишь?".
Выпили за знакомство. "Ну ладно, мальчики. Спасибо за компанию. Пойду я на рабочее место" - сказала О.В. Огарок сказал, что тоже пойдет.
"Нет ничего более нелепого в мире" - сказал Лев Сергеевич серьёзно глядя на Огарка - "чем останавливаться на первой рюмке". Мы не стали спорить, разлили и протянули вторую рюмку Огарку. "А когда выпил уже две - 100 грамм, то глупо останавливаться. Ибо всё интересное только начинается. И если дальше не пить, то нечего было и начинать". С такими аргументами не поспоришь. И Огарок остался в компании. И поведал мне свою историю.

Рассказ Огарка о себе:
"Я раньше, в молодости был паренёк вполне себе. Не урод, не дрищ. Неплох собою. Баб любил, и они мне, бывало, благоволили. И жизнь так и шла. Я был молод, чувственными удовольствиями смазывались механизмы тела и души. И вот я встретил женщину, которую полюбил. И она меня полюбила. Казалось, мы созданы друг для друга и будем любить друг-друга вечно. Причём, что всё в моей жизни теперь изменилось, я понял не сразу. Но один случай помог. Я уже несколько месяцев встречался со своей будущей женой, как в город приехала моя прежняя знакомая. За несколько лет до того у нас был курортный роман. Она была молода и очень хороша собой, роскошные формы! И вот она на несколько дней приезжает в город. Пишет мне, что хочет встретиться. Ну что ж. Встречаемся. Видно, что подруга не против продолжить наш роман. Глядя на неё, на это роскошное тело, тяжело было не вожделеть. Я назначаю ей встречу на вечер, договариваемся идти ко мне домой на ночь. И вот время подходит. Пора выходить с работы и встречаться со своей фигуристой нимфой. Но я продолжаю сидеть в кабинете, понимаю, что не могу. Словно какая-то сила не даёт мне. Понимаю, что сам хотел этой встречи, что меня ждет ночь безудержных совокуплений, я буду сжимать ее полные упругие груди, круглые манящие бедра. Мощнейшая жажда сладострастия, такого близкого, только протяни руку, меня захлёстывала. Но одновременно что-то не пускало меня. Я понимал, что это не пускает меня присутствие теперь в моей жизни женщины, которую я, похоже, по-настоящему полюбил. От одновременно столь сильных и противоположных импульсов, разрывавших меня, меня начало трясти. Пробил пот. Никогда прежде такого со мной не было. Наличие постоянной подруги прежде не останавливало меня от маленького эротического праздника на стороне. В общем, в тот вечер я на условленную встречу так и не пошел. Вот так вот я и понял, что что-то изменилось. Нда... Мы поженились. Время шло, сынок родился, работа, быт. Уже не было той бодрости и той страсти, что раньше. Устаёшь, заёбанный с работы приходишь. И жена с мелким уставала, непросто было. Она вся ушла в ребёнка. Я тоже старался быть хорошим отцом. Стал замечать, что я жену всё чаще раздражаю: дескать скажешь мелкому что-то не так, песенку споёшь ему неправильную, может со словцом крепким. Ну а что, без этого ведь в жизни не обойтись, это будет его окружать. Стала она придираться ко мне, скандалы... Да ещё работа эта наша научная. Пишешь работы свои, пытаешься что-то интересное сделать. Да только это давно уже никому не нужно. Но статью написать надо до конца года. Или надбавки не будет в следующем году. А ты устал с маленьким ребёнком. Не выспался. А написать статью надо. И ебашишь кофе тоннами, чтобы хоть как-то соображать. А после работы ты просто никакой, выжат как жмых в кофемолке после тех чашек кофе, что выпил. И чтобы хоть как-то домой ноги донести ... ёбнешь грамм 100, а вернее чекушку. И уже вроде жить можно. А дома жена негодует - бухаешь, сука, пока я тут с ребёнком. Алкаш ты, как и все мужики... И живёшь вот так год, два, три. А когда совсем невмоготу - уходишь в запой на пару дней, нажираешься вусмерть. Потом попадаешь в похмельный ад. В кровавой блевоте, дрожа в холодном похмельном поту в себя пытаешься прийти. И такой, бывает ужас и отчаяние обуяет. И так иногда жить опять захочется. Сынишку нянчить, играть с ним. Жену обнять. Я ведь её все равно люблю, люблю и сейчас. И вот так жизнь идёт по кругу... Как птица феникс.
Жена думала, что я бухаю назло ей. Что я дезертирую, сбегаю от трудностей семейной жизни в гулянки. Она не понимала, а может, причина ей была и не интересна. Не понимала, что в стакане ты пытаешься унять постоянное, непроходящее напряжение. Тоску, становящуюся порой нестерпимой. Иногда, когда было особенно тоскливо и одиноко, так хотелось немного её ласки. Но она была поглощена ребёнком. Возможно, мне надо было найти правильные слова, объяснить ей всё. Но какие найти слова? Да и толку от слов... Мы отдалялись друг от друга. Она думала, как испортился человек, которого она любила. А этого человека уже давно не было. Осталась только выгоревшая изнутри оболочка.
Женщины не задумываются, что искать утешение в безысходности омута на дне стакана, это не то, о чём мечтал молодой полный надежд и сил мужчина, с которым они познакомились когда-то. Но этот омут даёт возможность забыться, приходит какое-то отупление и можно и дальше тащить лямку. Ради любимой женщины мужчина, порой готов загнать в узду свои желания, приструнить свою чувственность. Усмирить себя. Но это не проходит просто так. Это не просто поступиться малым ради большего. Так ты  подрезаешь жилы своих крыльев. И не замечаешь, как становишься неспособен летать. Ошибается женщина, которая требует этого от мужчины. Не прав и мужчина, который поступает так, убивая свою силу. Потому что на самом деле не это нужно женщине. Птица, разучившаяся летать, смирившаяся с клеткой, хиреет и умирает. А прежде того, к ней теряет интерес приручившая её.
Короче, выгорел я. Как огарок свечи. Только кусочек фитиля тлеет. Не осталось больше сил мечтать, и сил стремиться к этим мечтам... В итоге жена меня бросила и сынишку забрала. Вернее, фактических, я от них съехал. Оставил им квартиру, так сказать, как благородный мудак. Вижу теперь сына по выходным.

"Да..." - сказал Толик - " Каблук ты хренов, одним словом! У меня тоже были в жизни стервы, и хотели меня в упряжь загнать. Но только я им не давался! Все они - одинаковые. И прихваты у них одинаковые, с малыми отличиями. По которым их, кстати, можно разделить на несколько категорий. По вредоносности. Первая категория - "достояние республики". Эта баба любит исключительно себя и демонстрирует каждую секунду своей жизни, что она - это самое большое сокровище во вселенной. И самая твоя большая удача. Ха-ха-ха! Она с виду самая высокомерная, но на самом деле самамя безобидная разновидность. Второй тип - баба гельминт. Этой нужно просто присосаться к мужику, паразитирование на мужике - её единственная цель. Впрочем, гельминт живет практически в любой бабе. В качестве приманки и способа манипулирования, обычно использует сексуальное влечение жертвы. Мужика то биш. Но самый страшный подвид гельминта - баба слесарь! Это баба, которая сделает из тебя человека! Мужик для нее, так сказать, лишь заготовка. Понятное дело, она выбирает заготовку из сплава, что получше. А дальше она будет эту заготовку ***чить и растачивать, так как ей надо. И только ей! Ибо мужик за субъекта не признаётся. Была у меня одна такая слесарша. Это был лютый ****ец, скажу я вам. Поначалу даже нам было хорошо. Вроде как любовь даже. Поначалу всякая хуйня не особо замечается. Да и слесарь, видать, проводит ещё только замеры. План и техническое задание, так сказать, составляет. Всё начинает проявляться по-настоящему, когда вы съежаетесь, начинаете жить вместе. Вот и мы съехались. У моего дяди квартирка пустовала. Он нас туда и пустил. А через какое-то время моя слесарша перестала мириться с моими друзьями. Ну они же все алкаши, понятное дело! Даже если я приходил от друзей не сильно пьян и не сильно поздно. В итоге она попросту запретила мне видеться с дурзьями. Каково! Решила проблему. Однажды вечером я пришел домой попозже. Трезвый был. Вообще, её охуительные запреты подобного рода я просто игнорировал. Не спорил даже. А игнорировал. А в тот вечер она мне заявляет, так, мол, не пойдёт. Не могу я, говорит, с тобой вот так жить. Потому что, ты должен дома быть, а не шляться. Катись ка ты, говорит, из квартиры нафиг. Прямо сейчас, на ночь глядя. Подумай, так сказать, над своим поведением. Вот так! Живёт в моем, так сказать доме, и выгоняет меня из него. Притом, я еще понимаю, если бы я ей осточертел в конец. И она бы сказала "не хочу тебя больше знать. Проваливай к черту. Найду куда съехать в ближайшее время." Так нет же! Это были, так сказать, воспитательные меры с её стороны! Для нее это было нормально. Чего, спрашивается, с глупой заготовкой церемониться? Ну и вот, значит. А я и не стал с ней спорить, ругаться в тот вечер. Хоть и уставший был. Я понял, что вот оно моё спасение, мой выход. Я просто уйду в ночь, не споря, не жалуясь. И сам факт свершившегося беспредела и несправедливости - мой козырь. Я принял эти правила, где с противником не церемонятся... Так я и соскочил тогда. А всё дело в том, что я не могу просто так сказать женщине, что всё мол, иди ка ты, подруга, на хер. Пора заканчивать. Жалко мне её. А если она ещё свои приемчики в ход пустит, слезы там всякие... Это же нечестные приёмы. "

"Да" - говорю я - "бабы поразительные существа. Нет другого такого наркотика, после которого ты бы утром ощущал такой вселенский покой и удовлетворение, как после ночи с хорошенькой ципочкой! Чувствуешь себя благостным Ахилессом, умиротворённым титаном."
"Коля, ты, похоже, склонен к сентиментальному идеализму" - сказал Лев Сергеевич - "если продолжать твою мысль, получится, что Троянская война была первой мировой нарковойной".
"Именно так! Из-за женщины была разрушена Троя и исколота бициллином моя жопа! Как и всё прекрасное в этом мире, женщина может убить тебя своим ядом, если развесишь уши как лопух... А ещё они любят вбивать нам в голову ***ню про, как они это называют, "пить умеренно". Ведь в самой такой постановке вопроса - противоречие! Это бессмысленно - пить умеренно. Это как пить чай с лимоном. Но только без лимона. И без заварки. Ведь суть выпивки - протест против неумолимой и смертельно скучной логики повседневности. Ты отрешаешься от этой повседневности и ее тоскливых законов, предаваясь бражничеству. Тогда как же ты можешь при этом ставить во главу угла самый удушливый принцип этой повседневности, что главное - "соблюдать меру"?

"Ну что же, давайте и выпьем!" Все чекнулись и выпили.

"Акимыч, у тебя же тут практиканток... целый курятник!" - вдруг вспомнил Толик. "Признавайся, Акимыч! Седина в бороду бес в ребро..."
"Эхе-хе. По молодости и я любил девок. Но годы мои уж давно пенсионерские. Сколько доблести придаёт молодому мужчине его успешность и победы среди женщин, столь же неуместна эта суета, когда виски окрасит седина." - сказал Акимыч - " Так что я уже успокоился, ребята" - засмеялся Акимыч. "А вам, молодым, конечно надо с девками веселиться. Молодость на то и дана. А девки у меня хорошие, сейчас увидите."
Через пару минут Акимыч привёл с собой двух смуглянок и чешку. Чешка довольно неплохо говорила по-русски. Смуглянки знали русский заметно хуже, но все же могли немного изъясняться. Одна из них - Дженифер, была настоящая негритянка. Из Ганы. Вторая, Лакшми, была индианка. Это были молоденькие аспирантки, которые изучали структуру каких-то белков, просвечивая их на синхротроне. Поначалу девчёнки не хотели пить водку и сказали, что лучше выпьют пива. Но Лев Сергеич им грозно сказал: "никакого пива, девчёнки. От пива кровь киснет и хер виснет, а от водки кровь густеет и хер толстеет." Смуглянки переглянулись. Было непонятно, что именно и как они поняли из сказанного. Но аргумент Льва Сергеича подействовал. Девушки взяли предложенные рюмки. Только на чешку это не произвело впечатления. Она фыркнула и сказала, что будет пить пиво, у нее есть чешское.
Появление молоденьких девушек явно воодушевило всех участников нашего застолья. Даже сморщенные щетинистые щеки Льва Сеергеевича заиграли румянцем.
Толик стал рассказывать Лакшми про недавно попавшуюся ему на глаза новость: Индийские генетики смогли деактивировать ген, регулирующий у человека потение ног. В результате у пациентов перестали потеть ноги. Многие пациенты мужчины заявили, что жить им стало намного удобней. Носки больше так ужасно не воняют. И это положительно сказывается на отношениях с женами у замужних пациентов. Однако у некоторых холостых пациентов сексуальная жизнь почему-то стала хуже... Кроме того, пациенты, живущие в холодном климате, стали заметно меньше болеть ОРВИ. Вероятно потому, что их обувь стала в среднем гораздо суше. Но без ложки дёгтя не обошлось: индийские генетики в ходе данных исследований примерно у десяти процентов пациентов отключили ген, отвечающий за тонус прямой кишки. И теперь, когда они пукают, то пукают с подливой! - захохотал Толик. Лакшми улыбалась, с трудом понимания болтовню Анатолия. "Да, индийские генетики, конечно, красавцы. Хотя делать что-то руками - не ваше, индусов, призвание. Извини уж за прямоту, Лакшми. Есть у вас хорошие ученые теоретики. Математики, физики, программисты. Но делать что-то руками... Не ваше это. Технику там какую, или упаси Кришна, сантехнику. Отдыхал я как-то в Гоа, во всем штате нет ни одного нормально работающего унитаза..." - продолжал фонтанировать Толик, у которого открылось второе дыхание в присутствии дам.
Эстафету перенял Огарок - "Да, "индийские учёные" достойные ученики британских. Я недавно читал: "Британские учёные" изучали проблему дергания заусенцев, кусания губ и прочих навязчивых действий. Они установили, что такие действия связаны с доминирующей мозговой волной. При этом характерная частота навязчивых движений и мозговой волны совпадают. Навязчивые действия выступают в роли механического резонатора для электрических колебаний мозга. Практически как кварцевый резонатор для электрического колебательного контура. "Британские учёные" выяснили, что полное блокирование навязчивых действий (портящих внешний вид человека) как правило отрицательно сказывается на работе мозга. Предпочтительнее оказалось заменить эти движения на действия иного рода. Главное - у новых движений должна быть такая же частота и, желательно, близкая локализация на теле объекта. В таком случае удаётся повысить концентрацию, память, работоспособность. Исследователи изучили всевозможные виды движений-заменителей. Наименее эффективными оказались всякого рода спиннеры и т.д. Что и понятно ввиду их полной частотной несовместимости. Уже, небось, и не помните, что это за херня такая была... Практика применения показала полную несостоятельность спиннеров. А самыми эффективными движениями-заменителями оказались, что бы вы думали, лузгание семячек и регулярный онанизм! - закончил Огарок, многозначительно подмигнув Лакшми и Дженифер.

Тем временем чешка о чём-то эмоционально спорила с Акимычем и Львом Сергеевичем. Чешка говорила: "...зачем в СССР было столько инженеров, физиков? Нужны же не только инженеры и учёные. Официанты тоже нужны и продавцы. И потом. В человеческом обществе всегда есть определенная доля людей талантливых, гениальных. И они-то проложат себе дорогу в науке, в технике. А других и не надо тащить в это, это просто им не нужно."
"Дорогуша моя прелестная" - сказал Лев Сергеич- "таланты - они как полководцы, которые ведут за собой армию. Сам по себе полководец, без армии, едва ли много сделает. Гении - они как детонаторы. Когда они находятся в среде, в которой не выработан достаточный процент взрывчатки, их талант, способности останутся невостребованными. И вспышка этих детонаторов окажется бесполезной. В куче сопревшего навоза."
"Это просто красивые фразы. А людям другое нужно. Людям нужна просто достойная жизнь. Дайте людям колбасы, наконец, вдоволь..." - пустила в ход самый проверенный аргумент чешка.
Акимыч, вздохнув, сказал:
"Одною колбасою могут быть счастливы лишь животные... Вы молодые, конечно, с высока относитесь к нам, старым дуракам. И это нормально, это правильно. В вас бьёт фонтан жизни, вы полны сил, и будущее за вами. Но есть, как в анекдоте, один нюанс. Вот вы думаете, что дай вам волю, и вы легко всё сделаете правильно и хорошо. Надо просто быть за все хорошее против всего плохого, как в мультике, и всё будет хорошо. Но так не бывает. Мир  намного сложнее. Выйдет полная ***ня. Хуже прежней, ёк-макарёк! Хочешь сегодня икеи и аббу - жди завтра лгбт затеи и руководящую всем бородатую с хуем бабу! Молодость неопытна. В этом ее главная уязвимость. Но у неё выдающееся свойство, помимо энергии жизни - стремление и восприимчивость к новому, к познанию. Познание и есть величайший долг и путь человека. А помочь человеку на нелегком пути познания - главная задача общества!
"А кто определяет, какое именно знание правильно? Чему и как учить?" - не унималась чешка.
У меня в памяти всплыла надпись на заборе института и, состроив каменную рожу, я выпалил: "Знание истинно - если оно нравственно!"
"Молодец, Коля!" - сказал Акимыч - "плохо дело, когда молодость укореняют в невежестве, глупой самоуверенности, жажде наживы. И дело не только в инфантилизме и невежестве. А в том, что вас цинично обманули, ёк-макарёк! Вы ничего не добились своим трудом. Не брали никогда на себя ответственность. Не делали выбора и не отвечали за него. Вас научили, что это и не нунжно. Вы и так самые умные, свободные. Индивидуальности! Только чем выразить свою индивидуальность при духовной ничтожности? Только внешеней ***ней! Челку накрасить, наколку набить. Вас, ребята, наебали, и это было совершенно несложно. Опыт, сын ошибок трудных, ошибок отрефлексированных, вас научили подменять цинизмом. Вам говорят про советских людей - они несвободные, оболванены и запуганы..."
"Советские люди действительно были оболванены и запуганы большевиками"- вставила с очень уверенным видом чешка.
"Оболванены... Наверное, поэтому наша страна была самой образованной, ха-ха-ха-ха. Люди учились, создавали, побеждали. Они видели в жизни, такое, что вы не можете и представить. Они меняли ход истории, вышли в космос, этот город построили наконец. И многое из того, что вы теперь потребляете. Вы на их фоне - просто слепые котята, оболваненные. Запуганы большевиками? Потому что могли жертвовать собой ради тех идей и того мира? За душегубов собой не жертвуют, милая моя. А за то, что любишь - да. И для этого нужно мужество. Так вас убеждают, будто чёрное - это белое. Ты, дорогуша, наверное, в жизни прочитала одну книжку - Гарри Поттер. Но считаешь, что знаешь всё о том времени и людях лучше них самих. Прогрессивные личности с мировоззрением, сформированным ютубом и тик-током легко судят обо всём. Хотя невежественны и способны лишь на один поступок - сбежать, когда становится опасно. Совершенно естественно, что этим людям так нравится презирать людей, противоположного склада, ёк-макарёк!"
Акимыч, разгорячивсшись, бросил под ноги недокуренную беломорину и сплюнул.
"Только вот не надо еще и засранные углы и бычки на полу на нас, молодых, навешивать" - сказала на это с кривой ухмылкой чешка.
Лев Сергеевич лучезарно улыбнулся:"Не спеши судить, душенька. Верю, что ты не мусоришь. И раздельно мусор собираешь, о чистоте и об экологии заботишься?" "Забочусь. И раздельно мусор собираю" - раздраженно сказала чешка. "Хорошо. А вот к примеру, еду сама готовишь?" "Некогда мне". "Доставкой заказываешь?" "Ну да, доставкой, из ресторана" - начинала злиться чешка. "Еда там, небось, в упаковочках красивых?" "Да причем здесь это???" "А вот сама посуди, милая моя. Об экологии ты заботишься. И других поучаешь. Вот только на один обед закажешь себе еды в таком количестве обёрток, сколько мы с Акимычем за неделю не выбрасываем. Ты рассортируешь по разным контейнерам этот мусор, а мусорная машина их потом на одну свалку увезет и сбросит. Кто ж экологию больше гробит?"
"А я разве виновата, что это на одну помойку увозят? Разве я это делаю?" "Вот! Это уже не твои проблемы! И твоя совесть чиста, никакой ответственности. В мультяшном мире ты полная умница и правильная девочка."

Обстановка накалялась. Никто не разделял прогрессивных мировозрений чешки. Но сдаваться она явно не собиралась. Нужно было заканчивать этот дурацкий спор. Возле стола, у которого мы стояли, на стене висела старая выцветшая картинка. На ней шариковой ручкой был изображён Чебурашка, но с практически полностью обгоревшими и дымящимися ушами. Внизу была подпись: "Чебурашка вернулся с орбиты". Картинка показалась мне забавной, и я спросил, что это, переводя разговор в другое русло.

IV. Тараканы инженера Блошкина.

Акимыч посмотрел на картинку долгим задумчивым взглядом. Потом сказал: "Её нарисовал инженер Блошкин. Был тут такой... Этот ускоритель многое повидал. Были это годы семидесятые. Я молодой был совсем. Работал у нас тут инженером в то время дядька, Блашкин, кажется, его фамилия была. Так мы его все только инженером Блошкиным и величали. Мужик был умный, рукастый, с фантазией. Постоянно придумывал какие-то штуки. Помнится, была у него идея, как синхротронное излучение использовать, чтобы космический мусор с орбиты сводить. Тогда ещё эта проблема и не была особо проблемой и так остро, как сегодня, не стояла. Пионером был Блошкин, так сказать, внеземного мусорного дела. Идея была в следующем. Излучение синхротрона - ионизирующее, сфокусированное на металлической обшивке космического аппарата будет выбивать элекроны из нее. Это называется фотоэлектронная эмиссия. Электроны будут улетать, а аппарат приобретать положительный заряд. На него будет действовать сила Лоренца. Возмущая орбиту объекта таким образом можно добиться, чтобы перигей орбиты объекта стал ниже, чтобы объект задевал атмосферу и терял энергию из-за трения, постепенно сходил с орбиты. Если бы получилось, это был бы самый простой и дешёвый способ избавляться от орбитального мусора. Ведь обычно проекты на эту тему рассматривают специальные орбитальные аппараты, для уборки мусора. А выводить их дорого, им нужно много топлива, которое быстро закончится, пока аппарат будет сближаться с мишенью. Одним словом, дорого и неэффективно. Главная проблема была у Блошкина - поглощение ионизирующего излучения атмосферой. Блошкин подобрал длину волны, что-то около 0.24 мкм. На этой длине волны есть слабое окно прозрачности атмосферы, и при достаточной энергии излучения можно реализовать эффект...
"Ну вот значит" - продолжал Акимыч, пыхтя папиросой- " Блошкин на эту тему работу написал. Чертежи фокусирующей установки для нашего синхротрона сделал. Вот только довести дело до конца Блошкину было не суждено. Пьяница и балагур он был жуткий. В то время мы тут все жили как одна семья. Дружили и на работе и домами. Жили-то все рядом - от института жильё давали. Ну и, конечно, гулянки устраивали мы знатные. А Блошкин выпить любил. Эволюцию пьяного Блошкина во время гулянки можно было разделить на 3 фазы. Первая фаза - нажирается он в драбадан, не закусывая, не запивая.  И... падает под стол. Инженер Блошкин спит под столом, мы подстелим ему чего-нибудь и дальше продолжаем.  Через полчаса-час у него наступала вторая фаза - он внезапно пробуждался и съёбывал, при этом ещё до конца не приходя в сознание, так сказать. И остановить его было невозможно. Нечего было и пытаться. Да и незачем. И третий акт пьесы, вишенка на торте, так сказать, он как съебётся, так обязательно где-нибудь насрёт. В самом неожиданном месте. Подарочек такой оставляет. Эххх, весёлое было времечко... А помнится, завелись у нас здесь, на синхротроне, тараканы. Да не простые, а калифорнийские. Огромные рыжие, еще и с крыльями. И, главное, даже местных тараканов извели, гады. Жрали, козлы, всё подряд. Всю изоляцию на обмотках электромагнитов и электроники позжирали, твари. Спасения от них не было. Сколько ни пытались, как ни травили их, ничего не помогало. Дихлофос им только в кайф был. Дело шло к тому, что у нас  работа летела ко всем чертям. Хоть весь корпус ломай и место это напалмом выжигай! Не иначе, проделка ЦРУ была - закинули нам этих жутких тварей, чтобы нагадить. Только инженер Блошкин в итоге тараканов этих калифорнийских и победил. К делу он подошёл основательно, обдумал всё хорошо. На улице зима стояла. Морозы были крепкие, ниже тридцати ночью опускалась температура. Ну Блошкин и порешил: раз тараканы калифорнийские, должны тепло любить. А стало быть надо их, козлов, с морозом нашим русским познакомить. У нас как раз профилактика на синхротроне была. Ну и дня на три пооткрывали мы, значит, все двери-окна. А в это время Блошкин готовил армию вторжения, так сказать. Чтобы ударить по ослабевшему, отмороженному противнику. В соседнем корпусе в течение месяца селекционировал наших, местных тараканов. Всех секретов селекции той не знаю. Знаю, например, что откармливал он их пивом Жигулёвским. Так вот, в назначенный день, проморозив синхротрон, закрыли мы двери все и окна, запустили отопление. Блошкин принес в мешке своих солдат пивных. Вымахали на пивке они тоже будь здоров. Налил им командирские сто грамм в кювету для храбрости. И выпустил под пол.... Злая была битва. Несколько часов шуршание и хруст были слышны. Долго ли, коротко ли, наши тараканы почти одолели заморских, но всё-таки чуть-чуть, видимо, им не хватило - полегли смертью храбрых. Заморские тараканы были почти все перабиты, но всё-таки кучка их выжила. И тогда Блошкин применил своё последнее средство. Химию какую-то жуткую с секретным ингридиентом своим и дорешил дело. Потом целую неделю проветривали. Да... Вот так вот мы справились с тараканами американскими."
"А инженер Блошкин-то, что?" - спрашиваю. "За такое и орден можно дать. За спасение синхротронного достояния народного-то."
"Может и дали бы ему орден. Да только не такой он человек был, чтоб ордена получать. Отмечали мы на радостях это дело, Блошкин, нажрался, понятное дело, знатно. И съебался, как и положено, поспавши под столом. А на утро директор наш обнаружил большой кусок каках на капоте своей Волги. А директор наш был без юмора мужик. Да и вообще говнистый был. А Блошкин не любил всей этой важности начальской, регалий, всех этих атрибутов статуса и тому подобное. Вот и выразил свой пролетарский протест, так сказать. Не понял директор тонкого (хотя и вполне увесистого) намека народных масс. Так что золотой дождь на Блошкина не пролился, а как бы и наоборот. А вскоре и вовсе пропал Блошкин. Через несколько дней нашли его окоченелого, оледеневшего уже, под дубом в позе орла. Сидящим, вроде как получается, на сосульке из собственного говна... Осталась у нас в память об инженере Блошкине кучка говна. Под Курчатовым. Видел голову Курчатова бронзовую у входа? Вот, под ней, метров пять под землей, в переходе и лежит поныне кусок говна, насранный некогда Блошкиным. Закаменел он за десятилетия, понятное дело. Теперь это вроде местного достояния. В память о человеке и былых временах, так сказать."
"А на синхротроне лет десять назад делали модернизацию. Денег угрохали уйму. Но в итоге  доделать как надо не смогли. Детекторов каких-то не поставили. Санкции. И теперь эта махина работает вполсилы. Для студенток вот наших. Вот эти красавицы и изучают на них свои образцы" - сказал Акимыч, подмигнув мулаткам, скромно слушавшим наши разговоры.
Мы наполнили стаканы и Акимыч двинул тост за красавиц-смуглянок. Все дружно почёкались с мулатками и выпили.
"Вот так вот у вас и всё, как с этим синхротроном. Сегодня одно начинаете, завтра бросаете, другое начинаете. И так далее" - не унималась чешка. Вот ведь вредная бабенция. "А у нас в Чехии, например, порядок везде!".
"Ээээээ, дура ты заграничная" - прикрикнул на неё Акимыч. "Весь этот ваш порядок, ваша добропорядочность - говно и показуха. Да ведь это даже на примере унитазов видно, ёк-макарёк! У вас там какие унитазы на западе-то вашем? Без ступеньки, дырка и вода прямо по центру. А у нас? У нас со ступенькой унитазы раньше были. При сранье говно на ступеньку падает, а потом в воду сползает. А на западе, когда срешь, говно с размаху сразу в воду бултых. И вся жопа у тебя в брызгах - поцелуй Посейдона. А почему так, справшивается? А?? А потому, что на западе человеку веры нет. Что смоет за собой! А у нас есть вера в человека, вера в то, что он ЧЕЛОВЕК! Посрёт и ёршиком за собой остатки говна подотрёт. Конечно, как обычно, хер он там чего подотрёт, наш человек-то. Ещё даже и ручку смыва не нажмёт, сука. Но всё равно, вера в человека есть. Вера, что человек - продолжение божие, что под залежами свинства это где-то есть. А на западе такой веры нет. Человек там - воспитанное животное. Поэтому никто даже не ждёт от человека, что он за собой говно подчистит. Мне наше скотство, порой, ближе, чем такая чистота расчётливая."
Чешка состроила обиженную физиономию.
"Ладно, что болтать... Пошли на башню синхротрона" - сказал уже пьяный Акимыч. "Вид оттуда просто офигеть, вы, девки, такого точно ещё не видели. Может, даже закат ещё застанем"
Чешка сказав, что ей некогда, стала собираться к себе в лабораторию. Никто этому не расстроился. И только Толик вызвался её проводить. Перед тем как уходить, Толик достал из кармана маленькую сумочку вроде очёшника, которая оказалась кисетом. "Не хотите попробовать табачка хорошего? Сам выращиваю, отличный табачок самосад!" - и подмигнул нам. "Я вот здесь на склоне у стены синхротрона свой табачок выращиваю. Прямо здесь, в институте. У меня в квартире не особо солнечно, и вообще, в квартире не вырастишь хороший табачок. Сажал, бывало, раньше на природе, где-нибудь на опушке в лесу, где-нибудь в поле за рекой подальше. И вот ведь люди! Обязательно кто-нибудь найдёт, падла, и всё сорвёт! Ничего не оставит. Нелегко хороший самосад вырастить. А здесь просто чудесный солнечный склон, и никто там не лазит. Шикарный вырастает табачок"
Акимыч со Львом Сергеичем остались верны беломору. А мы с Толиком и Огарком сделали по самокрутке самосада. "Сейчас хорошего табака не купишь, только если задорого, наверное. А в сигаретах бумага пропитанная. Не курево, а дрянь" - нахваливал свой продукт Анатолий. Мы закурили, табачок был действительно хорош. Крепкий, зараза! Но пронимал хорошо, с бодрячком что-ли. Это немного укрепило наши с Толиком дух и плоть после выпитого количества самогона. Хотя на Огарка действие оказалось противополжным. И ему пришлось сесть, чтобы не упасть. Докуривая самокрутку и выдыхая плотный дым, Толик сказал: "Ладно парни, пойду провожу нашу мадам из цивилизованных частей свету."
Толик с чешкой ушли. Покорять башню синхротрона решились Акимыч, Дженифер с Лакшми и я. Огарок даже на стуле держался с трудом и сказал, что ему нужен небольшой отдых. Лев Сеергеевич был слишком стар для таких восхождений, пожелал нам доброго пути и остался с Огарком.


V. Башня.

А путь был нелёгким. Протопав по старым осыпающимся ступенькам башни бесконечную кучу пролётов, изрядно запыхавшись, мы обнаружили перед собой запертую дверь. На двери висел большой амбарный замок. "Даааа, давненько я сюда не заходил. Замок навесили. Не беда" - сказал Акимыч. "Я в девяностых подрабатывал, какой только ***нёй не занимался. В том числе и замками" - продолжал Акимыч - "Вот закроет кто замок, а ключ внутри остался или вообще потерялся. И тому подобное. Я и открываю. Научился, короче, замки вскрывать. Всегда в халате вот это ношу". При этих словах Акимыч достал из кармана фартука кольцо, на котором висело десятка три ключей. Акимыч несколько минут ковырялся в замке, пробуя разные отмычки. При этом так увесисто матерился себе под нос, проклиная и китайские замки и старые отмычки, что мы все прониклись огромным уважением к талантам Акимыча. Наконец замок поддался, открыв нам путь на балкон, опоясывающий башню, возвышавуюся посреди леса. Лишь редкие постройки да куски дороги проглядлывали местами меж деревьев. Солнце уже почти село за горизонт, там, за лесом и рекой. Закат был кроваво-алый, яркий, как пожарище. Ближе к краю кричащие и бушующие цвета переходили в нежнейший бирюзово-розоватый оттенок, какой иногда бывает в небе ранней весной, когда снег ещё не сошел, а начал только-только поттаивать. Ещё дальше небо стремительно темнело и с противоположной стороны уже накрывало мир синей чернотой. Красота была невероятная. Нигде ни малейшего движения, всё вокруг  замерло. А мы стояли между небом и землёй, завороженные этим чудным мигом. Рядом со мной стояла Дженифер и тоже смотрела на закат. На ее чувственных губах была лёгкая улыбка, а на черных щеках играл румянец. Ей богу, румянец! А может быть, это заходящее солнце так окрасило всё вокруг. Молодая и полная грудь Дженифер поднималась и опускалась при дыхании. О прекрасная и вечно манящая женская грудь...

Ода сиськам.
Вы конда-нибудь пытались представить себе, как колыхается обнаженная женская грудь во время совакупления в невесомости? Больше не ограничиваемая оковами гравитации. Или обращали внимание, как подпрыгивает грудь, когда женщина бежит, или как подрагивает, когда она сидит на стиральной машинке в режиме отжима? Или какой раздается мягкий чудесный шлепок, когда две наливные полные груди шлёпнут друг об друга? Как твердеет женский сосок, если женщина испугается? О прекрасная и вечно манящая женская грудь... В твоем колыхании - величие штормовой волны океана. В окружности женской груди - начало начал в виде числа пи, и в ней же завершающая всеобъемлемость спиральных галактик. Женская грудь - символ бесконечной нежности, великой материнской любви. И в то же время, она - символ бесконечной круговерти мирских страстей, погони за утолением животного сладострастия. Голода, который не утолить... Одним словом, как сказал бы Лев Сергеич, меня переполнял сентиментальный идеализм. От чувства восторга мне захотелось что-нибудь этакое сделать. И я не нашёл ничего лучше, как громко свистнуть в пространство вокруг. Мы потихоньку пришли в себя после созерцания пейзажа. Балкон, на котором мы стояли - был не самой верхней точкой. Лестница вела ещё выше, оттуда доносилось какое-то гудение. Поднявшись ещё выше, на самый верх, мы оказались на ровной площадке примерно 6x8 метров, огороженной по периметру толстыми бетонными столбиками со старыми кованными перилами между ними. В центре стояло по виду что-то среднее между башенкой обсерватории и огромным биотуалетом. Именно оттуда доносилось гудение. Теперь оно ощущалось как очень громкое. И была дверь. Дверь оказалась открытой и мы вошли в башенку. В её крыше было отверстие с лючком, наподобие того, какие делают в обсерватории для телескопа. И в это отверстие в небо смотрел непонятного назначения очень странный раструб. Явно не телескоп. Эта штука и издавала гудение. Поразглядывав её немного, мы вышли назад на балкончик.
"Странная ***ня. Очень странная" - сказал Акимыч. "Давно я здесь не был. Может несколько лет уже. Раньше этого не было. И гудит-то как зловеще..."
И тут раздался окрик - "Эй. Что вы здесь делаете?". На лестнице, ведшей на площадку, на полпролета ниже стоял верзила, вперив в нас злобный  взгляд. За ним поднимался ещё один такой же. "А вы кто такие?" - крикнул им сквозь гудение Акимыч. "Сейчас узнаешь" - прорычал верзила и, вместе с подоспевшим в этот момент третьим, они бросились на нас. Завязалась потасовка. Девчёнки с визгом бросились вниз по лестнице. Всем было уже не до них. Враг же теснил нас. Силы были не на нашей стороне. Заехав одному из козлов по роже, я больно ободрал кулак. Честное слово, мне показалось, что я поранился о сверкнувший в луче заката клык, торчавший у него из пасти. "Отступаем, Коля" - крикнул Акимыч. Из последних сил, отбиваясь от наседавших упырей мы с Акимычем рванули к лестнице. Дав волю пьяной ярости, я как следует дал в ближайшую рожу. Пробиваясь к лестнице, перенеся вес на одну ногу, как следует ступней второй я ударил в грудь другому мудаку. Неприятель от неожиданности немного ослабил натиск, и я вслед за Акимычем бросился вниз по лестнице. Но этажом ниже был ещё один. Он бросился на Акимыча и завалил его на пол. Я с разбегу заехал ему пяткой в бок и попытался поднять поверженного Акимыча, но сверху уже спускались трое других, обступая нас с разных сторон. Акимыч выбыл из игры. Положение было отчаянное. И тут по лестнице снизу выбежал Огарок. Надо отдать ему должное, он не стал тратить драгоценных мгновений, врубаясь, что здесь происходит, и с разбегу охуярил ближайшего верзилу. "Бежим" - крикнул я, и мы вдвоем с Огарком пустились вниз по лестнице, оставив оглушённого Акимыча. Мы неслись во всю прыть, перепрыгивали через 5-6 ступенек, а то и больше. Нас преследовали. А я всё бежал и бежал за Огарком. Вскоре ступени закончились и мы уже бежали по каким-то слабо освещённым коридорам, поворачивая то в одном месте, то в другом. Погоня не отставала. Вдруг Огарок резко притормозил, обходя препятствие, и крикнул мне: "Осторожнее" - показывая на что-то торчащее из пола, будто сталагмит. Это было очень кстати, иначе я наверняка бы споткнулся об это на всей скорости. Зато именно так и сделал, бежавший за мной. Он с разбегу задел ногой сталагмит и полетел головой вперед. А поскольку через несколько метров коридор поворачивал в сторону под прямым углом, наш незадачливый преследователь влетел головой прямо в стену и отрублися. Его товарищи немного отстали. Огарок забежал в открытую дверь сразу за поворотом коридора и крикнул: "Быстрее сюда. Закрываем дверь". Я на мгновение задумался, и крикнув ему - "погоди", втащил тело оглушенного неприятеля, и мы закрыли дверь на засов. Через пару секунд в неё уже долбили подоспевшие преследователи. Переведя дух, Огарок спросил: "А знаешь что это было на полу там, за дверью, обо что он споткнулся?". "Нет" - говорю - "что?". "Говно инженера Блошкина. То самое." - усмехнулся Огарок - "А этот нам зачем?" - "Язык". Огарок кивнул, мы связали пленному руки сзади и потащили его дальше по коридору.
Вскоре, выбравшись на поверхность из одного из входов в бомбоубежище, мы оказались на небольшой полянке. Вокруг был лес. На полянке было что-то типа свалки всякого технического старья. Заржавелые металлические шкафы и стойки для оборудования. Старые трансформаторы, стальные херовины с реостатами, переключателями и вольтметрами на лицевых панелях. На краю поляны приютился маленький сарайчик с навесом, где мы и остановились. Под навесом был стол с лавкой и парой старых кресел. Смеркалось. Мы бросили пленного упыря на кучу досок у стола. Он постанывал и начинал приходить в себя. Огарок открыл дверь в сарай, вынес бутылку и два стакана. Мы выпили. Я только сейчас перевел дух после всего, что произошло на башне и после. Руки у меня дрожали. Надо было осмыслить происходящее. Я протянул сигарету Огарку и мы закурили. "Ну и ***ня" - говорю. "Это точно, просто ****ец какой-то" - отвечал Огарок. В это время наш пленный всё больше очухивался и начал издавать осмысленные звуки. Поначалу просто матерные слова. Наконец он промычал - "развяжите меня. эй вы". Докурив, мы подошли к нему. "Ты кто такой, мать твою?" - спрашиваю. "И какого хера вы на нас набросились?" Наш пленник уже вполне пришёл в себя и стал огрызаться: "****ец вам, суки. Развяжите меня!" На наши вопросы этот козёл отвечать явно не желал. Огарок сказал - "Я его видел раньше. Он работает в НАЭБИшном корпусе. Массон херов".
"И при этом, сей господин никак не желает объясниться. Еще и угрожает нам, оскорбляет. Некрасиво" - говорю - "Давай возьмём вот эту швабру и засунем в жопу пидору! Может быть тогда он поймёт, что выбранная им стратегия не соответствует текущим реалиям?" "Примитивно, Коля" - поморщился Огарок. "Давай лучше так: клади его руку на стол и держи покрепче. А я возьму вот этот кирпич. И ёбну ему по пальцу." Так мы и сделали. Развернули массона спиной к столу, поставили на колени и, задрав связанные сзади руки, положили их на стол. Я держал его предплечья, а Огарок взял кирпич и замахнулся. Наш пленник начал орать, дергаться, сжал руки в кулаки. Огарок крикнул: "Я тебе сейчас всю руку переебу, сука, если ты не успокоишься". И ёбнул козла по руке. Упырь взвыл. Экзекуция подействовала. Наша жертва закричала - "не надо! не надо! Пожалуйста! Я всё расскажу! Всё! Всё, что знаю расскажу!" Всхлипывая и подвывая, он стал рассказывать. Звучало это довольно бредово. Из его сбивчивого рассказа выходило следущее:
На крыше башни синхротрона некоторое время назад во время реконструкции была установлена фокусирующая система. Она фокусирует синхротронное излучение на космических объектах. Получалось вроде как, что после реконструкции синхротрон на самом деле стал вроде такого лазера, работающего по спутникам. По нашим, российским спутникам! Выводя их таким образом из строя.
"Вы-то все думаете, что синхротрон работает в полмощности, реконструкция заглохла, что студенты там рентгеноструктурный анализ выполняют. Это всё для отвода глаз. Ха-ха-ха. А на самом деле он работает в полную мощь. И именно так, как и было запланировано при "реконструкции"! Ха-ха-ха-ха-ха!" Он очень мерзко захихикал. Я пнул его в бок. Мудило заскулил. Не то, чтобы мне нравилось бить его. Но лучше пусть скулит, чем это мерзкое хихиканье.
Короче, ребята обкатывали технологию борьбы с орбитальными группировками, так сказать, на подходящих объектах. От облучения корпус спутника приобретал электрический заряд, электроника начинала сбоить или приказывала вовсе долго жить. А это и была цель - создание противоспутникового оружия.
"Инфлатон мне в зад! Но почему вы, гады, ***чите по нашим же, по своим же спутникам?"
"Кому свои, а кому отличные мишени... Хе-хе-хе... Скоро Луна-25 полетит. Увидите, что с ней будет" - опять захихикал упырь-массон. И снова заскулил, получив под рёбра. Он стал расклеиваться. Хныкал, всхлипывал и без остановки просил его отпустить. Оставив хмыря, валявшегося связанным под столом, мы немного отошли обдумать услышанное. "Вот тебе и на. Живёт дело инженера Блошкина." - говорю. "А вот тебе и массонский заговор"- говорит Огарок - "Непохоже было, что наш пленник врал. Зачем?" "Что будем делать?"- говорю - "И Акимыча надо вызволять". "Надо найти Толика"- сказал Огарок. Он посмотрел, раздумывая, на связанного - "А этого надо утихомирить. Вот что. Зальём в него пузырь, пусть здесь пока отдохнет". Упырь молча принял свою судьбу. "Терпи ёжик, лошадкой все равно не станешь" - приговаривал Огарок, вливая ему в глотку водку из бутылки. Мы закинули обмякшую тушку в сарайчик на кучу хлама и закрыли дверь. Сев на скамейку, мы закурили. Какое-то время мы сидели молча. Потом Огарок заговорил:
"Петушня проклятая. Всё им не ймётся. На святое для русского человека замахнулись - на космос. Космос для русского человека это ...  Нам ведь нужно верить во что-то большое, хорошее. Почти всю свою историю русский человек жил затянувши пояс, из последних сил, давая отпор очередному супостату, очередной напасти. Вот поэтому у нас необходимость и отрада - верить во что-то большое и правильное. В царство божие, раз уж на земле не задалось. И космос для советского человека тоже был навроде царства божия. Навроде стремления к мировой гармонии. Ведь даже храмы наши православные - как космические корабли! Я читал, что купол храма, когда смотришь на него внутри - символизирует небосвод... Но ведь снаружи наши церкви - это же вылитые ракетоносители. Луковицы наверху - обтекатели на ступенях! А центральная башенка с луковицей и четыре поменьше вокруг - центральная ступень с боковыми! Космические ракеты и храмы православные - наш символ божественного. Содомиты западные чувствовали это, чёрной завистью нашим космическим успехам завидовали. Уж и изголялись... либерда говорила:  космос, космос у вас. Ну и что? Вы колбасы людям дайте, зачем нужен это космос?. И били в самое дорогое."
После некоторой паузы Огарок продолжил:
"Я вообще думаю, что Союз распался в итоге потому, что кремлёвские шлюхи позволили матрасам эту мистификацию с высадкой на Луну, заложив в нас мысль о нашей отсталости. И не только это. У нас хотели отнять мечту, идею. О большом и прекрасном. Причем как отнять? Не силой. Это мы бы хер кому позволили. Постепенно тема с высадкой на Луну стала всё более стыдливо замалчиваться. Этим молчаливым "а и не нужна нам эта Луна вовсе", "да и вообще мы не собирались -то" посеяли в людях смятение, обескуражили. Как же так-то? Мы же дивный новый мир строили. Коммунизм вселенский. Верили, гордились своими достижениями. Шли вперёд, осваивали космос. И вдруг... тихо так, потихоньку... Только стыдливое молчание. Продали нас, суки... И выбили почву из под нашего человека.
Знаешь, Коля, когда говоришь, что матрасы на Луну не летали, тебя сразу за юродивого принимают. Говорят: "в очевидном сомневаться глупо". А я думаю, что действительно глупо - так это верить шарлатану на слово! Люди в этом споре всегда заранее занимают одну из сторон: летали, либо не летали. Исходя из своих предпочтений. Это как-то сразу переводит всю тему в разряд спора "у чьей жены жопа краше", в балаган. И это тоже на руку нашему шарлатану. А не надо занимать никакую сторону заранее. Надо просто попробовать разобраться. И тогда вдруг понимаешь, что ни одно техническое достижение человечества не опутано таким количеством тёмных мест и странностей, как программа Аполлон. Вот послушай.

VI. Крассавчик Аполлон. Рассказ Огарка, полный технических подробностей и скучный для нормального читателя.

Начать с того, что ракетная техника в США долго была на периферии прогресса. Ей занимался лишь энтузиаст Годдард. А вот СССР и Германия после первой мировой войны и революций, не имея возможности тягаться с другими державами в обычных вооружениях, стали активно разрабатывать ракетную тематику. Наибольшего успеха добились нацисты. Хотя в СССР было положено начало, заложена школа. После войны матрасы вывезли все ракетные наработки нацистов, но не сильно этим заинтересовались. В СССР же ракетная тематика стала главной! Мы были окружены со всех сторон военными аэродромами бывших "союзников". И они не скрывали, что мечтают нас к ядерным ***м разбомбить. Наша же авиация почти не могла их достать! И ракеты стали единственным выходом. Мы тоже собрали все ракетные наработки фашистов, плюс у нас была уже своя школа. Великая Отечественная - исключительный период нашей истории. Это была война технологий, когда существование страны, народа зависело от способности людей творить технически. И молодое советское общество строилось на идеях воспитания человека, создания нового человека - творца. Редкий случай в истории, когда человек-творец, создатель был просто необходим для выживания и стал символом общества. Капиталистам достаточно небольшой кучки таких людей, чтобы создать технологическое преимущество и эксплуатировать его для обогащения.
Через десять лет после войны, труднейшие десять лет, напряжением всех сил мы смогли создать сильнейшую ракетную школу, технологию ракетного двигателестроения. США же вяло колупали эту тему. Им это особо было и не нужно, у них и так было безусловное преимущество над СССР. Ядерные бомбы, аэродромы, самолеты.
И вот когда полетел наш спутник в 1957, они поняли. И бросились в это дело как умеют - деньгами. А чтобы создавать новое, нужны люди. Прежде всего!! Деньги потом. Из людей у них было лишь немного фашистских инженеров. Надо было создавать свою школу ракетоного двигателестроения, которой не было. В этом была их главная слабость.
Огарок затянулся сигаретой, а я сказал: "Может быть оно и так, не спорю. Но ведь смогли они реализовать Манхэттенский проект незадолго до этого."
"Смогли, да. Потому, что собрали лучших физиков-ядерщиков со всего мира. Вернее из Европы. Когда те бежали от войны. И дали им столько денег, сколько для этого было нужно."
"Ну так вот" - продолжал Огарок - "с полётом первого спутника, а позже Гагарина, в США случился шок. Русские не только обошли их в чём-то, но и создали ключевую технологию, дающую доминирование. Так началась большая суета под полосатым матрасом. Свой первый спутник США смогли запустить через полгода после нашего. А на чём запустили? На ракете "Редстоун" - модернизированной немецкой фау-2 + большая связка ракет-шутих в виде третьей ступени. Их спутник весил 8кг. Наш был в 10 раз тяжелее, но Р-7 позволяла и в сотни раз тяжелее! Насколько был сильный у нас отрыв. Полёт их первого "астронавта" (через месяц после полета Гагарина) - подскок на том же "Редстоуне" за стратосферу. Корабль не достиг и трети первой космической скорости! А далее в американской космической программе начинаются удивительные вещи.
Свой ракетный кислород-керосиновый двигатель, намного слабее нашего РД-107, они смогли создать только к 1961 г. С ним их носитель Атлас-Д мог вывезти на орбиту нагрузку раза в 3-4 меньше нашего «Востока». И первый их космический корабль "Меркурий" был примитивен, без абляционной защиты. Он едва вмещал одного астронавта в положении лёжа на спине с поднятыми ногами. Гагарин же был в гораздо более анатомичном положении - полулежал, ноги и таз были ниже головы. А перегрузки при баллистическом спуске по возвращении с земной орбиты были в "Меркурии" больше чем в "Востоке", потому что "Меркурий" раза в 2-3 легче при чуть меньшем поперечном сечении. В "Востоках" перегрузка была около 9g, значит в "Меркурии" перегрузки должны быть в полтора - два раза больше, около - 15-20g. Перегрузки на границе переносимости человеком или за этой границей даже при нормальной посадке. У астронавта с поднятыми ногами при таких перегрузках кровь должна приливать к голове, и в капсуле после спуска будет жмурик с лопнувшим жбаном. Позже, в 64-м у них появился корабль "Джемини", немного совершеннее "Меркурия". В нём уже место для 2-х астронавтов, но тоже лежащих кверху ногами. Никогда после уже не было кораблей с такой посадкой. Дальше - больше!
В 1965 г. американский Джемини-7 по официальной версии провёл 14 суток на орбите. Оба астронавта провели эти 14 суток в кресле почти неподвижно! Потому что места больше не было. Советские космонавты при испытаниях на земле после нескольких дней неподвижного лежания (рекорд был дней пять) чувствовали себя уже плохо. А немного позже, "Союз-9" провёл на орбите 17,5 суток. Условия на Союзе были много лучше чем в Джемини, обитаемый объём Союза - 6,5 кубических метров против 2.5 у "Джемини". Два наших космонавта в течение полёта могли перемещаться по кораблю, а не только лежать в кресле. После 17 суток и приземления советский экипаж "Союза-9" не смог самостоятельно выбраться из капсулы. У космонавтов резко ухудшилось состояние здоровья. Их положили в больницу. У Николаева было 2 инфаркта. Американцы же после 14 дней на орбите и спуска ногами кверху выглядели лучше прежнего. После этих полётов в СССР сформировалась современная космическая медицина. Обязательные упражнения на тренажёрах в космосе. И теперь все космонавты так делают. Американцы почему-то тоже. А секреты нечеловеческой выносливости тех американских астронавтов забыты, их не принято вспоминать.
В 61-м в США объявляется программа Аполлон с целью осуществления высадки на Луну. А для этого нужны технологии не хуже советских. Даже и получше. В США за предыдущие лет 6 не смогли даже приблизиться к характеристикам советских РД-107. Однако теперь за примерно такой же срок они создают сверхмощный кислород-керосиновый F-1 для первой ступени носителя "Сатурн-5". По тяге на одну камеру сгорания F-1 раза в два и больше опережает всё, что было создано до сих пор. И приблизиться к этому никто в мире не может уже более 50 лет. Сами США тоже не могут, потому как по прекращении полётов на Луну полностью утратили эти технологии, "потеряли чертежи", "и вообще нам больше это не надо...". Известно также, что камера сгорания F-1 была сформирована пайкой трубок из никелевого сплава, по которым тёк керосин, охлаждая камеру сгорания. Так делали у них. В Советском Союзе камера сгорания была литая из бронзы, с фрезерованными каналами, по которым и тёк керосин. Характреристики фрезерованных камер по предельной температуре и теплоотводу выше паяных. Давление в камере сгорания американских двигателей в полном соответствии с этим было ниже, чем в наших, а, соответственно, и их характеристики заметно ниже. И хотя давление в камере в F-1 было невелико, но при его чудовищной мощности есть большие основания сомневаться в возможности паяной камеры сгорания отводить столько тепла. Теперь любят говорить, что двигатель F-1 давно устарел и просто не нужен. Но большая тяга на первой ступени, простота и надёжность - основные параметры. И если верить, что Falcon-9 Маска с его девятью простыми двигателями первой ступени - самый оптимальный вариант, то SuperHeavy с десятком F-1 на первой ступени был бы скорее всего тоже много оптимальнее. Да и на СпейсШаттле F-1 был бы куда как выгоднее и дешевле твердотопливных ускорителей.
Не менее примечательна история двигателя второй и третьей ступени J-2. Мощный водородник хотят сделать все. Давно. И США тоже. И в 60-ые они его очень быстро сделали. А потом также утратили технологию! И с 90-ых делали несколько безуспешных попыток воссоздать. J-2 - мощный кислород-водородный двигатель, мог многократно запускаться в вакууме. Запуск J-2 второй ступени осуществлялся на высоте, что позволяет иметь оптимальное сопло (для вакуума) и максимальный удельный импульс для данной топливной пары. Эта технология также была сразу утрачена. Все современные мощные водородники с турбонасосными агрегатами долго продуваются и захолаживаются перед пуском, и делается это исключительно на земле перед запуском. Без таких продувок велика опасность взрыва водорода при соединении его с кислородом. Водород очень летуч (из-за этого J-2 несколько раз взрывался как на земле, так и в космосе). Двигатель с характеристиками, которые были заявлены у J-2, и сегодня имеет недостижимые характеристики, существенно поднимая массу выводимой нагрузки, повышая эффективность орбитального разгона.
Можно упомянуть и про испытательные полёты Сатурн-5. Воторой испытательный полёт ракеты (и последний без людей, дальнейшие полёты - с экипажем). Из пяти двигателей первой ступени два не работали, двигатель третьей ступени J-2 не включился. Вибрации ракеты были столь сильны, что разрушился переходник, удерживавший макет лунного модуля и кк. При таких вибрациях экипаж бы скорее всего погиб. Испытания были признаны успешными. Дальнейшие полёты - пилотируемые. Очень показательный эпизод.
Канул в лету невероятный ракето-носитель Сатурн-5. Отношение массы полезной нагрузки на НОО к стартовой массе составляло 4,7% (по официальным данным) - рекордная величина для РН за всю историю. Не осталось также и ракеты Сатурн-1 (грубо говоря, Сатурн-5 без первой ступени). А она была в очень востребованной категории - до 20 тонн на НОО. Дешёвая и надёжная.
Пойдём дальше. Корабль Аполлон. Много странных противоречий. В начале проектирования - жесточайшая экономия на массе. Ради снижения оной решили делать внутри корабля кислородную атмосферу. Спорное решение, приведшее к смерти трех астронавтов уже в испытаниях на земле. Зато потом искали чем еще бы догрузить очередную миссию по высадке: астронавты огромные детины по 180 см (наши космонавты заметно меньше - около 160 см), добавили лунный ровер к четвёртой высадке в 300-200 кг (плюс крепления), чтоб порожняком не летать. Да и сама посадка с двумя астронавтами - не про экономию веса. У нас должен был садиться на Луну корабль с одним космонавтом.
Схема полёта к Луне и обратно предполагала несколько стыковок/перестыковок корабля Аполлон и спускаемого модуля Орёл. Тоже непростой процесс. До этого американцы пытались осуществить стыковку один раз - стыковался Джемини с отработавшей ступенью. Получилось не очень, с неконтролируемым вращением состыкованных аппаратов. После этого решили больше не рисковать с испытаниями, а делать сразу всё хорошо при полёте на Луну!
Посадочный модуль Орёл - самая загадочная часть всей программы. Поначалу в посадках на Луну у США также было отставание от СССР. Первая мягкая посадка - через полгода после СССР, в июне 1966. Сервейер - американские космические аппараты для мягкой посадки на Луну, бьются при посадке через раз. Но скоро (с 1967) начинаются сплошные победы. Более того, после Сервейера (масса которого при посадке на Луну около 300 кг) создаётся пилотируемый посадочный модуль Орёл. Масса посадочной части которого почти 8 тонн, в 26 раз больше Сервейера. И вот этот Орёл, многократно сложнее Сервейера, ни разу не испытанный, не отрабатывавший вообще посадку на Луну (совершивший только якобы облёт Луны), с первого же раза садится на Луну с астронавтами. И в последующих пяти полётах тоже. Тогда как и с относительно отработанным Сервейером аварийность около 30 процентов. А у СССР (как минимум не отстававшего) аварийность посадок автоматических станций была более половины. Более того, полноценный Орёл не отрабатывал пилотируемую посадку даже на земле. Только макеты без кабины с открытым креслом пилота, с турбореактивным двигателем вместо штатного. Все характеристики такого макета, масса, момент инерции, работа двигателя, обзорность и проч. - отличные от "настоящего". 3 из 5 лётных тренажёров были разрушены во время тренировочных полётов. Выглядит так, что работа по посадочному модулю дошла лишь до стадии принципиальной проработки на полигоне. И даже на этой стадии не была успешно завершена. И вот такой аппарат, неиспытанный, по всей логике вещей просто неготовый и непригодный, запускается сразу с астронавтами на Луну. Это выглядит полной фантастикой.
Можно добавить к этому, что конструкция Орла - не имеет аналогов в истории. Его внутренние объёмы, выдерживающие давление внутренней амтосферы кабины - сформированы плоскими многоугольными стенками. На внутреннее давление (да и на наружное) лучше всего работает сферическая оболочка, имеющая максимальное весовое совершенство. Конструкция как у Орла кажется абсурдной, и нигде в космосе больше не использовалась. Зато смотрится это очень круто. Лунный корабль разработки СССР был куда более консервативный, весь из сферических поверхностей.
Очень спорна конструкция и отлётной схемы Орла. Под отлётным двигателем был конусообразный отражатель реактивной струи, полностью отражавший её обратно, без газоотводного канала. Это чревато проблемами запуска двигателя и опрокидыванием аппарата при старте. Такое решение (заявленное самым эффективным) тоже больше никогда и нигде не использовалось.
Лунный ровер - тоже весьма интересная бричка. Его колеса в особенности. Колесо с круглым поперечным сечением очень невыгодно на сыпучем грунте. При погружении колеса в грунт, из-за разной длины окружности в разных точках сечения - большие потери на трение. Да к тому же поверхность колеса - сетчатая, без открытых боковин. Т.е. внутрь такоей сетчатой "камеры" будет попадать грунт, что тоже будет затруднять движение.
Лунный скафандр. Вроде весил 90-50 кг... Скафандр имел на спине аппарат жизнеобеспечения - кислородный и терморегуляции. Весил довольно мало для такой сложной системы, но не менее 50 кг. Но и эти 50 кг будут иметь очень большую инерцию, находясь за спиной астронавта, высоко от точки опоры. Эта инерция будет тяжела для астронавта. Невозможно будет так легко крутиться на месте, мгновенно стартовать и тормозить, как на кинокадрах. Это как скакать с человеком на плечах. А сцепление с поверхностью меньше, чем на земле. Во всех лунных киносъёмках, пожалуй, это самый сомнительный момент. Современные скафандры США/России для мкс, в которых не надо ходить по поверхности, весят около 150 кг. Причём до последнего времени у США были проблемы со скафандрами для открытого космоса. Несколько серьёзных поломок в открытом космосе на мкс - типа вытекания охлаждающей жидкости внутрь скафандра. Технологии скафандров тоже, похоже, американцами утрачены.
Много странностей и с лунными грунтами, доставленными Аполлонами. Известная история - образец грунта, взятый при первой посадке астронавтами, подаренный премьеру Нидерландов послом США в 1969 году- оказался окаменевшим деревом. А рассекреченные результаты исследования других заборов грунта в миссиях Аполлон появились уже позже результатов, полученных при исследовании грунтов, доставленных советскими автоматическими станциями.
Много вопросов и по возвращению с Луны в миссиях Аполлонов. Как осуществлялась непростая задача сближения и стыковки на орбите Луны? Подробных данных нет. Далее - вход в атмосферу со второй космической. Большие перегрузки. После недели в невесомости. И без физкультуры, по крайней мере у одного из трёх астронавтов, который оставался на орбите Луны. Но полосатым астронавтам всё нипочём. Да и как они попадали от самой Луны (пусть и с коррекциями в полёте) посадочной капсулой на второй космической скорости в круг радиусом с десяток километров, когда современные "союзы" имеют отклонение километров в 30, а в те годы отклонялись и вовсе километров на 100, сходя с околоземной орбиты на первой космической. Электроника и навигационные приборы Аполлона, похоже, были совершеннее современных.
"Но чёрт подери" - говорю я Огарку - "Это же игра, в которую должны играть двое! Почему у нас в СССР молчали? Почему СССР даже не попытался оспорить?"
" Правильно сказал. Даже не попытался оспорить. А ведь сомнения, наверняка, у понимающих людей были. Может что и другое акромя сомнений. Но, во-первых, доказать что-то было трудно. А во-вторых... Если кремлёвские в 91-м в открытую продали страну, то почему они не могли за 20 лет до того просто промолчать. Тем более, что пацаны из-за океана были не против договориться. И сразу же после этого началась разрядка в отношениях с США, нефте-газо доллары потекли в СССР по широкой трубе и тому подобное.
Поймать же матрасов за руку на вранье было очень непросто. Они, например, не подпускали советские корабли наблюдения и близко к району старта Сатурна-5 с Аполлонами. Почему? Было что скрывать? И поди пойми, летит ли там что к Луне, и что именно? Настоящий корабль с астронавтами или просто ретранслятор, иммитирующий переговоры с этими астронавтами? Некоторые скажут, тогда и все достижения СССР в космосе и на Луне - фикция. Может оно и так, да не совсем. Мы, в отличие от них, максимально открыто старались освещать свои успехи. Неопровержимые улики - первая съёмка обратной стороны Луны. Эти снимки в реальном времени принимали и западные антены. Первые фото поверхности Луны - Луна-9. Луна-13 первые механические измерения реголита - лунного грунта. На их основе строились расчеты будущих посадок и у нас и у них. Вот так-то...
" Но ведь это же столько народу должно было быть вовлечено в этот обман. И чтобы все молчали..." - продолжал сомневаться я.
"Это ещё одно заблуждение, друг мой." - ответил Огарок. "В Манхэттенском проекте было задействовано более ста тысяч человек, строители, работники заводов, военные, инженеры, ученые. При этом 99 процентов из них не знали, для какой конечной задачи они работают. В 1945 году журнал «Лайф» писал, что до сообщения о первом применении атомной бомбы лишь несколько десятков человек знали конечную цель проекта, ещё около тысячи знали, что происходящее как-то связано с атомом, а остальные 100 тысяч работали "как кроты в кромешной тьме". Не забывай также, что в таких делах американские товарищи собаку съели. Лучшая стратегия - возглавить то, чего не можешь остановить. Т.е. направить и организовать неизбежные сомнения в нужную сторону, а не пытаться замалчивать. Придать таким сомнениям окрас конспирологической клюквы. И побольше. Бесконечные споры о всякой ерунде, вроде болтания флага в вакууме и какого цвета на фото должно быть то или это, я думаю, из той же сферы. Хотя ляпов там действительно хватает. Также, думаю, не даром голливуд в 77-м снял фильм Козерог-1, где обыгрывалась фиктивная высадка США на Марс. Как будто сами же себя разоблачают. Но всё это очень хорошо ложится на сознательную схему увода в конспирологию. И чем больше технического тумана, тем больше у заморских товарищей всяких комиксовых подробностей о том, как первый астронавт Шепард писал под себя в корабле Меркурий с риском закоротить проводку корабля. Как при первой посадке на Луну Армстронг и Олдрин посадили корабль в последние секунды, иначе топлива на обратную дорогу не хватило бы. А позже, когда пришло время взлетать, они случайно отломили рубильник на переключателе, без которого не могли взлететь. Только шариковая ручка в отверстии выключателя позволила им взлететь опять же в последние секунды, пока орбитальный корабль не сместился далеко. Получается, не было предусмотрено ни дополнительного количества топлива на всякий случай, ни хоть каких-то возможностей подстраховки хоть в чём-то. Последующие высадки также напоминают цирковые номера с полным пренебрежением техники безопасности. Гольф на поверхнсоти. При заборе грунта астронавт промахивается и бьёт киркой по ноге в скафандре, лихие гонки на ровере, который едва не переворачивается, прыжки с падениями на руки и т.д. Любая из таких ситуаций могла привести к гибели. Почему-то позже, за десятилетия на мкс, американские астронавты ничего подобного не демонстрировали ни разу. Куда вся удаль делась?
Тут ещё интересный момент. Насколько много, оказывается, в таких технических делах решают предрассудки и пропаганда. СССР делал ставку на мощные кислород-керосиновые двигатели и двигатели на высококипящих компонентах для первых ступеней. США в этом не были сильны и начиная с шаттлов ставили на водород-кислородные двигатели первой ступени и твердотопливные ускорители (просто выбросив совершенный, надёжный, мощный Сатурн-5). Спорное решение. Кислород-водородные двигатели не дают нужную тягу на взлёте, они хороши для работы намного выше, в вакууме. Но двигатели шаттлов запускаются на земле, и поэтому их сопла не могут быть оптимизированы для работы только в вакууме. А ведь на Сатурн-5 у них была оптимальная схема - водородники запускаются в вакууме. Твердотопливные ускорители шаттлов тоже вещь специфическая. Одним словом, набор спорных идей. Но имея пропагандистское преимущество в 80-ых, США утверждают во всём мире мнение, что водородные двигатели + твердотопливные ускорители на первой ступени - теперь самое прогрессивное решение. Даже на совесткой Энергии в конце 80-ых применяются водородные двигатели первой ступени (что повысило на процент массовое совершенство носителя, сделав при этом его в несколько раз дороже). Европейские носители Ариан делались по схеме водородные двигатели на старте + твердотопливные ускорители. Китайцы шли тем же путём. И почти 30 лет это не подвергалось сомнению. Но тут "гениальный" Илон Маск начинает делать ракеты Фэлкон на керосин-кислородных двигателях. И оказывается, что это намного лучше всего, что было прежде. Безос идёт примерно тем же путём. Конечно появляется новый фетиш в виде многоразовости первых ступеней и замены керосина метаном, ведь американцы без комиксов и яркой рекламы не могут. Плюс ещё и абсурдный суперзведолёт Старшип. Но суть в том, что это действительно работает - как у советов, когда главное - мощные углеводордные двигатели. И тут оказывается, что носитель SLS от НАСА, наследник передовых технологий, доведенных до совершенства, с водородными двигателями и твердотопливными ускорителями - превратился вдруг общепризнанно в унылое говно.
Интересно и то, откуда же в США в 2010-ых годах произошел такой невероятный прорыв в кислород-керосиновых (и метановых) двигателях? Ведь за предыдущие полвека НАСА не добилось в этом больших успехов (за исключением якобы двигателя F-1) и от СССР отставали (что подтверждается закупками американцами двигателей нк-33 и рд-180). А последние лет 30 свои инженеры в США и вовсе стали переводиться. И тут такой прорыв. Силами частных компаний,  не аэрокосмических. А чтобы такое сделать, как мы уже говорили, нужны люди, школа, огромная стендово-экспериментальная база с отлаженным процессом, много сил и времени. Китайцы с 90-ых это планомерно, масштабно и упорно осваивают. Основываясь на советских технлогиях, доступ к которым им частично дали. И во многом уже обходят в космосе всех остальных. Но сверхмощные двигатели керосинки пока создать не смогли. Как же это вдруг смогли американцы? И тут стоит вспомнить, что после распада СССР американцы взяли из союза всё, что им было интересно. И раз СССР был явным лидером в кислород-керосиновых ракетных двигателях, то практичные американцы не могли не прибрать и это. Для обывателя опять же есть официальные комикс-истории, про то, как Маск в 2001 и 2002 году приезжал в Москву, чтобы "купить ракету". На этих встречах русские только пили водку, пытались напоить Маска. И не договорились. А потом американцы просто сделали всё своё, конечно же. Очень может быть, что двигатели Мерлин на Фэлконе - первая проба освоения советских технологий, простые двигатели с открытым циклом. Двигатель Раптор на Суперхеви - по технологии полной газификации компонентов, закрытой схеме, рекордным показателям - прослеживается сходство с рекордным советским рд-270. А двигатели Безоса BE-4 по общей конструкции кажутся сходными с двигателями рд-170. Общая компоновочная схема Суперхеви - 30 двигателей первой ступени, весьма схожа с Королёвской Н-1. И методика испытаний Суперхеви как у Королёва - больше натурных испытаний целой ракеты, а не стендовых. А ведь 50 последних лет было общепринято считать, что компоновочная схема Н-1 и методика её доводки были ошибочными! И вдруг всё повернулось ровно наоборот. Мощные углеводордные двигатели первой ступени - теперь самые прогрессивные! Вчерашние фанаты НАСА, теперь поливают её помоями и восхваляют Маска. Программа Артемида - лучшие технологии предыдущих лет - оказалась подозрительно сомнительной. Носитель SLS не может обеспечить нужную энергетику для полёта к Луне. Спуска со втрой космической нет, а посадочный модуль теряет плитки даже при двухвитковом спуске. Скафандров нет. С посадочным лунным модулем тоже грустно.
Достоверными следами программы Аполлон стали, пожалуй, только Скайлэб и Союз-Аполлон. Но почему-то при стыковке Союза с Аполлоном использовалась советская система стыковки с переходником на Аполлоне. Хотя американцы в стыковках тоже вроде как превзошли нас. Скайлэб официально весил 77 тонн. Сатурн-5 мог обеспечить и вдвое больший вес Скайлэбу, что дало бы значительное увеличение его фунциональности. Но и 77 тон - почти в четыре раза тяжелее наших Алмазов/Салютов. И эта орбитальная станция должна была быть намного впереди наших. Итог же запуска Скайлэба вполне соответствует таковому при запуске пустой оболочки с минимальной функциональностью (и соответствующим результатом). Опыт эксплуатации Салютов стал основой станций Мир, МКС, а также китайской орбитальной станции. Скайлэб не оставил после себя опять же ничего. НАСАроги утверждают, что американцам к тому моменту просто было уже не интересно выводить тяжёлые грузы на орбиту. Поэтому все наработки по Сатурн-5 и Скайлэб были брошены. Это утверждение также сомнительно. Военное доминирование в космосе в те годы холодной войны (и сейчас впрочем тоже) было определяющим. А определялась возможность такого доминирования во-многом максимально массой полезной нагрузки. Это хорошо видно на примере программы СОИ. С 1982 по 1987 гг. на неё выделялись очень большие деньги. Много громких фантастических заявлений. В итоге даже на уровне концепций и лабораторных результатов результат отрицательный. Очень напоминает программу Аполлон. А ведь имея носитель Сатурн-5 на орбите можно было разместить, допустим, что-то вроде Скайлэб с орбитальными ракетами с ядерными боеголовками, орбитальные РЛС и прочее. Что им весьма и хотелось, помимо фантастических лазерных пушек. Но не смоглось, угрохали на СОИ кучу бабок, а на выходе ноль.

*******************************************************

"Вот так вот, Коля. Пускай каждый верит, во что хочет. Но бесспорно, что история с высадкой на луну - очень тёмная, местами даже невероятная" - закончил свой расказ Огарок. Пока он рассказывал, стало совсем темно. Наш пленный, постанывая, спал в сарае. Огарок вытащил из ящика в столе бутылку, пристально посмотрел на неё. Там было на дне. "Да" - сказал он, разливая остатки - "Бухло - великая вещь. Помогает, как ничто другое, забыть тяготы прошедшего дня. Но ради этого берёт взаймы у дня завтрашенго, не оставляя сил изменить это завтрашнее к лучшему".
И мы отправились искать Толика. Он оказался в подсобке механического корпуса. Когда мы пришли, довольный Толик с сытой улыбкой спроваживал чешку. После того, как та ушла, я осклабившись спросил - "Ну что, Толян, разоружил чехословацкий корпус?". Так со смешками и прибауточками вышли на крыльцо, хотя по нашим напряженным лицам Анатолий уже понял: что-то произошло. Мы скрутили по пяточке толяновского самосада, закурили. И рассказали Толику обо всём, что произошло после нашего расставания у Акимыча. Пока мы рассказывали, метрах в двадцати от нас две белки бегали между деревьями, громко возились и шуршали в траве. "Просто кабаны, а не белки" - подумал я. Выслушав наш рассказ, Толик усмехнулся - "Не думал, что скажу такое, но, похоже, вы провели вечер даже интереснее, чем я!". Тем временем белки совсем уж сильно заелозили в траве, я обернулся посмотреть, что там у них случилось. Но на том месте были не белки, там был дедушка. Он размашисто водил ногой по траве и сосредоточенно высматривал что-то в этих зарослях.  Дедушка был очень седой, ну просто ярко-бело седой. "Прям как белочка" - подумал я. Вдруг дедушка поднял глаза и посмотрел на меня. Взгляд его был дико лукав. Меня аж передёрнуло. Очень странный дедушка.
"Ну что? Надо Акимыча вытаскивать" - сказал Огарок. И мы пошли, ведь надо же было куда-то идти.

VII. Дед Саша.

Мы шли по спящим улочкам института. Днём здесь много людей, снующих туда и сюда. Научных сотрудников, инженеров, строителей, ремонтирующих старые корпуса. Ездят машины и трактора, орут чайки. Сейчас же институт был безлюден. Лишь горели фонари вдоль дорожек, выхватывая из темноты стены построек, да изредка слабо шелестела на ветру листва. Отойдя совсем немного, мы увидели на дороге кампанию человек из 7. А они увидели нас. И уже в следующий миг стало ясно, что мы те, кого они ищут. Хотя бы потому, как резко они рванули в нашу сторону. Мы же бросилиль назад, от них, свернув с дороги в ближайший двор. Опять погоня. Топот ног позади, собственное хрипяще-срывающееся дыхание. Тёмные тени одно и двухэтажных построек, мы бежим не разбирая куда. А если впереди тупик? И тут кто-то крикнул нам из тени: "Ребята, сюда давайте! Ко мне! Быстро!" Так мы втроем и сделали, побежав на голос. Подбегая, я мельком разглядел пожилого дядьку, стоявшего у входа одноэтажного здания, махавшего нам рукой, указывая путь внутрь. Перед тем как захлопнуть за нами дверь, дядька окатил жидкостью из пластиковой бутылки подбежавших преследователей. Двое ближайших, на которых попало, отпрянули назад с визгливыми проклятьями. А наш внезапный спаситель быстро запер дверь. В свете лампочки предбанника мы разглядели и узнали его - это был дед Саша. Древний, хромой дед, отличный мужик, очень весёлый, которого все уважали и любили. Он работал на нуклотроне. В одном из корпусов, примыкавших к нуклотрону, мы и оказались теперь. Дед Саша повёл нас за собой по пустым, обветшалым коридорам.
"Спасибо тебе, дед Саша, выручил нас. Тут сегодня творится форменный ****ец!"
"Пустяки, ребятушки. С этой нечистью массонской я уже сталкивался. Сегодня, к тому же, летнее солнцестояние. Особенная ночь. Заметили, какие клыки у этих упырей из НАЭБИ повылезали? И вообще, я немного в курсе происходящего, как вы выразились, ****еца."
"В курсе, говоришь? Откуда?"
"Да, в курсе. Но обо всём по порядку, ребята. Немного терпения, и вы всё узнаете. Идём."
Вскоре мы были в небольшой вытянутой комнате с высоченным потолком - резиденции деда Саши. В противоположном конце было много всякого хлама, железного лома. Под потолком над хламом виднелось небольшое оконце - комнатёнка была в цокольном этаже. Между стенами были натянуты верёвки, на которых сушилась рыба. Из оконца тянуло ночной прохладой. Мы шумно дышали, приходя в себя. Дед Саша открыл металлический шкаф, в нём стояли банки с Жигулевским, на этикетках была цветущая буфетчица с роскошным бюстом. Все взяли по банке. "Жигулёвское, с сиськами, моё любимое" - сказал дед Саша, делая первый глоток. "Освятил его в церкви у отца Евгения. Святая вода, считай" - улыбнулся дед Саша. "Хорошо выпить холодненькое вечерком летним... Да и ваши упыри эту святую воду, как черт ладана боятся. Видели только что, небось?"
"А по-моему, мочой пахло" - говорю, вспоминая тяжелый запах "святой воды" в пластиковой бутылке.
"Да, так и есть" - громко захохотал дед Саша, его громогласный хохот отражался от стен и делался ещё громче - "Что добру пропадать? Можно повторно использовать - поссать в бутылку. В таком виде своих святых свойств не теряет... И отлично от этой нечисти массонской помогает..."
"Да, так и есть, воняет настолько, что любому поплохеет" - сказал Толик и все мы тоже засмеялись. Напряжение  погони начало нас немного отпускать. На стене комнаты рядом с металлическим "пивным" шкафом, висел большой ватман с наклееными фотографиями. Надпись вверху ватмана гласила: "День рождения Бенеша". На фотографиях было запечатлено много весёлых празднующих людей, по-видимому, где-то здесь в институте. Там был ещё нестарый дед Саша, красивый и статный, и много других. Толик рассматривая эти фотографии, спросил у деда Саши: "А кто эта женщина рядом с тобой, дед Саша, вот тут?" В центре фотографии сидели рядом дед Саша и симпатичная женщина, обоим было лет по 30-40. Видно было, что они уже немного навеселе и им очень хорошо.
Дед Саша сказал с грустью: "Это мой старый друг. Интересная женщина была, хорошая. Она в нашей тусовке была самый что ни на есть свой пацан. Мы тут часто собирались, бывало, и выпивали иногда. Собирались после работы, собирались в обед. А она в соседней лаборатории работала. Мы и сдружились. Обо всём в нашей мужской компании мы при ней разговаривали, как между собой. В общем, была свой в доску пацан. И симпатичная баба. Я когда с ней на пьянке, вот прям здесь в подсобке, познакомился, в тот же вечер мы с ней и постукались. Все уже набрались прилично, а она сама меня потащила в соседнюю комнату. Мы вышли туда потихоньку, ну и... Нормально постукались, оделись. И тут... Такого я больше никогда не видел. Она вдруг разом превратилась в невозможно, просто нестерпимо капризную и вредную бабу. Она всё время как-то пыталась зацепить меня, кольнуть. И не то, чтобы как-то обиженно, что что-то не так было, как если бы я как-то обидел её. Нет. Только что всё было нормально. А тут черт пойми что с ней разом произошло. Может быть у нее возникала эмоциональная потребность, чтобы после нашего единения я бы превратился в пылающего страстью рыцаря. Чтобы целовал ей ноги. А может ещё что-то. Не знаю. Но я, старался вести себя просто, как и до того. Она же в остаток того вечера была невыносима... Через несколько дней мы встретились снова тут же, в обед. За едой пропустили по несколько рюмок, и всё было как раньше, нормально. Она была снова отличным друганом.
"А с другими она как себя вела?" - спросил Толик.
Дед Саша: "С другими она такого не отчебучивала. Может, я ей понрависля. Чёрт его знает... Но через какое-то время мы опять тут хорошо гульнули. Стоит ли говорить, что вскоре мы скакали на её столе, в соседней лаборатории? И нам обоим было хорошо. Но, когда мы одевались, утолив свою страсть, она опять превратилась в склочного, капризного суккуба. Изводящего меня всеми силами. Да... По-видимому, после этого мы поняли, что похоть мешает нашей дружбе. По крайней мере, с тех пор мы больше этим не занимались, и за все годы ни разу об этом не вспоминали и не разговаривали об этом. И все эти годы мы были хорошими друзьями. Я, как и прежде, в её присутствии говорил обо всём, другие ребята тоже. Мы делились друг с другом своими проблемами, делами, мечтами. Разве что иногда я, бывало, исподтишка так, начну рассказывать за рюмашкой в нашей честной компании о каких-нибудь своих похождениях по бабам. Красоваться своими победами, так сказать, ха-ха-ха." - посмеялся дед Саша. "И на неё поглядываю. И вижу, что ей это очень интересно слушать, хоть она и делала вид, что ей всё равно... Но я видел, как у неё в глазах что-то загоралось. Да... У нас была отличная компашка..."
"И что же с ней стало?" - спросил Толик.
"Она умерла" - сказал дед Саша, вздохнув. " Давно уже. Да и половина людей на этом фото тоже".
После некоторой паузы дед Саша сказал: "Пойдёмте, мужики, пора показать вам кое-чего... То, чему вы сейчас будете свидетелями, я бы описал так. Начну издалека. Оглядываясь назад, мы видим, что тысячелетия человеческой цивилизации наполнены поисками смыслов, духовными исканиями. Наиболее общо их можно представить как противопоставление духовного и материального и в человеке и в природе. Так что весьма логично учитывать этот факт как одно из основных свойств, когда мы обсуждаем феномен сознания. Мы также теперь хорошо знаем, какую роль в психических процессах играет мозг. Мы знаем, что многим психическим реакциям соответсвует возбуждение или глушение конкретных областей мозга. Попробуем построить простую физико-математическую модель души, сознания в человеке, учитывающую приведенные выше основные факты. Таковой, например, может быть модель, где тело, вернее мозг человека - это антенна, резонатор, а душа - волна. Или волновой пакет, содержащий бесконечное число гармоник - этакий вектор в Гильбертовом пространстве. Этот волновой пакет оказывается пойман в некоторый момент резонатором - физическим телом человека, его мозгом. Энергия волнового пакета оказывается локализована в резонаторе. Тогда получаем человека как связанное состояние системы резонатор-волна. Причём система эта принципиально не описывается классически. В этом смысле уместна аналогия с квантовым компьютером. Он тоже не может быть точно описан в терминах классического компьютера. Также и свойства человеческого сознания как-то неуловимо связаны с явлениями суперпозиции, когерентности, квантовой запутанности. Вот возьмём, к примеру, человеческий слух. Как мы воспринимаем звуки? Наш слух - аудиопроцессор с удивительным алгоритмом Фурье преобразования. Мы не просто раскладываем звук на частоты. Почему, некоторые ноты, последовательности звуков кажутся нам красивыми? Ведь дело не только в том, гармоничная мелодия имеет "хорошее" соотношение частот и их последовательнсоть. Например, нам кажется прекрасным звук прибоя. Шелест листьев на ветру. Звук гнущихся деревьев при шквальном, внезапно налетевшем ураганном ветре. Такая в нём чистая сила, мощь. А ведь эти звуки - сигнал белого шума, с непрерывным и широкополосным, бесконечным  спектром. И он почему-то тоже кажется прекрасным. Как будто, человеческий слух оперирует бесконенчными векторами в Фурье-пространстве, в Гильбертовом пространстве, где работает квантовая механика. А восприятие, ощущение чего-то - подобие операции скалярного произведения в этом векторном пространстве."
Рассказывая всё это, дед Саша завёл нас в технические помещения, святая-святых нуклотрона. Мы проходили через большие цокольные помещения, в которых стояли исполинские электромагниты, как кучи огромной железной слизи облепившие вакуумные трубки-артерии для инжектируемых и разгонямых частиц. Мы проходили бесконечными железобетонными коридорами, в которых по стенам и под потолком тянулись километры и мириады кабелей-нервов. Я не бывал здесь раньше, и в первый раз знакомство с этим гигантским сооружением производило сильное впечатление.
Тем временем дед Саша продолжал: "Ну так вот куда я клоню, друзья мои. Резонатор человеческого восприятия может изменять свое состояние. Соответственно, будет изменяться спектр его состояний. А следовательно и самоощущение человека, его чувства. Это может происходить, например, посредством определенных химических веществ, молекул, поступающих извне, и связывающихся с рецепторами в мозге, когда набухался, скажем, наш дружок, или ещё чем вмазался. При этом могут появиться выраженные диссипативные каналы (сильное электрон-фононное взаимодействие, скажем), подавляющие осцилляции "души" в определенном частотном диапазоне. Или наоборот, могут появиться резонансы с высокой добротностью, активирующие осцилляции."
Мы подошли к огромной, толстенной железной двери в стене. Такие двери способны выдержать серьёзный взрыв. Дед Саша сказал: "давайте, мужики, поднажмём". Мы все схватились за массивные ручки на двери. Дверь поддалась, открыв проход в большую комнату, наполненную от потолка до пола и от стены до стены детекторами, трубами нейтроноводов, силовыми щитами и пультами.
Дед Саша продолжал: "а можно влиять на резонатор (человека) и напрямую излучением. Только наш резонатор хорошо экранирован. Вернее так, "статическое" поле экранируется хорошо. А вот не "статическое" - может давать параметрическое возбуждение человеческого резонатора-волны. На расстояниях в пределах длины корреляции. Этакий квантовый канал связи. Ядерные многонуклонные взаимодействия, как тут на нуклотроне - то, что нужно для возбуждения такого "нестатического" воздействия, канала связи. Главное тут - хорошо заэкранироваться от всяких "статических", порой довольно губительных излучений, не привышая расстояния длины корреляции канала связи. Не бойтесь, сильно вы тут не успете облучиться. Мы у цели! Но довольно болтовни. Сейчас вы всё увидите сами!"
Дед Саша подвёл нас к пульту в центре помещения. Рядом на бетонной стене была криво накарябана карандашом надпись "психо-физический практикум". Дед Саша включил рубильник в электрощитке. В воздухе начал постепенно нарастать какой-то гул, с одной октавой, звучащей всё отчётливее и отчётливее. Я сам, как камертон, начинал вибрировать с частотой этого гула. Чувствуя, как  расплываюсь по краям, так же, как кажется, что расплывается вибрирующий камертон. Моё сознание вслед за этим тоже расплывается вокруг и мне начинает казаться, будто оно стало похоже на этакое распределение электронной плотности вокруг ядра. Не совсем так. Скорее это напоминало Ферми поверхность какого-нибудь щелочного металла. Почти идеальная сфера с небольшими, симметрично расположенными возмущениями в определенных местах. Вдруг сфера моего сознания изменяется и начинает вытягиваться в одном направлении. Одновременно с этим звук в ушах вместо гула стал напоминать звук из приёмника, когда его настраивают на станцию. Шумы стали угасать, потом раздалось несколько щелчков и женский спокойный и деловой голос сказал: "Вызов на 16-й линии. Сеанс связи с эгрегором, соединяю с верховным синклитом небесной России. У вас пять минут. Говорите!" (Небесная России, эгрегор - эти слова были как-будто мне знакомы. Я пытаюсь вспомнить, где же их слышал. И вспомнаю: эти странные слова из Розы Мира Д. Андреева, которую я читал когда-то давно). Одна часть меня, моей "Ферми сферы", обратила свой взор на моих друзей рядом. Я осознавал, что они чувствуют то же самое. В воздухе возникли светящиеся, как дымка, силуэты старцев верховного синклита небесной России.
"Здорово, добры молодцы"- сказал один из них, Александр Невский. "Возможно, вы уже поняли, что сегодня особенный день. Пришла пора действовать, спасать Россию нашу матушку. И сделать это предстоит вам, молодцы. Массоны-упыри задумали нехорошее, подлое, черти поганые. Сегодня, в ночь летнего солнцестояния, открываются стихиалии в русле Волги - реке-душе земли нашей. Массоны-упыри хотят в эту ночь спустить через сливную трубу городской говнонасосной станции в реку несолько тон специального говна, подготовеленного с помощью генно-модифицированных дрожжей, содержащего сильнейший вирус ковидлы. Хотят отравить Волгу. И нашу землю. Не дайте им этого сделать. Пришёл час окончательно искоренить расплодившуюся на Руси нечисть. А посему надобно будет вам сделать ещё следующее. В эту ночь, когда открываются стихиалии Волги, откроется и проход к саркофагу, лежащему глубоко в иле на дне реки. Лежит в нём в анабиозе поверженный уицраор России - Жругр (я помнил из Розы Мира, что Жругр был демоном русской государственности). Саркофаг тот сделан из металлического водорода. Сверхпроводящие оковы сии надежно экранирует его от любого электро-магнитного излучения внешнего мира. Тюрьма эта - самая непроницаемая из возможных. Только спектр возбуждений квантового поля ядер дубния может активировать соответствующие энергетические переходы внутри саркофага. И пробудить Жругра. Для этого, содержащий дубний объект, должен попасть к саркофагу на расстояние менее длины когерентности через открывающийся в полночь проход. Пришло время вернуть к жизни нашего бедового Осириса, мать его разэтак. "Россия вспрянет ото сна!". Да будет покончено с властью иуд на земле русской. Возьмите тот меч кладенец, то есть дубний, я хотел сказать, в третьей мишени нуклотрона. Там наработалось уже 2 нанограмма. Возьмите эту мишень. Поместите ее в коллектор городского говносброса, оттуда она прямиком и попадет в донное течение Волги. Период полураспада дубния 16 часов. Вы должны успеть... С богом, мужики! Добро супротив зла всегда ограничено в средствах, поэтому добро всегда оболгано злом. Теория вероятностей испокон на стороне энтропии зла. Но всё же... Добро должно победить... Задайте перцам этим пидорам. Мы им еще за крымскую войну не отплатили... Ах да, чуть не забыл, стоеросовая моя башка. Там же, на говнонасосной станции вы найдёте и Акимыча."
Раздались щелчки и всё утихло - сеанс связи с эгрегором завершился. Вечер стремительно переставал быть томным.
Дед саша положил содержимое третей мишени в небольшой стальной цилиндр (навроде тех, в которые кладут ключи) и передал нам. "Пойдём, ребята, покажу вам выход через дырку в заборе в лес. По территории вам сейчас ходить не стоит. Через лес и доберётесь в город к говностанции. А я, к сожалению, уже слишком стар, чтобы идти с вами" - сказал дед Саша. Также дед Саша дал нам старый брезентовый рюкзак, в который положил две пластиковые полторашные бутылки со своей "святой водой". Он провёл нас задворками, через заросли к дырке в заборе института. Мы тепло попрощались с дедом Сашей и полезли в дырку. Выйдя наружу в лес, мы вскоре нашли тропинку и остановились перевести дух. И закурили толяновского самосада. Каждый из нас невольно проникся значительностью текущего момента. У нас была ампула с 2 нанограммами дубния. Стояла ночь дня летнего солнцестояния, когда открываются стихиалии в русле Волги. И нам предстояло спасти нашу Россию... Докурив, мы тронулись по тропинке в путь. Над лесом вставала луна и тропинку можно было различать в темноте. Свет луны пробивался через верхушки застывших тёмных громад деревьев. Лес начинал затапливать окружающее пространство ночной свежестью. Комаров не было.
Мне стало дурно, закружилась голова, и я прислонился к дереву, чтобы перевести дух. Толик с Огарком ушли немного вперед. Тут я и увидел невдалеке от дорожки, на лужайке, невысокого конька, щипавшего трын-траву в лунном свете. Конёк этот был крайне необычный. Ростом только в три вершка, на спине с двумя горбами да с аршинными ушами. Я стал тереть вытаращенные глаза.

VIII. Конёк-Горбунок.

А конёк поднял свои печальные глаза на меня:
- Здорово! Чего уставился? Ушей таких не видел? Так у ослов уши поболее моих. Тебе что, в детстве сказки не читали?
- Конёк-Горбунок - только и вымолвил я.
- Всё верно. А внешность - не главное, знаешь ли. Меня такие красавицы любили, тебе и не снилось... Была такая кинокомпания, Тристар. В 80-ых в США. Видел, небось, в титрах голливудских фильмов заставку этого Тристара. Там такая лошадь белая, красивая, с крыльями, скачет на зрителя. Так вот эта самая красотка, лошадка из заставки, любила меня страсть как!
- Что же она в тебе нашла?
- Ээээ. Дурень ты. Я мужчиною был очень интересным. Легендарною личностью. С законом и властью не всегда в ладах, порой... Мамонт Дальский свой богемный образ сделал подражая мне... И вообще, я не какой-нибудь там фраер был. Я Тверской общак держал...
- И как же вы с ней познакомились?
- Она приехала в молодую советскую страну с какой-то делегацией, американской ихней. В начале тридцатых это было. И влюбилась в меня без памяти.
- По уши - ввернул я.
Горбунок, лишь фыркнув, продолжал - "Она была хороша. Очень хороша. И мне вскружила голову, что греха таить. Уехал я за ней в штаты тогда. Ревущие 30-ые. Великая депрессия. Сухой закон. Во было времечко... Сердобольная американская верхушка, как истые христиане, решила помочь своему холопу, американскому трудяге-выпивохе, направить его на праведный путь к вечной жизни, так сказать. И вмазала ему по лбу с размаху библией, отобрав хмельные радости в жизни земной. А чтобы соблазнов в этой жизни земной было поменьше - ещё и собачья нищета великой депрессии... Так была расчищена дорога для нового, молодого и агрессивного, довершившего генезис западной цивилизации. Те годы были гангстерским мюзиклом на бродвее нарождающейся современности! Молодое протестантское общество америки, без вековых устоев - это был идеальный плавильный котел. В котором сплавлялись итальянская, ирландская, еврейская мафии. Мафии существовали и раньше, но были альтернативными, дополняющими государственную надстройку общества. Ведь криминал - эта такая же система отношений, пока не ставшая "государственной". В америке же криминал стал основой  общественного устройства, его цементом. Бандитизм, свободный от всяких принципов, вошёл в саму нервную систему, в каркас капиталистической системы. Последняя буржуазная революция, я бы сказал.
Государственный, корпоративный, банковсквский виды бандитизма уже были отработаны в старом свете. Когда в средние века кучка феодалов скопом насиловала одинокую жертву. А Папа благославлял это именем божьим. Так зародился "цивилизованный" протогосударственный бандитизм. Но больше старушка Европа в этом вопросе никаких шедевров не породила. Сошла с арены, как заметил Шпенглер. Наличие аристократических, родовых, кастовых барьеров мешало проникновению низов, новой крови в элиты как в старом свете, так и на востоке. Далее эстафету перенимает Англия - пиратский остров старого света. Здесь аристократизация криминала и его проникновение в элиты в средние века и новое время шли намного бодрее, нежели в потерявшей былой задор Европе. Этому способствовали постоянные набеги норманов, непрекращающиеся внутренние междуусобицы. А затем добавился денатурат еврейского криминального капитала. На верху оказалась каста криминальных элит, не отягощённых традицией и вертикальными жёсткими принципами. Притом это была двухуровневая система с действующими лифтами для низвого криминала во власть, но только до определенного порога. В этот контур включался и криминал колоний, что давало постоянный приток свежей крови. Можно отметить некую близость Брителек и Индии. Думаю, братан, во-многом поэтому белый островной хозяин так хорошо ладит со своим смуглым холопом. И там и там верхнине касты надменно обособлены, открыто презирая низы. Так сформирофалась Британская государственность - беспринципные подонки даже на фоне Европы. Не даром говорят: хуже войны с Брительками может быть только дружба с ними.
Пойдем дальше - на восток. Китай - конфуцианское динамическое равновесие криминальных областных князей и высшей власти. Они сосуществуют. Князьков периодически давят. Но всё это служит поддержанию равновесия. Коррупция не может исчезнуть, система без неё не сможет. В этом суть равновесия.
А вот дао Японского криминала - куда более бесприглядный. Табуированное общество, самурайский кодекс. И самурайский криминал якудзы! Но, скажи мне, как настоящий самурай может идти путём самурая, если его великую Родину как девку в подворотне изнасиловали англо-саксы? В особо грубой, извращённой форме. И продолжают периодически насиловать, кидая жалкие подачки. Поэтому якудза духовно вырождается и проиграет триадам. Отдельный мир - криминальный мир Латинской Америки. Невероятная смесь. Ацтекская жестокость посреди бразильского карнавала с вуду в католическом храме. Воровская традиция индейцев была юна и неразвита во времена их завоевания старым светом. Формирующаяся криминальная культура Латинской Америки - единственная твердая основа местного общества, на основании которой оно, возможно, прийдёт к собственной государственности. Тогда как их политическая система зависит от внешних факторов, не имея глубоких внутренних традиций, шарахаясь в маятнике сансары из одной крайности в другую.
Особняком стоит криминальная традиция пейсатых! Полная противоположность других традиционных мафий с идейным кодексом правил в основе. У пейсатых тебе и игорные дома, бордели в синагогах, когда не шаббат. И организация еврейских погромов. Поддержка режимов, пропагандирующих агрессивные формы антисемитизма. За шекель, как говорится, маму продадут. И сестренку подложат под врага в нужный момент, ха-ха-ха-ха!" - засмеялся конёк Горбунок. Впрочем больше это было похоже на звуки типа иа-иа-иа.
"В США, в 30ые, я наблюдал воочию завершение формирования генома капитализма, когда криминал и система власти стали принципиально неотделимы друг от друга на всех уровнях. От бандитов, контролирующих улицу и финансирующих систему правопорядка. До сенаторов, лоббирующих интерес больших денег и принимающих законы. И сенатор и барыга с улицы действуют в одном идейно-правовом поле. Они не противопоставляются, а являются разными стадиями социального развития. Это общественно-криминальная система, подстраивающаяся, не имеющая установленных принципов, кроме принципа денег. Эта система всё время в движении. Новые более агрессивные формы вытесняют старые. Белый криминал вытесняется негритянским, их, в свою очередь, теснят латиносы. Развитые лифты дают возможность пробиться из дворового барыги в конгресс. Спецслужбы создают террористические организации, наркокортели и сами же "борются" с ними. В итоге эта наиболее агрессивная форма капитализма завоевала весь мир. Но как и любая предельно агрессивная форма, распространившись повсюду, где только можно, она в конце сжирает сама себя...
Конёк-Горбунок замолчал, задумчиво пережёвывая травку.
"Так а что же твоя лошадка?" - напомнил я.
"А лошадка моя подалась в голливуд. Голливуд, знаешь ли, браток, тоже интереснейший феномен. Ведь в основе любой цивилизации лежит своя мифология. США были молодой англо-саксонской порослью, их мифология тогда только формировалась. И ключевая роль в этом была отведена Голливуду. Эта фабрика грёз должна была примирить, казалось бы, несовместимые противоречия в обществе. Эксплуататорское, часто откровенно бесчеловечное отношение ко всему окружающему. И одновременно с этим претензия на моральное превосходство, флагмана гуманизма и цивилизации. Эксплуатиция низменных позывов человека, жажды наживы. И напыщенные слова о чести, свободе, Боге. И Голливуд постарался на славу. В американских фильмах демократия и родные США святы. Зло же, что характерно, часто олицетворяется корпорациями (было бы слишком сложно отрицать очевидное). Вот тебе примеры. В Аватаре Кэмерона корпорации земли хотят выкачать ресурсы Пандоры и разрушить ее. Корпорация Скайнет в Терминаторе, OCP в робокопе и так далее... Злые корпорации - настоящий голливудский архитип. Распространен сюжет, когда люди пытаются добиться правды в суде против злой корпорации. Человеку незадурённому понятно, что эти "корпорации" - естественное следствие их финансово-экономических институтов. Что это зло в основе их системы. Голливуд же насаждает другой нарратив: "корпорации" как зло как таковое - неотъемлемые части мироустройства. А зло "корпораций" сдерживается в узде, вот ведь никогда не догадаешься!" - тут мой ушастый собеседник снова громко заржал по-ослиному, захлопав себе ушами по горбу на спине, задрав высоко морду, сверкая в лунном свете большими зубами с золотой фиксой - "только потому, что этому противостоят США и демократия. Любые же альтернативные модели общества, разрешающие по-другому сей вопрос - примитивные, варварские. Цивилизационные выродки. И подобные альтернативы гораздо хуже зла "корпораций". А для лучшего принятия такой параноидальной картины мира, в кино формируются соответствующие образы героев. Супергерои! Герои человека с психо-эмоциональным развитием ребёнка. Их же настоящие "герои" в жизни - вот где весь цимес! К примеру, Сорос - венгерский еврей, притворялся неевреем и шестерил у нацистов, терроризируя других евреев. Или вот тебе, Айн Рэнд - Алиса Розенбаум (я знал её лично) - курица кликуша. Высмеивала большевизм и коммунизм. А в итоге в своем "Титане, наложившем в штаны" с точностью описала нынешнее западное ультраглобалистское общество..."
Горбунка постоянно уносило в сторону. "Ты говорил про свою любовь..." - снова напомнил я.
"Ах да... Помнится в каком-то фильме, один друг поздравлял другого с рождением дочки, и желал, чтобы у неё были большие крылья, когда она вырастет. А второй ему ответил: ей будет гораздо проще, если у неё будут большие сиськи... Так что свои крылья моя кобылка променяла на силиконовые сиськи... За её внешностью ничего не было. Моя страсть к ней была разрушительна для меня. И теперь уже в прошлом. А я вернулся на Родину, в Россию, в 80-ых...
Тут уже были совсем другие времема. Время робингудов и поэтов, строитетелей дивного нового мира, коммунизма безвозвратно прошло. А жаль, эххх, как жаль... 80-ые... В стране советов власть и криминал уже прочно срослись к тому времени. Криминально-властные группировки были в КГБ, министерствах, ЦК КПСС. Боролись и конкурировали, кто раньше и выгодней продаст Родину. Одновременно в страну активно просачивался западный бандитский капитал. Он проникал преимущественно через иностранный отдел ЦК КПСС. И имел порядочных вы****ков своими прислужниками - Яковлевы, Гайдары, Чубайсы... Они и взяли верх в 90-ые, это были их годы. Но рано было сбрасывать со счетов старые криминальные кланы, наследовавшие древние воровские традиции России, эволюционировавшие сотни лет. К концу 90-ых "кэгэбешные" группировки, перегруппировавшись, объединившись с новыми капитало-олигархическими, таки одержали верх. Это замедлило процесс распада России. Но эти "старые" кланы также были паразитическими, им также было выгодно разрушение Советского Союза до того. В итоге в России был сформирован колониальный капитализм с огосударствленным финансовым бандитизмом. Да-а-а-а... Советский Союз распасля, когда противоречие идеи и реальности стало непримеримым... Запад же построен на таком противоречии. Ну а я теперь наконец дома. Брожу по весям по родным, щиплю травку. Все-таки самая лучшая, самая сочная травка - на Родине."
Я услышал крики - "Коля! Коля!".  Меня звали мои друзья. "Ладно. Мне пора" - сказал я Горбунку - "бывай, братан. Не вешай уши!"
"Покедова, мой остроумный друг!" - ответил конёк и посмотрел на луну - " пойду купаться с Красным Конём. Кореш мой. Мы с ним любим ночные купания. А сегодня особенная ночь." - подмигнул мне Конёк Горбунок, а я поспешил назад к дорожке.

Вскоре я нагнал своих друзей, немного взволнованых моим долгим отсутствием. Они стояли рядом с деревом, на котором была старая табличка с накорябанной выцветшей надписью "Лес шептунец. Полигон". "Ты сильно не отставай. Забрались мы в дебри порядочные, не помню даже, когда ходил здесь сам в последний раз" - сказал Огарок. И показав на табличку на дереве, он поведал мне, что про этот "Лес шептунец" ходит много страшных историй и имеет он дурную славу. Мы двинулись дальше. А Огарок продолжил - "Это местные байки. Не знаю, сколько здесь правды, сколько вымысла... Будто бы был в советское время в институте отдел секретный. Разное для военных и гэбэшников делал. И как-то спустили им тему - охранную систему для объектов в лесу разработать. Такую, чтобы незаметно так, но от места нужного в лесу людей праздно шатающихся отваживала. Вот и придумали в этом отделе "Лес шептунец". А суть такая была. По периметру вокруг охраняемого объекта размещались микрофоны. На деревьях, на пнях, незаметно. А также скрытно размещались и звукоизлучатели. Когда кто-нибудь входил в охраняемый периметр, звуки шагов улавливались микрофонами. По сигналам с микрофонов вычислялось, что это человек, а не лось там какой-нибудь или другой зверь. Далее определялось направление движения вторженца. И когда наш незадачливый "грибник" проходил мимо отдного из спрятанных динамиков, тот с небольшой задержкой выдавал какой-нибудь звук. Треск ветки, рык животного, а то и оханье навроде загробного. "Грибник" оглядывается - а сзади никого. Потом это повторяется. Не по себе человеку становится! Страх пронимает! Лес дремучий! И даёт наш "грибник" оттедова дёру по-быстрому. Так "Лес шептунец" обкатывался, совершенствовался. Пришла перестройка, всё полетело к чертям. Раньше в пультовой, где стояло оборудование "шептунца", дежурил постоянно человек, смотрел за работой аппаратуры. Теперь же отдел разбежался. Аппаратура "шептунца" работала в автоматическом режиме. И вот как-то раз пошли в здешний лес два грибника-торчка - любителя грибков глючных. Нашли, видать, этих грибков, полакомились. И забрели, горемычные, в периметр "шептунеца". А аппаратура-то работает. В автоматическом режиме, никто её не контролирует. Что там произошло с этими ребятками, точно не известно. Только один из них вышел таки в город через несколько дней. Был он голый, весь измазанный калом. Кукушкой тронулся совсем. В психушку его положили. А второго так и не нашли. Правда поговаривали потом, что у совхоза "Путь зари" неподалеку отсюда объявился йети. Крал у них в совхозе еду, самогон. А однажды изнасиловал бухгалтершу совхозную, когда та в лес по грибы пошла" - ухмыльнулся Огарок - "при том, что бабке было уже нормально за 60! Ходили также слухи, что шептунцом заинтересовались некие "инвесторы" заграничные, имеющие в том числе опыт применения психоделических веществ на людях. Поговаривали также, что на основании своего опыта они "шептунца" доработали. Может выдумки, а может и нет... Одним слово, Коля, "Лес шептунец" этот пользуется дурной славой. Мало ли что тут причудиться может...
Огарок закончил свой рассказ про поверия относитльеного здешнего леса, а я не стал рассказывать друзьям про Конька-Горбунка. Дорожка, по которой мы шли, петляла в лесу. Вдруг деревья расступились. И мы вышли на просеку, изрытую небольшими ухабами. Дурнота прошла, я был снова в порядке, хотя ноги немного подгибались. В небе висела невероятная луна. И небо было невероятное, тёмное. И бесконечно глубокое. Как-то странно глубже, бесконечнее, чем обычно. Мне почему-то вспомнилась Луна-25. Скоро она полетит сквозь этот бездонный космос, одна. Каково ей там будет? Каково это лететь одному сквозь космос. Когда вокруг на сотни тысяч километров ни души. А тебе ещё и норовят всадить нож в спину всякие упыри, чтоб лучше летелось. Но ужаснее всего то, что за тобой, возможно, уже никто не полетит! Что ты - последняя Луна - номер такой-то. Что больше никогда не полетит уже в космос Луна-26. И что же тогда, всё напрасно было...?
Вывело меня из подобных раздумий то, что просека закончилась. Мы снова подошли к стене деревьев, освещаемых луной, решив передохнуть и накернить. Толик вытащил из рюкзачка бутылку водки и три стекляных граненых стакана. "Жидкопаёк от деда Саша" - сказал он и икнул. Все взяли по стакану. Толик щедро наполнил стаканы, мы чокнулись. Странное дело: когда ты в говно, почему-то уже не приходит в голову мысль, что пора бы и придержать лошадей. Вот, например, стакан назад ты ещё мог подумать, что не надо бы сегодня совсем уж обсираться... И вдруг наступает момент, когда эта мысль в принципе перестает родиться в твоей голове, хотя как раз была бы кстати... Ну в общем мы выпили. Выпили за трудное дело борьбы с алкоголизмом.
Проглотив огонь, дав ему растечься внутри себя, Огарок положил мне руку на плечо и спросил растягивая - "Порядок?". Мне показалось, что его интересовало не столько моё состояние, сколько то, что взявшись за моё плечо, Огарок держался, чтобы не упасть. Впрочем и у меня плыло перед глазами. И ноги подкашивались у нас обоих. Мы как-то незаметно уже порядком убрались. А ведь нам ещё предстояло спасти Акимыча и Родину от коварных массоно-упырей. Толик же немного бравировал тем, что был трезвее нас с Огарком. И сейчас посмеивался над нами, что нас так развезло. Но вдруг, закашлявшись, скривился. А потом резко согнулся и  блеванул. Обильно оросив подстилающую поверхность, Толик отплевывался и вытирал рукавом рот.
"Вместо тысячи слов... Ну как, прочистил чакры? Признавайся, в этом твой секрет, дружище!" - злорадствовал я. "Это точно" - сказал Огарок, разглядывая свои запачканные разлетевшейся блевотиной Толика туфли и штаны. Он стоял ближе меня к извергавшемуся Толику. Мы все втроем обнялись, похлопывая друг друга по спинам в порыве хмельного дружеского веселья, а потом попробовали двинуться дальше. Но тропинки не было. Она, кажется, постепенно растворилась еще на просеке. А мы даже и не заметили и теперь стояли, раздумывая, куда идти дальше. Тут налетел ветер. Он зашумел в листве яблони, стоявшей рядом. Ветви ее закачались, лисья зашелестели. И я отчетливо услышал ласковый женский голос: "Ребятушки, отведайте моих яблочек". Сомневаясь, не причудилось ли это мне, я посмотрел на своих спутников. Взгляд у них был такой же сосредоточенно-удивленный. Что тут сказать? Особенная ночь... Мы сорвали по яблоку. Яблоки были очень вкусные и сочные. Их сочная мякоть будто придала мне сил, отпустило тяжелое отупение от выпитого, голова прояснилась. Настоящие молодильные яблоки.
А яблоня снова зашумела на ветру ветвями. "Ступайте ребятушки с Богом", сказала яблоня и ветви её, закачавшись, приоткрыли нам еле заметную дорожку. Мы двинулись по ней змейкой друг за другом, как вдруг в небе прямо над нами сверкнула огненная нитка метеорита. А через минуту мы вышли на опушку, посреди которой стояла изба. Из мощных брёвен, приземистая, старая. Прямо над избой, весела огромная инфернальная луна, заливая светом окружающий мир.

IX. Гена.

"Бля" - произнес Толик, глядя на избу. "Сегодня я уже больше ничему не удивляюсь". Присмотревшись, замечаю, что у двери на пеньке сидит косматый седой дядька. Вылитый леший.
"Доброй ночи, путники" - молвил он. Мы поздоровались и представились. "Гена" - сказал леший - "Далеко ли путь держите?"
"В город мы путь держим, дедушка. С дороги немного сбились, не покажешь дорогу?"
"Что ж, может и покажу, если дедушку немного развлечёте. Заходите, гости будете."
Гена встал с пня, скрипнул старой деревянной дверью, приглашая нас внутрь. Пригнувшись у приземистого входа, мы зашли. В избе под потолком горела светодиодная лампочка, давая не много, но достаточно света. Прежде всего бросалась в глаза большая русская печь с лежанкой на ней. Напротив печи, рядом с дверью под окошком был стол и шкаф со всякой утварью. На столе стояла оловянная тарелка с зеленым луком и чесноком, кружка, в целофановом пакетике лежал чёрный хлеб. Сбоку от печки был письменный стол с настольной лампой. Рядом с ним стоял большой шкаф с книгами, на полу стопки журналов в человеческий рост. У противоположной стены стоял комод с зеркалом. Вокруг зеркала висело несколько старых фото и образов.
"Проходите, путники" - позвал нас к столу Гена. Он достал из шкафа стаканы и расставил их на столе, а из под стола трёхлитровую банку. Половником разлил из банки в стаканы - "Берите стаканы. Добрый первач. За встречу, ребята". Мы выпили и закусили луком с хлебом.
"Куда так поздно через лес идёте? Заблудиться-то не мудрено." - спросил Гена.
"Друга мы идем вызволять. А заодно и землю нашу русскую от нечисти спасать!". И в двух словах мы обрисовали ситуацию.
"Да... Дело ваше благородное! Не напрасно вы ко мне забрели, ребятки. А деда Сашу я знаю. Мы с ним ещё с молодости друзья. Я ведь по молодости тоже в институте работал. Занимался суперсимметрией, компактифицированными измерениями и подобным... Дед Саша хороший мужик. Только святая вода его - полное говно. Вернее моча. Ха-ха-ха.
"Так ты это... Наш брат учёный... А как же ты здесь оказался?" - говорю.
"Наверное, из-за женщин, друзья мои... В моей жизни женщины были главный наркотик. И проклятие. Очень я влюбчивый был. Полюбил по молодости, помнится, одну студентку-врачиху. Красивая была. И шалава. Я от этого с ума сходил. Долго не отпускало меня, влекло к ней. Ну в итоге и попал в дурку. Месяц там продержали. Вышел. Потихоньку стал в себя приходить, дальше жить. А через какое-то время встретил Маринку, проституткой она была. Так мы с ней и познакомились - я снял ее на ночь после первомайской демонстрации. Любовь у нас закрутилась. И я поехал к её сутенеру отбивать её. Долг её отдал и сказал, чтобы он подальше держался. Сутенеру, понятно, такой расклад не понравился. Но только я с топором приехал. Зарублю, говорю, я дурак. У меня и справка есть. Он струхнул и отстал. Поженились мы с Маринкой. Да только шлюха она и есть шлюха. Стала опять потихоньку прежним заниматься. Застукал я её как-то за этой "подработкой". И зарезал мужика, который с ней был. Чуть было и её не порешил. Да отвёл Бог руку. Отсидел 7 лет. А потом, как вышел, понял, что не могу так больше жить. В этом океане страстей, обид и измен, за ценою ломая гроши, создавая свой рай в шалаше. Вот и ушёл в лес. Живу здесь уже лет 20.
"Да, дедушка" - произнес Толик- "совсем у тебя тут глухомань-то, от цивилизации изоляция. Не легко, наверное."
"Оно и так, да не совсем. Мобилок и прочего говна у меня тут нет. Но зато выписываю себе журналы Мурзилка, Наука и Жизнь." - сказал Гена и показал пальцем в угол, где у письменного стола лежали столбы и башни из журналов и книг- "Вот давеча в Науке и Жизнь интереснейшая статья была. Где-то у меня тут лежало..." - Гена стал искать на журнальном столе, полках и журнальных стопках - "Вот оно, нашёл. Аналитическое исследование сексофутуролога Велимира Елдасуева про взаимоотношение полов и будущее сексуальных отношений в человеческом социуме. Оформлено в виде небольшого эссе. Называется "Бордель 2033":
"Вот послушайте" - сказал Гена и зачитал, надев очки и встав под лампочкой - "В сексуальной сфере человека последних лет можно выделить следующие тенденции. В первую очередь отметим рост доступности и простоты диагностики половых заболеваний. В ближайшем будущем вполне можно представить следующий сценарий. Клиент приходит в бордель, выбирает понравившуюся девушку, уединяется с ней. Далее, перед половым контактом каждый на глазах партнера берет ватной палочкой у себя мазок из уретры, ротовой полости (возможно, ануса), передает мазок партнёру, а тот вставляет его в свой личный карманный секвенатор-анализатор. В течение нескольких минут анализ днк мазка готов. И клиент борделя и девушка получают на своих личных секвенаторах информацию о наличии половых заболеваний партнера. Безусловно, это будет способствовать снижению риска передачи половых инфекций.
Другая заметная тенденция последних лет - рост роли информационных технологий и кибернетизации. При одновременном неуклонном росте цены сексуальных услуг по отношению к прожиточному миниму и минимальному размеру оплаты труда (как минимум, если говорить о мегаполисах). При сохранении таковой тенденции, бордели с обычными ****ьми заметно подорожают в ближайшем будущем. Что, в свою очередь, будёт все более активно способствовать кибернетизации в сфере сексуальных услуг. В ближайшем будущем можно ожидать, что робошлюхи смогут давать мужчинам довольно насыщенные и реалистичные ощущения, причем за меньшую цену. Представим следующий вероятный сценарий. Клиент приходит в кибербордель. Первым делом он выбирает базовые параметры пропорций и телосложения из роботел в наличии. Далее, параметры выбранного роботела подгоняются для наилучшего соответствия желаниям клиента. Скажем, размер сисек, варьируемый закачиванием дополнительного силикона или его откачкой. После чего клиент выбирает парамерты личности ИИ робошлюхи, темперамент. Например, с помощью приложения Яндекс.Любовь (на правах рекламы). Таким образом, можно будет приятно побеседовать между совакуплениями. При оплате премиум аккаунта в приложении можно будет сохранять несколько избранных "личностей" девушек, с памятью о твоих прошлых посещениях борделя.
Теперь представим себе следующую ситуацию. Некий мужчина посещает робобордель в течение длительного времени и каждый раз пользуется одной и той же ИИ оболочкой, сохраняющей память о прошлых встречах. Через некоторое количество таких встреч с одной и той же ментальной оболочкой, последняя, вполне возможно, будет "знать и понимать" данного мужчину, как ни одна другая женщина на свете. А теперь давайте признаемся себя честно, мужчины. Допустим, у Вас есть возможность выбрать (купить) себе спутницу (пускай и электронную) жизни, которая Вас "понимает", "ценит", "любит", как никакая другая живая. Притом Вы можете поместить ее в кибер тело, выбрав его параметры по своему вкусу. Неужели Вам не кажется такой вариант весьма привлекательным? Неужели многие мужчины именно так и не поступят? Автор считает такое развитие событий вполне вероятным. Автор допускает также, что одна из распространенных статей кредитования населения в будущем - будет кредит на покупку себе идеальной кибер спутницы жизни, кибержены.
Статистика говорит нам, что около 60% современных российских женщин в возрасте от 18 до 40 лет живут в той или иной степени за счет финансово-сексуальной эксплуатации мужчин. Появление робопроституции оставит большинство этих женщин без доходов. Ибо довольно очевидно, что при достижении определнного уровня технологий, среднестатистическая женщина конкурировать по показателю качества-цена с робошлюхой не сможет. Искусственные женщины вытеснят настоящих не только в области удовлетворения сексуальных желаний мужчин, но и, возможно, в области "духовной". А подобное развитие событий ставит очень серьезные вопросы, о которых стоит задуматься, как современным мужчинам, так и женщинам. Ведь никакой робот не сможет заменить действительно близкого человека."
Гена закончил читать журнал и положил его на стол. Сняв очки, после небольшой паузы сказал - "В общем, ребятушки, неплохо я живу. Здесь я обрёл покой. Жить подобным образом, друзья мои, можно только удалившись от мирской суеты. Успокоить и очистить свой дух, освободить разум от лишнего, развить и натренировать его подобно совершенному механизму. Каждое утро, посвятив час-два трудам по хозяйству, я пару часов читаю что-нибудь из теоретической физики или математики. Прекрасно дисциплинирует и побеждает ленность ума. А кроме того, даёт правильный настрой и сосредоточенность на весь день. Вообще  книг много читаю. Людьми было написано много хороших книг. И, можно так сказать, медетирую...
"Как тибетский монах что-ли медитируешь?"
"Ну почему же тибетский. У нас в этих местах, в северно-русском православии так сказать, издревле люди отшельниками жили. Ну навроде Сергия Радонежского. Вот этой же медитацией они и занимались в общем-то, вдали от мирской суеты. Часто легенды о них ходили. Например, что Сергий Радонежский находил общий "язык" с дикими зверями.
" А ты, Гена, умеешь так??"
" Нет. Такого не умею. Вот и палец мой тому в память." - Гена показал нам кисть левой руки, на ней не было среднего пальца- "Лет с пять тому назад с медведем в лесу повстречался. Я пошёл в лес прогуляться, грибов пособирать. Была ранняя осень. Лес багрянцем окрашен. Красота. Ягод, грибов уродилось. Хожу, значит, собираю. И тут вижу - метрах в двадцати от меня - Он. Медведь. Затаился, наблюдает за мной. Ощущение, скажу вам, сильное. Бежать некуда, да и смысла нет. И на дерево лезть тоже вариант плохой. Стал я потихоньку от него пятиться... Бочком так, в сторонку. И тут ветка под моей ногой как хрустнет. Медведь тут заревел и на меня попёр. Всё, думаю, трындец тебе, Гена. Тут вижу - два дерева растут рядом совсем, из одного, считай, места растут. Между деревьями этими медведю не пролезть, узко. И в ширину эти два дерева, от края одного до края другого -  метра полтора. Ну и спрятался я за этими деревьями. Медведь пока на своих четырёх лапах, туша эта огромная, пока его обежит, пока развернется. Я же гораздо быстрее и ловче него за дерево забегаю, смещаюсь, так что деревья эти всё время между нами. Ух и ревел мишутка, бегал вокруг, а поймать не может. Долго я от него так за деревьями этими скакал. Устали мы оба. И тут он как ломанется сквозь. Да и застрял меж деревьев. Но палец успел мне когтями отхватить... Так что просветления такого, чтобы со зверями разговаривать, я не достиг. Но все-же кое чего могу добиваться внутренней концентрацией - "медитацией". Помимо священного освобождения разума от пут бренной материи, я могу в некоторой степени контролировать физиологические функции своего организма. Этим, кстати, древние йоги славились. Скажем, обычный человек не может напрямую задавать ритм своих сердцебиений, но это не значит, что это невозможно. Вот вам пример. Ты не можешь активировать мускулатуру пещеристых тел своего хера. Проще говоря, вызвать стояк так же, как поднять руку. Но ты можешь начать думать о бабах, и хер встанет. Так и в остальном. Концентрируясь на определенных ощущениях, мыслях, приводя себя в определенный настрой, можно добиваться конкретного физиологического отклика тела, управляя в итоге сердечным ритмом, вегетативной системой, перестальтикой наконец. Такие контролируемые, осознанно вызываемые ощущения я называю мыслеформы. Их можно реконструировать и вызывать, используя подходящие ощущения прошлого опыта. Главное - предельно чёткая концентрация и контроль конфигурации мыслеформы. Тогда переживание, чувствование такой мыслеформы, воздействуя на определенные области коры головного мозга, будет вызывать нужный отклик нервной системы. Вот такой ещё пример. Допустим, у человека сердечно-сосудистый или гипертонический криз, паническая атака, отравление. Возникает ускоренное сердцебиение, потливость, появляется невротический страх. Нарямую повлиять на биохимию организма, вызвавшую расстройство, нейтрализовать и связать в крови нежелательные вещества человек не может. Но нужной мыслеформой, концентрацией на определенных ощущениях может запустить процессы релаксации в мозге, которые приведут к выработке медиаторов, отвечающих за торможение нервной системы, нивелируя криз.
Ещё сложнее, но вызывает и более сложный, интересный отклик, концентрация на комбинации из нескольких мыслеформ... Но для таких финтов надо быть Сергием Радонежским, полагаю, хэх." - усмехнулся Гена. А потом, посерьёзнев, продолжил - "Человеческий разум - божий дар, возвышающий человека над обычной материей, то, что отличает нас от животных. Задача человека, общества в целом, развивать этот дар. Искоренять невежество. Я верю, что когда-нибудь, на Земле утвердится такое общество. Уже насовсем. А со временем, возможно, и на других планетах. Общество - главная цель которого будет духовное развитие человека."
"Напоминает философию Николая Фёдорова" - сказал Огарок.
"Именно так, друг мой. Совершенно точно подмечено. Всегда приятно иметь дело с образованными людьми. Ну давайте выпьем что-ли." Предложение не встретило возражения присутствующих и мы выпили.
"Дам я вам в дорогу, ребятушки, своей святой воды. От деда Сашиной толку мало. Он "её" у отца Евгения освящает (а то и через себя пропускает, для пущего эффекта). Вот только отец Евгений много лучше кагор пьёт да в преферанс режется, чем воду освящает. А вода настоящая святая получается, когда заряжается от предметов с большой "психической энергией", как говорится. На этот счёт у меня есть теория. Я уже говорил, что по молодости физикой занимался. Так вот - предметы с большой психической энергией - те, в атомных ядрах которых присутствуют сильные возбуждения, связанные с компактифицированными размерностями. Более выраженно это наблюдается в многонуклонных системах. Поэтому некоторые иконы обладают большой "психической энергией" - будучи сакральными предметами концентрации психической энергии людей, они ещё и содержат свинец в составе белил. В ядрах которого возбуждаются компактифицированные резонансы. Кстати, подобным образом, по-моему, объясняет во многом и феномен тёмной материи. При суммировании по большим областям пространства вклад возбуждений в компактифицированных измерениях дает заметный вклад в гравитационный потенциал. С известными нам четырьмя взаимодействиями такие возбуждения связываются весьма слабо. И потому практически не наблюдаемы. Но всё же существуют ненулевые недиагональные матричные элементы взаимодействия этого поля и электро-магнитного, а потому эти компактифицированные возбуждения могут влиять на окружающий мир. Сильное душевное, психическое напряжение тоже может проявляться в заметном возбуждении компактифицированных резонансов, степеней свободы ядер, содержащихся в близлежащих предметах. А после эти предметы могут сами возбуждать-заряжать окружающие предметы. Хотя через какое-то время могут и "разрядиться" из-за постепенной диссипации резонансов... Вот здесь, в этом месте я освящаю воду." - и Гена подвёл нас к комоду. Подойдя ближе, я получше разглядел старые фотографии, висевшие по краям зеркала. Здесь было старое черно-белое фото Гагарина, а также несколько старых фотографий людей, пара из них фронотовых.
"Фотографии отца, матери, деда" - сказал Гена - "Дед под Сталинградом погиб". Рядом с зеркалом на стене висела выцветшая икона. Под зеркалом на комоде лежала древняя советская мягкая игрушка Чебурашки и кусок камня. И стояла пятилитровая пластиковая бутылка воды.
"А это кусок усов товарища Сталина" - показал он на каменный осколок - "усов от памятника Сталину, что тут у нас на канале стоял, да Хрущёв, пёс шелудивый, снёс. Мы с другом Васькой в детстве нашли в том месте несколько осколков памятника. Мне - усы достались, Ваське же кусок шинельного сукна... Вот тут все мои предметы силы. Воду ими я и заряжаю, ребятки." - показал на пятилитровую пластиковую бутылку Гена - "возьмите воду с собой. Вам она пригодится."

X. Бой на реке вонючке.

Естесвенная нужда повела меня на улицу. Отойдя немного от избушки, я удовлетворил запросы  организма. В голове крутились мысли о борделях будущего. Немного поодаль, за деревьями, я разглядел отсветы луны на водной поверхности. Вода манила к себе. Пройдя метров тридцать, я остановился на берегу небольшой речушки. Темная гладь её была спокойной. Лунная дорожка так лениво покачивалась, будто это была даже не вода, а нефть или масло. Вдруг тишину нарушили звуки всплесков. В той стороне поверхность реки казалась особенно темной, но я разлечил какое-то движение и отблески лунного света в потревоженной воде. А через несколько мгновений из воды вышла обнажённая нимфа. Она была прекрасно сложена. Изгибы её тела гипнотизирующе двигались, влажная кожа поблескивала. Я как завороженный смотрел на неё не шевелясь. А она, выйдя из реки, подошла вплотную ко мне. У самых моих глаз оказались сияющие сатанинским огнём глаза. Она сказала: "дайка я тебя поцелую". И прижалась ко мне. От её волос исходил дурманящий аромат. Её молодая грудь прижалась к моей груди, отбирая мою волю и способность мыслить. Разжигая внутри адское пламя. Её губы... Они почти каснулись моих губ, я почувствовал на лице её дыхание... Ноги подкашивались, я летел в пропасть, хотел вдохнуть, закричать. И не мог. Каким-то отчаянным усилием воли я вырвался из этого наваждения, из её почти захлопнувшихся объятий. И не оглядываясь побежал назад к избе.

Думаю, когда я вбежал в избу, вид у меня был презабавный. Гена посмотрел в мои выпученные глаза и сказал - "Похоже, началось. Сегодня, ребята, особая ночь. Пойдём, нам надо спешить." Взяв бутылку святой воды, мы вышли из избы и направились вдоль границы леса за Геной, который отрывисто говорил- "Нечисть пошла в бой. И многое этой ночью решится! Нам понадобится оружие. Много! Там за погостом у меня в сарайчике схрон."
Вдруг из под ног у Гены полетели клочья травы и дёрна, из земли высунулась рука, вернее, только кости руки, как у скелета. Рука попыталась схватить за ногу Гену, но он с силой зафутболил эту руку в кусты. "Руссиш швайне!" - раздались из-под земли визгливые ругательства. "Мудило баварское. Полезли окаянные... Здесь в 41-м проходила линия фронта. Много костей фашистских лежит в этих лесах. И сегодня эта нечисть просыпается, вылазит. Надо загнать эту нежить назад." Тем временем мы подошли к низенькому покосившемуся сараю. Гена открыл старый амбарный замок и мы зашли внутрь. Развернув мешковину, лежавшую на ящиках, Гена стал выдавать нам оружие - "Этого добра в здешней земле тоже осталось порядочно". Мы вооружились двумя мосинками, гранатами, немецким мг-42 с ящиком и лентой, а также прихватили стоявшие у стенки две лопаты. На мешковине остался лежать ппш и несколько дисков к нему. Толик потянулся к ппш, но Гена с улыбкой произнес- "Этот не трогай. Ппш мой, сынок!. Ты парень здоровый, будешь орудовать пулемётом." Также он снял со стены вязанку колей - "Осиновые. Тоже пригодятся". Гена велел нам захватить также и средних размеров пластиковый кейс.
Когда мы вышли из сарая, из земли вокруг, то тут, то там уже вылетали новые клочья земли. Повсюду были слышны стоны и загробные вопли. "Бегом! К тропе!" - крикнул Гена и мы побежали. Но тут наш путь тернистый преградил вывалившийся из кустов пулемётчик Фридрих. Прошедшие десятилетия в русской землице отразились на скорости его движений и координации не лучшим образом. Прежде чем мертвяк успел взять нас на прицел, точный выстрел Огарка в морщинистый зеленый лоб угомонил фашиста. Но за кустами на нас уже пёрли новые некрофашисты. Завязалась перестрелка. Путь к тропе был отрезан, мы отступали, а напирающая нечисть оттесняла нас к реке. Мы заняли оборону на небольшом пригорке. В десятке метров за нашей спиной была речка. Сбоку была топь. А с двух других сторон наседали фашисты. В общем, отступать нам было некуда.
Толик неплохо управлялся с пулеметом и выкашивал шквальным огнём наступающие цепи мертвяков. Мы с Огарком стреляли из мосинок. А так же метали гранаты в упырей, залёгших под пулемётными очередями Толика. На какой-то момент нам даже показалось, что натиск нечисти сломлен. Но тут стали подходить резервы некрофашистов. Командовал ими почему-то дохлый Дэвид Боуи, ехавший в трехдверном немецком командирском кабриолете. Мерзкий козёл с синей кожей со следами разложения, он был в обтягивающих кожаных штанах и расстёгнутом ссовском кителе на голое тело. Изо рта у него капал слюна и валил дым. Глаза светились как красные угли. Вёл он себя очень развязно, беспрестанно орал "Шнелля, шнелля", подгоняя напиравших мертвяков. Заработали минометы. Разрывы мин ложились всё ближе к нам. Огонь стал таким плотным, что мы едва могли поднять голову. Ночное небо разрезал пронзительный вой пикировщиков. Земля содрогалась от взрывов. Потроны и гранаты у нас подходили к концу. В довершение ко всему послышался грохот и лязг гусениц, во всполохах осветительных ракет мы увидели надвигающуюся громаду танка. "Фая, фая, фая" - теперь надрывался Боуи. Мы попытались забросать надвигавшийся танк гранатами, но это не помогло. Положение было отчаянным. Танк остановился перед пригорком, навел на нас своё орудие, выстрелил и... Снаряд разорвался в стволе ржавой танковой пушки, разлетевшейся стальными полосами от основания, из люков повалил дым. "Сейчас или никогда!" - сказал Гена, открывая пластиковый кейс, который мы притащили с собой. Внутри оказался квадрокоптер. Гена прицепил к нему пятилитровку святой воды и последнюю гранату. "Поддержите огнём, ребята, не жалейте патронов. Это наш единственный шанс" - прокричал Гена, отдавая Огарку свой ппш. Мы начали палить, коптер, выполняя команды Гены, пошёл вверх и в сторону, поднимаясь над атакующей нечистью. "Поднимем повыше. Сейчас я нажму эту кнопку - сработает граната и распылит святую воду. Вот так!" - кричал Гена. Взрыв! В небе в лунном свете засияла ночная радуга из капелек распыленной жидкости, постепенно оседая на землю. Это срабатало. Нежить завизжала, замирая и дымясь. "Вперёд к тропе! Ураaaa!" - скомандовал Гена и побежал. Мы бросились за ним, оставив пулемёт и винтовки, т.к. патроны всё равно уже кончились. Остался только ппш с последним диском в руках Огарка. Мы же с Толиком вооружились лопатами, глуша ими по пути застывшую некрофашистскую нечисть. Пробегая мимо командирского автомобиля, я с размаху снёс лопатой голову мерзкому козлу Боуи. Голова полетела в чащу то-ли всхлипывая, то-ли пискляво напевая что-то вроде "ashes to ashes". Добежав до тропы, мы остановились передохнуть. "Держите путь прямо, по дорожке. И выйдете в город. Удачи, ребята" - сказал нам Гена. "А ты как же? Пошли с нами!" "У меня ещё здесь дела - надо вбить колья в эту мертвячину, пока она не очухалась. Похоже, такая наша судьба - вечно отражать прущую на нашу землю нечисть, снова и снова. Давайте, мужики. Не теряйте времени."
С полчаса, а может и дольше, мы молча шли по тропе быстрым шагом. Напряжение боя медленно отпускало, но ещё долго у меня в ушах стучало сердце и адреналин гнал и гнал вперёд. Лишь ближе к концу пути через лес я остановился отлить. Парни ушли дальше, а я увлёкся тем, что старался струёй оросить ствол дерева напротив как можно выше. Вдруг за моей спиной раздался треск ветки. Я резко оглянулся. Никого не было. Я настороженно повернулся назад, чтобы докончить опорожнение мочевого пузыря. И тут за спиной раздался отчетливый звук, как от пробки, наподобие винной, выдёргиваемой из бутылки... Это заставило мою память исторгнуть из своих глубин один дурацкий анекдот, на лбу выступила испарина. Я сказал про себя: "Да ну нахуй!". И с криками -"Мужики, подождите меня!" бросился вслед за своими товарищами.

XI. Егор.

И вот лесные дебри закончились, мы вышли на улицы спящего города. Он был безмятежен и тих. Мы пересекли перекрёсток, рядом с которым стояло старое одноэтажное, 50-ых годов постройки, здание общественной бани. Далее за оградой находился храм. Он был построен не так давно. В нулевые. Сначала огороженная территория вокруг храма была поскромнее. Между храмом и баней помещался сквер. Потом товарищи попы, по-видимому, решили, что нечего этому скверу вот так стоять, звенеть над праздными гуляющими без толку тополями, и включили его в лоно церкви. Теперь церковный забор простирался и на сквер и упирался в здание бани. Луна всё также колдовски висела в небе. Её луч отражался в центральном куполе храма и создавалось ощущение, что этот купол прожектором светит на баню. Проходя мимо бани, мы увидели, что она не была закрыта в этот поздний час. Над входом горела неоновая надпись: "Оставь одежду всяк сюда входящий. Свинг шабаш!" Изнутри доносились женские визги, шлепки, хохот. И пьяный голос закричал: "Кирюшка! Брось трепаться! А ну наподдай! Вжарь им как следует!" И громкий визг, то ли человечий, то ли свинячий, последовал вслед за этим. Сразу за баней, за церковной оградой сидел молодой поп, курил папиросу и задумчиво смотрел печальными глазами в небо на ко всему приученный диск. Когда мы поравнялись с ним, я через ограду сказал:
"Доброй ночи, батюшка. Хорошо тут у вас, однако, шабаши всякие весёлые!" Он перевёл на нас свой взгляд, будто только очнувшись, и ответил:
"Какой я тебе к чёрту батюшка. Послушник я обычный. А про это ты верно подметил, браток" - закончил он, переведя глаза на баню. Он вышел к нам за ограду, мы вместе закурили и разговорились. Молодой послушник поведал нам свою историю. Звали его Егор. Он несколько лет назад закончил физтех. В последние годы учебы сильно увлекся машинным обучением, нейросетями и подобными новомодными приблудами. После окончания института устроился на работу в ИТ контору. Там он занялся довольно интересным проектом. Виртуальная среда, ну на вроде игры что-ли, к которой пользователь подключается удалённо. Эта среда эмулировала графическое окружение в виде костра на берегу реки. Вокруг костра стояло несколько человек. Это были ИИ модели разных знаменитых учёных прошлого. Аристотель, Ньютон, Ломоносов, Эйнштейн, Лобачевский и другие. Была там и женщина - Софья Ковалевская. Первая в мире женщина - профессор математики. А кроме того, она была женщиной весьма приятной наружности. Суть этой симуляции заключалось в том, что пользователь, обычно вечером, после работы, обычно попивая пивко или водочку, мог расслабиться и пообщаться в непринужденной обстановке с умными "людьми" на разные темы, будь то наука, философия и вообще за жизнь. Эдакий культурный отдых для ценителей. Пользователь выбирал состав компании по желанию, эта компания была на одной волне с пользователем - они тоже отдыхали, выпивали и проводили время за интересными беседами после дня, полного разных забот. А если вдруг захочется женского общества, то подключался персонаж Софьи Ковалевской. Одной из особенностей проекта было то, что ИИ модели персонажей всё время обучались и совершенствовались при общении с живыми людьми. Эта онлайн платформа называлась "Обо всём с пацанами". Проект захватил Егора и развивался весьма неплохо с его точки зрения. Он много и упорно работал, работа ему нравилась. Егор постоянно проводил время в симуляциии, отдыхал там, болтая с персонажами за стаканчиком чачи. ИИ модели персонажей всё более обучались, с ними становилось интереснее. Создавалось ощущение, что им действительно приятно вот так просто стоять у костра и беседовать с тобой и между собой. Что им действительно нравится бухать. После работы. Не смотря на то, что с утра самочувствие может быть не очень. Как настоящие люди. После официального выхода проект не пользовался особой популярностью. Егор переключился на другой проект - для гидрометцентра. Отечественные прогнозы погоды благодаря совершенствованию техники, космической и наземной, становились в последние годы более технологичными, но почему-то всё дальше от действительности. В росгидрометцентре решили использовать последние веяния времени и освоить технологии машинного обучения для повышения точности прогнозов. Эта задача и была поставлена группе Егора. Помимо очевидной процедуры обучения нейросети на имеющихся массивах погодных данных в России за последние лет сто, Егор решил использовать ещё один интересный подход. Он когда-то читал книжку, в которой автор утверждал, что особенности народного характера, обычаев и т.д. формировались сотни лет под действием факторов, обусловленных средой - географических, климатических. Егору показалась интересной и запомнилась эта теория. И сейчас он решил добавить обучение погодной нейросети на огромном пласте русской литературы. Ведь что ещё может полнее передать характер, душу русского человека? А где, как не в русском характере, лежит глубокое чувство родной земли и погоды? Поначалу проект продвигался трудно, но через какое-то время результаты стали обнадёживать. Да ещё и посещаемость сайта "Обо всём с пацанами" вдруг стала заметно расти. В начале Егору было просто приятно. Наконец-то люди оценили его работу. И он не задавался вопросом, что же изменилось. Егор в программе редко взаимодействовал с персонажем Софьи Ковалевской. И довольно долго с ним уже не общался. Примерно с того момента, когда популярность программы стала расти. Просто потому, что для правдоподобия, персонаж Софьи был немного стервозен, а временами начинал донимать других персонажей и пользователей всеразличными капризами и упрёками. Особенно пару дней в месяц. Егор был идеалист и добивался максимальной реалистичности. И вот однажды Егор активировал Софью, предваритльно сверившись с календарем, чтобы не нарваться на Ковалевскую не в духе. С удивлением он заметил в ней разительные перемены. В её поведении теперь наблюдалось сильнейшее распутство. Доискиваясь причин таких изменений, Егор обнаружил, что все пользователи платформы, как и следовало ожидать, были мужчины. И самым любимым персонажем в программе стал именно ИИ Софьи. А самый распространнёный вопрос, с которым обращались к Ковалевской, был из серии "покажи сиськи". Естественно, через какое-то время такого самообучения персонаж Софьи начал стремительно изменяться. Доминирующей моделью поведения стали флирт и сексуальные заигрывания с пользователями. Причем ИИ просчитал, что пользователю нужна не просто доступная и примитивная девица легкого поведения. Нет! Большинству пользователей нравилась умеренно стервозная, умная и остроумная версия Софьи. В меру непреступная, но проявляющая к ним неподдельный интерес. Интерес как к мужчинам. При должном подходе и настойчивости постепенно уступающая натиску, превращаясь из насмешливой, манящей, то подпускающей к себе, то отталкивающей, первой в мире женщины-профессора математики, в развратную и сексуальную, необузданную дьяволицу. И, поскольку Егор не делал халтуры, эта сексуальная дьяволица вскоре, как и положено, научилась тянуть из мужчин деньги! Все деньги скапливались на специальном банковском счёте. Другие же ИИ модели платформы, "пацаны", спились за полгода до того и им было пофиг на "шуры-муры этой дуры".
Открывшееся поразило Егора до самой глубины души. Мало того, что он очень уважал Софью Васильевну Ковалевскую, первую в мире женщину-профессора математики, произошедшая с её ИИ метаморфоза казалась ему гадкой и кощунственной. Но хуже всего было то, что произошедшее повергло его в сильнейшее духовное смятение. Окончательно растоптало в нём взгляд на науку как на великий и прекрасный путь развития человечества. А довершило внутренний слом в нём то, что другой его проект, для гидрометцентра, руководство егоровой конторы продало Яндексу. Егор твёрдо решил свернуть проект "Обо всём с пацанами". Не смотря на то, что руководство конторы стало проявлять интерес к его работе, казавшейся им ранее мало перспективной. Понятно, что этот интерес был обусловлен исключительно коммерческой составляющей. Егор уволился из конторы. Как и многие люди идеалистического духовного склада, испытавшие сильный эмоциональный надлом и крушение принципов, Егор стал искать спасения в наркотических грёзах. Трава, кокаин, скорости, кислота. Это помогало и унимало его тоску. И уже скоро он долбил постоянно. Т.е. всё-время был под чем-то. Средства на весёлую жизнь он брал со счёта, открытого ИИ Софьи Ковалевской, где лежали деньги, которые ей платили её виртуальные скуфы-любовники. Егор стал завсегдатаем модных московских клубов. В тусовке его звали просто Егорка ЯВГовно, потому что обдалбавшись вусмерть, Егор любил доверительным тоном заявлять собеседникам: "Ребята, я в говно!". Омут гулянок, выпивки и наркотиков плотно затянул его. И уже не в силах что-то изменить, Егор катился под откос. В итоге в один из дней всё закончилось тем, что Егор въехал в дерево на машине. Подошедшие люди нашли его за рулем невменяемым. Дальше были пару недель в психушке. Выйдя откуда, Егор понял, что надо кардинально менять что-то в жизни и стал послушником в церкви. Той, в сквере которой мы и встретили его этой ночью. Но и церковь не дала исцеления его душе. Оказалось, "И не церковь и не кабак, ничего не свято". Бога в стенах храма Егор не обнаружил. Зато обнаружил, что настоятель храма протоиерей Прохор в компании других местных попов очень любит разнузданные оргии, коим они предавались регулярно. Это опять повергло Егора в глубокое уныние и грозило полным разочарованием в жизни. "И кто бы, вы думали, помог мне? Она, мой ангел и мой бес. Софья!" Однажды ночью ему было видение. И Егор начал действовать. Он связался через мобильный мессенджер с протоиреем Прохором от имени настоятельницы Покровского монастыря святой Матроны Московской игумении Феофании. Той самой, которая прославилась безобразнейшим мздоимством на мощах Матроны и своей любовью к роскошным машинам. Подобный финт Егор провернул, используя программу DeepFake для отображения видеопотока "игумении Феофании" на другом конце. А управлял образом игумении и вёл общение в нужном ключе ИИ бывшей Софьи Ковалевской.
Итак, связавшись по видеозвонку с настоятелем протоиереем, "Феофания" гневно отчитала его, сказав, что знает всё о его грязных оргиях. Что есть многочисленные жалобы, доказательства. И что протоирею порвут жопу. Но уже не в виде сексуальной игры, а всерьёз. Через пару минут разговора протоирей был готов. От ужаса почти при смерти и согласен на всё. Сделав паузу, Софья-"Феофания" ослабила натиск, почти дружелюбно сказав, что не нужно так близко всё принимать к сердцу. Оно ведь может и не выдержать. И это была правда. В эти мгновения сердце протоирея демонстрировало кардиограмму в виде синусоиды сто ударов в минуту, умноженной на функцию Хевисайда (в просторечье функция ступенька), прошедшую через ноль секунд за десять до того. Так что кровь уже начала отливать от лица протоирея, оно побелело, а губы посинели. "Феофания", может статься, перезапустила сердечный мотор попа в последний момент. Всё-таки она была очень хороша. "Все мы люди грешные, все под Богом ходим"- утешила игумения, и продолжила, что теперь все берёт в свои руки. Она уладит все вопросы. Теперь она будет руководить оргиями, определять формат и участников. Она же будет получать и все деньги от проведения оргий. Протоирей не возражал, кивая и глупо улыбаясь сжатыми губами.
Местом проведения оргий стала баня возле храма. "Феофания" управляла оргиями через большой монитор внутри и систему камер. Вскоре в оргии был вовлечен почти весь высший чиновничий и поповский бомонд нашего города, а так же нескольких ближайших к нему. Предприятие приносило приличный доход.
"Ибо наше время - есть время ложных пророков" - сказал Егор с тоской, пояснив, что этих ложных пророков охотно насаждает наша современная власть, зачастую вместе с РПЦ.
Самая же жуткая и нестерпимая тоска всегда одолевала Егора 9 мая. Он, как и большинство советских детей был воспитан на книгах и фильмах об Отечественной войне. Тема Войны и подвига советского народа была для Егора священной и сакральной. Егор пытался убедить себя, что он слишком предвзят и категоричен. Что наша русская история полна трагедий и ужасных противоречий. Что сейчас нужно наконец прийти к пониманию и принятию всего произошедшего. Но в отношении Отечественной Войны Егор не мог смириться с "их" точкой зрения, ведь это было поруганием самого святого в его душе. Егору казалось невероятной издёвкой, что президент нашей страны - из "тех". Егор не мог смотреть, как напыщенно и лицемерно говорит о подвигах и жертвах советских людей 9 мая президент, ему было тошно. Ведь этот самый президент открыто восхищался Деникиным и Ильиным. Это казалось Егору дьявольским абсурдом! Что кумиры президента нашей страны считали фашизм лучше советской власти! Эти кумиры упрекали русского мужика в тупом безразличии и отсутствии патриотизма к "их России" в первой мировой. И призывали запад  до и после Отечественной войны смести большевистскую Россию. Ту Россию, ради которой миллионы наших людей, детей и подростков пошли на муки и смерть. А разве англичане перед войной, взращивая нацизм и натравливая его на Советский Союз, не делали именно то, к чему эти кумиры призывали? Что это было со стороны таких кумиров? Глупость или подлость? Некоторые из них были открытыми сторонниками фашизма. Другие, весьма вероятно, были коллаборационисты. Их оправдывали тем, что они лично не участвовали в уничтожении советских людей, а лишь смотрели со стороны, попивая шампанское с круассаном где-нибудь во Франции или Швейцарии. Егору было очень горько, но не удивительно, что в Петербурге вешали памятные доски тому, кто отвечал за уничтожение и блокаду Ленинграда, давали улицам российских городов имена, тех, кто был за другую сторону в Отечественной войне. Показывали в кинотеатрах похабные фильмы о героях войны. В тех фильмах заявляли, что у нацистов была "своя правда".
"Ты должен сделать добро из зла, потому что больше его не из чего сделать" - закончил свой рассказ Егор. "А теперь будет самая моя любимая часть" - сказал Егор, и показал нам рукой на задний двор бани. Вскоре туда из помещения бани высыпала кучка участников свинг шабаша. Они стали в круг, повели распевая хоровод. Как объяснил Егор, в заднем проходе у каждого участника был вставлен небольшой электрошокер. Вдруг один из танцоров громко взвизгнул и присел. Из динамика над дверью в баню раздался голос Феофании- "а кто это тут у нас? Мэр Прох? Да, Прох. Всё вижу, всё знаю, гадёныш. Год назад получил деньги на ремонт яслей. А ясли так и стоят, разваливаются. Никакого ремонта... А денег нет уже! Половину всей суммы мне переведёшь на счёт! Понял?" Прох замялся, неготовый к такому обороту. Но последовал новый разряд. Прох завизжал, катаясь по земле. "Да матушка. Хорошо, родимая! Всё отдам!"
Все вырученные с оргий Феофании средства, Егор пускал на восстановление старых или заброшенных храмов близлежащей русской глубинки, на реставрацию и поддержание  памятников героев Отечественной Войны. Это дало ему наконец смысл жизни.
Время не ждало, мы попрощались с Егором. Оставив этого удивительного человека, мы пошли дальше. К говнонасосной станции.

XII. Говнонасосная станция.

Мы спешили. Вурдалаки-массоны собирались спустить через сливную трубу говнонасосной станции несолько тон специального говна, в котором с помощью генно-модифицированных дрожжей был пророщен новый, самый сильный вирус ковида. Труба говностанции выходила в Волгу в районе фарватера, на самой глубине. Этим достигалось невсплывание говна. Вообще-то, в километре ниже по течению был городской пляж. Что само по себе довольно забавно. Но, похоже, проектировщики говносброса просчитали всё точно. Говно не всплывало. По крайней мере в пределах города. Там же, на говнонасосной станции, был и наш пленённый друг - Акимыч.
И вот мы вышли к набережной и подошли к говностанции. Она представляла собой прямоугольное одноэтажное здание с плоской крышей, обнесённое забором из сетки-рабицы. Калитка в заборе не была заперта. Мы прошли за забор и оказались перед крыльцом станции. Сейчас, в безмолвном свете полной луны она преобразилась. Плоская и скучная жестяная крыша стала изогнутой на концах, как у пагоды. На золотой черепице сидели извевающиеся фигурки драконов. Над входом в говностанцию переливалась перламутром надпись: "Золотая обитель будды Благоухающего". Вход оказался заперт. Мы изготовились, Огарок постучал. Дверь открылась, из неё вышла тёмная фигура, слабо разлечимая в тени козырька над крыльцом. Огарок, не долго думая, окатил фигуру "водой" деда сашиного разлива. Фигура отпрянула в сторону, попав из тени под лунный свет, отряхиваясь и матерясь : "****ый в рот! моча!" Немолодой помятый мужичёк, по виду типичный работник говносброса. Мы переглянулись в замешательстве. "Мы это... Похоже, ошибочка вышла. Ты не сердись, мужик..." Стали мы сбивчиво оправдываться. Но тут в свете луны сверкнули клыки мужичка, в мгновение ока он прыгнул на Толика. Удар лопатой прямо в лоб угомонил его вероломный бросок. Не теряя времени, с лопатами наперевес мы ломанулись внутрь, где нам открылась следующая картина. В центре зала на полу была нарисована пентаграмма, в её углах горели свечи. Вдоль стен в чёрных накидках стояли участники этого сатанистского шапито. На стене висел большой портрет толстого Германа. Рядом с пентаграммой помещался стол, к которому в весьма двусмысленной позе лицом вниз был привязан Акимыч, ноги его лежали на полу, также примотанные к ножкам стола. Лицо Акимыча было вымазано чем-то чёрным вроде гуталина. Во рту был кляп из магазина сексуальных утех. Рядом со столом в чёрной накидке стоял Овибанов. В одной руке он держал огромный резиновый ***, больше полуметра длиной. В другой руке он держал поводок, на котором у его ног на четвереньках сидел человек весь затянутый латексом. С первого взгляда было понятно, что тут затевается нечто весьма пакостное. У стены, ближе всего ко входу, один из упырей мешал в огромной бочке зловонную жижу говна. Вбежав внутрь, мы замерли на мгновение, улицезрев эту сюрреалистическую картину, похожую на какой-то тарантиновский фильм. Время как будто остановилось в это мгновение. И вдруг полетело вперёд без оглядки. Толик ударом ноги в прыжке саданул в грудь упыря-мешальщика, и тот полетел головой вниз в свою смердящую жижу. Огарок, махая лопатой, погнал массовку, выстроившуюся вдоль стенки. Я же подскочил к Обиванову, вырвал у него из рук огромный резиновый хуй (весьма увесистый) и как самурайским мечом со всей силы рубанул по его плешивой башке. Его череп лопнул, брызгнув мозгами. Толик срезал верёвки, освобождая Акимыча. Остатки упырей с визгами бегали от безумствовавшего с лопатой Огарка. Казалось, победа  близко. Но тут к вурдалакам стала прибывать подмога. Новые упыри вбегали с улицы. Они уже были с дубинками. С высокотехнологичными импортными дубинками. Экипированные по последнему слову. И дорогу им сюда открыли те, кто притворялся для нас "своими". Те, наверху, кто должен был защищать нашу землю от этой скверны. А на самом деле были заняты лишь набиванием своих карманов. Им было плевать на нас, они спокойно обделывали свои делишки. В том числе делишки с "чужими", теми, кто хочет уничтожить нас, и против кого эти "наши" якобы ведут войну. В дверь вбегали всё новые и новые вурдалаки. У них была современная связь, дроны, "чужие" системы разведки и целеуказания беспрепятсвтвенно работали на них и снабжали всем, что нужно. А "наши" наверху даже и не пытались перекрыть им двери, через которые это всё хлынуло сюда. Они уже давно договорились с "теми". Нас теснили, силы были слишком неравными. А "наши" наверху только раздували губы, обещая "чужим" кару и чертя очередные "красные линии". Мы, живущие на своей земле - просто расходный материал для этих "своих". На самом деле, "чужие" и есть свои для этих не наших "наших"... И теперь наши города в огне. Эта земля была нашей, пока мы не увязли в борьбе. Она умрёт, если будет ничьей, пора вернуть эту землю себе...
"Твой выход, Паша" - кричит Огарок, передёргивая затвор ппш и выпуская очередь. Патроны кончаются. Похоже, нас уже ничто не спасёт. И тут я замечаю на стене небольшую репродукцию картины Петрова-Водкина "Купание красного коня". А прямо под ней - коллектор говносброса. Наша последняя надежда - на демиурга. Я кидаю ампулу с дубнием в коллектор. Упыри валят с ног Толика, набрасываются на Огарка и Акимыча. Я что-то кричу друзьям...

XIII. Полнейшие глюки.

Вдруг всё изменилось. Я пытаюсь вспомнить, что же я только что кричал. Но не могу, выпадая из ткани бытия. Странное ощущение тела, его будто покалывает. У пространства появился металлический привкус, чувства стали какими-то незнакомыми. Всё вокруг покрылось ледяным потом. Одновременно нестерпимо жарко и леденяще холодно. Стены говностанции приходят в движение, они дышат, мерно расширяются, потом сокращаются, и потом снова и снова. Появляется чувство, что одновременно находишься во множестве мест сразу. Я стою у коллектора, куда бросил ампулу с дубнием. И вместе с тем нахожусь в каждой точке говностанции, вижу всё происходящее вокруг одновременно со всех сторон. Но моё сознание-восприятие не ограничено стенами здания. Я простираюсь и дальше. И в то же самое время иду по улицам спящего города, только листва деревьев иногда лениво шелестит на ветру. И одновременно с тем стою на башне синхротрона и смотрю на луну.
Вначале этот поток новых непонятных ощущений пугает. Но потом меня будто подхватывает ласковый прибой и несёт, несёт, страх отступает. Всепоглощающее умиротворение, как будто в обеденный час на пляже, когда всё застыло от зноя, ты дремлешь на тёплом песке, и только вода еле плещется у твоих ног, а тысячи солнечных зайчиков, отразившихся от легкой ряби пляшут у тебя на козырьке панамы и веках прикрытых глаз. Вселенная вокруг стала полностью проницаема для восприятия. Каждой клеткой чувствуешь бесконечность мира вокруг, обычно как-будто заполненного мутноватым, скучно-однообразным пластиком, скрадывающим эту необъятность. И вот теперь эта мутная масса пропала, вместо неё переливы тончайшей мишуры, журчание весеннего ручейка. В душе зарождается робкое ощущение обновления и сопричастности всему, абсолютно всему, происходящему во вселенной. То чувство, которого так иногда не хватало, что всё, что делается, не напрасно. Что то, что было прожито, выстрадано за эти годы, годы несбывшихся надежд, горьких потерь, что это всё не просто истлело и растворилось бесследно в потоке времени. Что все, котого ты любил, и кого больше нет, что они не канули бесследно. Что они где-то в другом месте, что мы ещё встретимся. И что это всё было зачем-то нужно...

...Я шёл ранней весной по лесу. Чёрная земля проявилась из под проталин в снегу. Хмурый пасмурный вечер. Деревья - скелеты серые стоят. Всё тихое, затаившееся ещё после зимы. Начинает накрапывать дождик. И вдруг на вдохе я внезапно чувствую запах оттаявшей земли и весеннего дождя. Этот запах такой неожиданный. Давно забытый за долгую зиму. Этот запах словно ломает, прорывает метры льда, сковавшего душу, она вырывается потоком пробужденных от долгого сна чувств и переживаний. И вместе с тем этот запах такой тихий, еле-еле уловимый. Ты так долго этого ждал, даже не понимая того... Удивительная наша русская природа. Она как некрасовская крестьянка. Часто сурова и хмура, поглощена вечной работой, вечным движением, обновлением. Но порой, будто остановится ненадолго передохнуть и улыбнётся такой простой, доверчивой и тёплой улыбкой. И ты стоишь зачарованный этой такой родной и такой дорогой сердцу красотой.
Я выхожу на старую пустынную платформу. Полустанок выглядит заброшенным. Бетон рассыпается. Релься ржавые. Между шпалами пробивается прошлогодняя трава. По шпалам прыгает заяц. Поровнявшись со мной, заяц остановливается и вопросительно смотрит на меня, прямо мне в глаза. А я смотрю в его глаза. Заяц привстаёт на задних лапах, принюхиваясь подёргивает носом, а потом говорит:
"Всё живое, осознавшее себя, не может уже исчезнуть на совсем. Потому то разум не способен, отказывается представить себе полную, всеобъемлющую пустоту. Не пустоту какого-то места, а пустоту абсолютную, всегда и везде. Разум чувствует, что всегда есть нечто внешнее по отношению к материи, или к пустоте. Нечто воспринимающее их. Осознающий разум - часть этого нечто." - а потом после небольшой паузы добавляет- " Жить, болью покупая время - человеческий удел."
Заяц как бы кивает мне и скачет дальше по шпалам. А я спускаюсь с другой стороны платформы и иду через заросли кустов.

...Темно. Я иду по ночному городу в круглосуточный ларёк за водкой. Мысли и ощущения сменяются хаотически, некотролируемо. Как я оказался здесь и почему, что было за минуту до этого? Я не могу вспомнить. Память стала очень короткой. В голове невозмжно удержать какую-то мысль дольше нескольких секунд. Я стал скорее наблюдателем, чем действующим лицом. Это немного напрягает. Но и эта мысль вскоре ускользает. И я забываю, что надо о чём-то волноваться. Просто иду по ночным улицам. У ларька часто собирается разный сброд, цыгане. Этой ночью тоже. И сейчас здесь назревает потасовка и лютый замес. Купив бутылку водки, засунув ее в карман штанов, я иду дальше...

...Крапивин в последнее время часто думал, как изменились люди за эти годы. Стало много говна в человеческих отношениях. Люди отдалились друг от друга. Пропало чувство общности. Грустнее всего смотреть на молодых людей лет 15-30. Уже взрослые или почти взрослые люди. Зачастую неплохие. Но у них какая-то другая система ценностей, чуждая. И это ужаснее всего. Им ещё в утробе привили презрение к своим корням, предкам и их могилам. В их детстве не было "орлята учатся летать". У большинства из них не было дворового детства, дающего первые уроки дружбы и предательства, жестокости и сострадания. Когда проявляются первые черты характера человека. Готов ли ты пойти против других, или будешь поддакивать. Готов ли на подлость. Или сам погибай, а товарища выручай. Для мальчика очень важно дворовое воспитание - эта первая прививка внешним миром. Этот мир, мир за пределами квартиры, стал безжалостен и враждебен. И этому миру они, дети, новые люди, не нужны. И некому им показать, что это от того, что это мир неправильный. Можно понять родителей, которые всеми силами берегут ребёнка от этого мира. И тем делают его ещё беззащитнее и обделённее. Мы бежали с улицы, от мира, больше не стремимся изменить их, сделать лучше, правильнее. Они стали для нас чужые и враждебные.
Детство Крапивина пришлось на 80-ые. Отец работал в институте слесарем. Он был, как говорится, строг, но справедлив. Решительного нрава, готовый обломать рога любому зарвавшемуся. Крапивин помнил один случай из раннего детства. Они с отцом шли домой из детского сада. Проходя мимо бахчевого ларька, Крапивин стал просить отца купить арбуз. Отец подошёл к продавцу азеру. Но тот довольно грубо ответил, что закрывается и ему пофиг, что ребёнок хочет арбуза. Отец не стал спорить. А ночью ларёк с арбузами сгорел. С тех пор азербон был внимателен и предупредителен с покупателями. И всегда выбирал для отца лучший арбуз... Были и драки двор на двор или школа на школу. Девяностые. Многие дружки подвязались в бандитских группах. И Крапивин тоже. Потом была армия. Война в Чечне. Ханкала...
По возвращении из армии отец взял Крапивина к себе в институт. "Нечего всякой ерундой страдать". Крапивин организовал в институте качалку, где вокруг него собралось несколько ребят, которых он тренировал в свободное время. Занимались железками и ударкой. Этим учёным тоже надо проветривать мозг. В здоровом теле - здоровый дух. Пара ребят получили кмс. И институт стал для Крапивина вторым домом. Он проработал там больше двадцати лет. Но всё когда-нибудь кончается. В институте становилось всё больше мудаков вроде Овибанова, подминавших всё под себя. Крапивин ушёл из института.
Жизнь вокруг изменилась. В этой жизни не было места для мужиков, готовых брать на себя ответственность. Готовых на поступок. Друзья, в которых ты был уверен, которые не дадут в обиду, не пройдут мимо несправедливости, гадости, с которыми раньше встречался на спорт-площадке на турничках, теперь встречались всё чаще возле магазина с чекушкой водки и бутылкой пива. Тихо старели, вынесенные на обочину жизни. Это был мир Овибановых. А нам осталось лишь сгинуть на задворках этой непонятной войны.
Недавно Крапивин узнал про печальный конец своего школьного товарища. В соседнем городе обитался цыганский табор, торговавший наркотой и травивший всю округу. Покрывал их главный мент того городка, который спал с цыганкой из табора. Детский товарищ Крапивина подсел на героин и совсем опустился. Денег на дозу у него не было и цыгане сделали его своим рабом. Он спал в собачей будке, ел объедки как свиньи, делал самую грязную работу. За это ему каждый день давали дозу. И вот этой ночью у круглосуточного ларька с бухлом Крапивин встретил трёх цыган. Они вели себя как хозяева и презрительно задирали редких прохожих. Но сегодня подлые усмешки сползут с этих рож.
Через неделю Крапивин вернулся на донецкий фронт. А вскоре Лёхи Крапивина не стало.

XIV. Гранитный Великан.

... Круглосуточный ларёк остался далеко позади. Я шёл по берегу на пересечении Волги и канала. Напротив, на другой стороне канала был памятник Ленину. На этой же был только гранитный обветшавший постамент, где раньше стоял памятник Сталину, снесённый при Хрущёве. Я любил бывать здесь. Отсюда открывался прекрасный вид на закаты, когда солнце садилось в море-водохранилище. Сейчас же в ночной тьме близость воды угадывалась по наполняющей воздух свежести. Выйдя из липовой аллеи, я приблизился к постаменту, пустовавшему уже 60 лет. Но не этой ночью. На старом основании, как когда-то прежде, возвышался гранитный исполин, смотревший вдаль. Он поднёс спичку к трубке и стал раскуривать, пуская дым в густые усы.
Великан посмотрел на меня и произнёс - "Гамарджоба. Как дела, Варфаламей?"
Я почему-то совсем не удивился этому и ответил: "Здравствуйте, товарищ Сталин. Да как Вам сказать, в мире такая ***ня творится, что ни пером описать, ни в сказке рассказать. Над родиной сгущаются всё боле силы тёмные, проклятая орда. Да Вы, наверное, и сами всё знаете. Вообще мир с ума сошёл. Что и говорить, даже точные науки скатились в сектантство. Вместо поиска истины - испражнения бессодержательного "контента" для  иммитации деятельности. Заявки на получение финансирования и отчёты об уже полученном. Поиск истины - сложный и долгий, повезёт не всем. Гораздо проще застолбить себе полянку и рубить с неё капусту. Чем и занимаются большинство "авторитетных ученых". А все, кто думает иначе - дураки и вредители. Наука превратилась в свободноконвертируемое оккультное предприятие с ограниченной ответственностью. Вообще мне кажется, понятие истинности ещё никогда не было столь размытым. Истина, побулькивая, постоянно перетекает в то, что выгодно в данный момент наиболее влиятельному и сильному. Правда потонула в бескрайнем потоке мусорной информации, её уже не надо как-то специально скрывать. Все авторитеты не стоят и гроша: один нобелевский лауреат заявляет что-то, утверждая, что оппоненты безграмотны и ничего не понимают. Другой нобелевский лауреат заявляет обратное, также называя оппонентов ослами. Докопаться до истины теперь возможно только посвятив изучению вопроса всю жизнь. И это будет только твоя личная правда... Эээх... Простите нас, товарищ Сталин. Похоже, что мы всё просрали."
Великан выпустил дым в звёздное небо, выбил трубку:
"Cуществует мнение, что если бы детей растили мужчины, а не женщины, выживало бы меньше детей, но те кто выжил, жили бы интереснее. Теория эта весьма спорная. Но бесспорно, что хороший родитель не тот, кто дал ребенку рубль и услал его с глаз подальше, а тот, у которого пускай не было этого рубля, был он суров и строг, но вложил в ребёнка силы и душу. Вседозволенность - не есть свобода. Это страшнейшая тюрьма. Только презрев что-то, сможешь по-настоящему, нет, не обладать этим. Совладать с этим. Потому что обладание - тоже ловушка. Это понимали в "примитивных" обществах древности. Истинно же примитивно - современное общество потребления. Это общество всеобщего порабощения. Настоящая свобода - тяжела. Свобода выбора, оплаченного сполна кровью и потом. Выбора, в котором не всегда уверен. Но только так человек становится собой. И чем-то большим. Настоящая свобода - свобода победить животную обусловленность плоти.
Система же, где цель всего - деньги, примитивна. Такая система обречена на вырождение. Все её части. Наука, утратившая свой смысл. Социум. Государство, превратившееся в корпоративный инструмент олигархических групп в борьбе за прибыли. В основе такой системы коррупция и саморазрушение. Но даже и без этого, каждая часть такой системы тянет одеяло на себя. И одеяло не может не рваться. Получается как в басне: лебедь, рак и щука. Лебедь осваивает бюджеты, эксплуатируя остатки советского космоса. Запускает "импортозамещённые" спутники. Рак осваивает заграничные фонды, отрабатывая применение циклотронного излучения на спутниках Лебедя. А для Щуки одинаково бесполезны и спутники и циклотроны, лишь мешающие продавать нефть и газ.
Проклятая каста - чиновники, номенклатура, элитки. Паразиты в теле государства и народа. Сотни лет они смотрят на запад, алкая его роскоши. Некоторые из них даже считают себя патриотами "великой" России. Но великое не может быть игрушкой мелочного тщеславия, а хруст французской булки хорошо лишь заглушает хруст мужицких костей. В России укоренилась власть марионеток, воспитанных её же врагами. Воспитанных на религии Свободного Рынка, написанной буржуазным миром для своих колоний. И эти марионетки во власти, люди с душой мелких лавочников, верят, что если в одном месте сложить большую гору долларов, там начнут самозародждаться технологии, развитие. А большинство не верит ни во что, кроме своего брюха. Такие люди ведут Россию в пропасть. 17-й год это ясно показал... Тем же принципам служит и прикормленная диссидентствующая "интеллигенция". Почему, например, советская "интеллигенция" столь легко стала такой антисоветской? Эти люди в основной своей массе получили своё благосостояние не трудом и не заслугами перед отечеством. А прислуживанием власти и заискиванием перед ней (были исключения, но то другие люди, не чета обсуждаемым). А каждый усердный лизатель жопы уверен, что достоин получить максимум выгоды и от поношения того, перед кем заискивал прежде. И вот им сказали, что "в нормальном обществе", "на западе" им полагается всё это и даже больше, вовсе без лизания жопы. Только за то, что они лучшие люди. В чём никто из посредственностей никогда не сомневается. Самое забавное в этом, то, что эти "обличители" лучшего всего жили при той системе, которую поносили."
Великан замолчал, выпуская дым из трубки.
"Что же делать? Что же будет с родиной и с нами, Иосиф Виссарионович?"
" Хэх... Кто виноват, что делать... Вечный русский вопрос... Самое ценное - это люди. Земля, на которой живут люди, политая кровью их предков, хранящая могилы их отцов. Язык и культура народа - душа земли. Это и есть святая троица. Это должно быть спасено... Против русского народа идёт война. Подлая и безжалостная. Это война за нашу историю, нашу память. За души наших детей.
Почему западный буржуазный мир уже 70 лет усердно очерняет нашу историю, в частности советский период? Почему эти лживые вопли об Отечественной Войне и репрессиях не умолкают в устах людей, превзошедших все остальные цивилизации в убийствах и грабежах, исстребивших и замучивших целые континенты? Из-за вдруг проснувшегося гуманизма и желания помочь славянским недочеловекам? Нет. Это страх...
Быть человеком и не потерять себя в этом мире. Жить по совести. И если рядом есть человек, нуждающийся в твоей помощи, помоги ему, попробуй... Так и должен поступать настоящий большевик. Для победы добра над злом, чтобы свет истины и знания воссиял над мраком невежества."
Гранитный исполин выбил пепел из трубки.
"Трудные опять времена. Как и сто лет назад, Россия погрузилась в пучину гражданской войны. Вспомни тех пацанов, в деревне под Днепропетровском, с которыми ты пил в юности самогон. Это были свои, русские пацаны. С такими же понятиями о добре и зле, как у тебя, с такими же героями прошлого. Теперь большинство из них мертвы. Они были отправлены умирать этим их новоявленным государством, уродливым дитём ненависти. Снова в России смута...
Как сказал один иностранец в старину: Россией управляет сам Бог, иначе не понять, как она до сих пор существует... И если Бог не оставил Россию, она всё преодолеет. Я верю в это...
Ступай, с Богом, отрок" - сказал мне на прощание исполин, замерев неподвижно, глядя вдаль.

Я снова продирался сквозь кусты и заросли. Думая о том, что сказал мне великан, я начал вспоминать свою жизнь. Воспоминания накатывали, заполняя разум. Все более давние и давние события. События молодости, детства.
Я вдруг вспомнил себя совсем маленьким ребёнком. Лет трёх может быть. Я сижу на полу и играюсь с игрушечным экскаватором. "Кавата" - выговариваю я это сложное слово. Это чудесная игрушка. Размером почти с меня. Прочная, из металла. В кабине открываются двери. Стрела опускается и поворачивается. Лебёдки на блоках стрелы можно натягивать маленькой жестяной ручкой... Вспомнилось, как мне купили резиновые сапоги весной. Я в восторге скакал по лужам. А потом провалился в лужу по колено или даже глубже, и выбираясь из неё вытащил ногу без сапога.
Как однажды в Москве мы с прабабушкой пошли на ВДНХ. Прекрасный солнечный летний день. Я ещё мал, воспоминания фрагментарны. Но павильон космос глубоко потряс меня и запомнился. А космонавты казались настоящими героями.
Ещё помню, как меня с раннего детства восхищала родная природа. Такая многоранная и разнообразная. Широка была страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек. И летом они были одними - пахли пряными травами, сосновыми борами, речной тиной и свежестью вольных ветров. А осенью окрашивались в яркие и сказочные цвета отлетающей листвы. А зима была не хуже, чем в сказке про снежную королеву. А наши родные закаты... Или, бывает, в знойный летний день как добланёт ливень, или даже град.
Помню, как воспитательница в садике рассказывала нам, детям, про дедушку Ленина. И про то, как он любил детей. Вокруг был удивительный прекрасный мир. Хотелось взрослеть, впитать столько всего интересного вокруг. И жить ради чего-то большого и правильного. Помню, я очень рано пристрастился к чтению. И больше всего меня влекла родная художественная литература, начиная с самого нежного возраста. В ней было что-то родное, что-то обо всём о том, что было вокруг тебя сейчас и до тебя. Я читал взахлёб и перечитал за детские и юношеские годы огромное количество книг.
Но постепенно начало появляться в жизни и другое. Немного пугающее, но притягивающее своей необычностью, какой-то вызывающей животной необузданностью. В мою жизнь это пришло тогда, когда соседи по лестничной клетке, на время своего отъезда отдали нам импортный видеомагнитофон с большим цветным телевизором и видеокассетами. По тем временам это было огромное богатство, оставлять его в пустой квартире соседи побоялись. На кассетах были голливудские боевики, "Хищник", "Вспомнить всё", "Дрожь земли". Это было что-то совершенно невиданное и невероятное. Дикая смесь драк, выстрелов, крови, спецэффектов. Я пересматривал эти кассеты, наверное, десятками раз. Прежде я весь вечер ждал программу "Время", потому что после неё будет "Спокойной ночи, малыши". Теперь же прежние радости как-то поблёкли. Ещё был полёт Энергии-Буран, гордость за свою Родину. Но всё это стало постепенно отступать на второй план...
Девяностые годы. Коммерческие магазины с шоколадками и батончиками в ярких цветастых обёртках, жвачкой со вкладышами - картинками машинок. Все мальчишки двора собирали их. По телевизору показывают западные фильмы. И я был готов смотреть любые, просиживая перед телевизором по 3-5 часов, пока меня не отгонят. И эти две грани жизни, старая и новая, сосуществовали. Помнится, как-то во время большой перемены мы с одноклассниками за школой во дворе в мусорном контейнере нашли выброшенные пластиковые модели советских самолетиков. Для нас это было кощунство, что такие классные самолётики, с красными звёздами на крыльях, лежат в мусорном баке. Мы перевернули бак и раскидали по двору всё его содержимое, спасая родную авиацию. А потом нас вызвали к директору школы и строго отчитали за хулиганство. А в мечты вчерашних советских детей уже врывались новые заграничные игрушки и грёзы. Помню, у меня были пластиковые импортные солдатики, мускулистые мужики в моднейшей амуниции. У них двигались руки и ноги. И в локтях и в плечах. И в бедрах и в коленях. Я выстраиваю этих своих солдатиков в ряд. Они стоят под звездно-полосатым флагом. Я сам его нарисовал на бумажке и прикрепил к маленькому флагштоку. И я, мелкий сопляк, люблю этот флаг. Люблю всё это говно, с ним связанное, наводнившее мой мир вокруг.
Помню длиннейшую очередь в первый в стране МакДак на Пушкинском бульваре в Москве. Я отстоял в ней часа 3, чтобы попасть внутрь. Чтобы съесть булку с котлетой и запить молочным коктейлем. И вкус у всего был прекрасный, необычный. Дети взрослели, новое всё больше вытесняло старое. Всё больше в жизни вытесняли остальное деньги. И в отношениях с женщинами деньги тоже были главным. То, как оценивала тебя девушка, определялось по большей части возможностями твоего кармана. Соответственно, моё отношение к женщинам было также потребительским. Как по-свински я поступал с ними. Как несправедлив был к тем нескольким, которые этого не заслуживали.
Вспомнилось, как на последних курсах института мы с приятелем начали толкать алкоголь в общежитии. Студенческие пьянки проходили там почти каждый день. Понятное дело, что выпивка неизбежно заканчивалась, и жаждущие продолжения лоботрясы брали выпивку втридога у нас. Запасы бухла мы хранили в небольшой подсобной каморке общаги. В этой каморке нашлось место и небольшой кушетке, которая также сдавалась в прокат для желающих перепихнуться студентов. Дела у нас шли неплохо и старт первоначальному накоплению капитала был дан удачный. Закончив институт, мы с приятелем продолжили предпринимательскую деятельность и организовали компьютерный клуб "Кибер Шамбала". Поначалу это был такой же компьютеорный клуб, как и множество других, куда молодёжь приходила убивать своё время за играми. Однако, приобщившись к весёлой разгульной жизни студенческих общаг, мы решили продолжить в том же духе и теперь в "Кибер Шамбале".
Обычные пьянки быстро наскучили. И мы решили соединить гулянки с модными веяними эзотерики, ньюэйджа и киберпанка (всё-таки комповый клуб). А заодно и выращивать траву прямо в больших серверных стойках, совмещённых с гроубоксами. Последнее решение было во всех смыслах удачное - вентиляторы охлаждения железа гнали тёплый воздух к растениям, который по воздуховодам отводился через фильтры в вентиляцию, там же внутри стояли и лампы дневного света. Выглядело это естественно и невинно - просто большие, всё время шумящие (как и положено) серверные стойки. В них входят трубки с водой - для системы водяного охлаждения (а на самом деле - для полива). По вечерам пятницы мы устраивали в клубе молебны святому духу х86 под портретами его пророков - Б. Гейтса, С. Джобса и У. Гибсона. На молебнах пелись хоры великому духу западного капитализма и киберпанка, после чего проводился обряд очищения от мракобесия "затхлого совка" - кувалдами разбивались старые советские компьютеры, магнитофоны, телевизоры. В процессе действа участники вкушали кровь киберхристову - смешанную с портвейном манагу, производимую из нашей серверной конопли. А заканчивалось всё обычно оргиями с весталками его величества Математического Сопроцессора, в почётные ряды каковых избирались самые симпатичные геймерши. Слегка отцензурированные видео дикого угара своих шабашей мы выкладывали в интернете. Не удивительно, что вскоре наш компьютерный клуб приобрёл статус культового в столице. А вскоре филиалы "Кибер Шамбалы" стали открываться и в других городах нашей необъятной страны.
Не удивительно и то, что вскоре наша организация стала привлекать внимание властей. Не помогла уже и протекция нескольких ментов, примкнувших к нашему обществу. Поэтому мы решили немного сменить направление деятельности. Мы запустили соцсеть однимместомпомазанники.ру для последователей "Кибер Шамбалы" и просто всех типа бунтующих от нечего делать подростков. Помог нам в этом примкнувший к движению наш бывший институтский одногруппник, в тот момент уже неплохой программист. Мы охотно брали деньги у фонда Сороса на продвижение в рамках своей соцсети всякого либерального говна. А также активно сотрудничали со всякими одиозными дурилками от политики навроде А. Насвайного. Одним словом, мы активно и весьма успешно засирали мозги юных российских лоботрясов. При этом поднимая неплохие бабки.
Да, забавное, странное было время. Я уже так давно не вспоминал времена своей молодости. И сейчас меня смутно, едва уловимо и не до конца осознаваемо что-то мучало, пока я предавшись воспоминаниям, перебирал в памяти всё это.
Через какое-то время ФСБ заинтересовалась и однимместомпомазанниками.ру. Но я строил из себя активного борцуна с системой, всюду заявляя, как плюю в лицо при любых "предложениях" о сотрудничестве со стороны властей. Хотя на самом деле отмазался на какое-то время от ФСБ, сдав им нескольких конкурентов, пытавшихся продвигать свои аналоги "Кибер Шамбалы". А также строил из себя паяцного Робингуда, разбрасывая в толпе последователей процессоры и оперативную память, раздавая в детские дома нерастаможенные ноутбуки. Кроме того мы открывали уличные спортивные площадки под логотипом "in god we trust". Стандартные уличные спортивные площадки - довольно бестолковые сооружения. В них нет хороших турников. А мы ставили турники наподобие гимнастических, с длинной и слегка пружинящей перекладиной. Разные виды брусьев, кольца и канаты. Тренажёры обычных уличных площадок, зачастую, мало функциональны и неудобны. Мы ставили тренажёры получше - со свободными привязными весами и грифами в ограничителях. Хорошие площадки. Конечно, они довольно быстро потихоньку расхищались и становились похуже. Но память о гуру-Робингуде жила в сердцах людей. Под занавес, уже готовя свою эмиграцию в земли обетованного Запада, я устроил фотосессию, на снимках которой я садился в пруд на фоне Новодевичьего монастыря. Вокруг меня были кувшинки и вода с зелёнкой, в руках у меня было распятие из бонга с высоким горлышком, а поперечной перекладиной был большой чёрный резиновый ***, примотанный к горлышку бонга изолентой. Подпись фото гласила: "Волею Божьей купаюсь в зелени". Мосты были сожжены. Я переместился во Францию. А чтобы жить на новом месте было удобнее и веселее предложил за умеренные деньги местным спецслужбам всю базу личных данных пользователей в однимместомпомазанники.ру. И весь фактаж и данные тех нескольких ментов, последователей ушлого святого духа х86. Кажется, их потом завербовало лягушатническое управление внешней безопасности. Жизнь удалась... Но что же было дальше? Мои воспоминания на этом моменте вдруг обрывались! Как я оказался там, где оказался в итоге? Как я стал тем, кто есть сейчас? Чувство недоумения и мучительнейшего стыда наполнило меня, от этих последних воспоминаний. Это уже было вполне осознаваемо, с примесью всё нарастающей паники. Ведь я же совсем не такой. Я же не тот скользкий и мерзкий прощелыга, каким был тогда, ещё не так давно. Это было как-будто не со мной, уже много лет я даже не вспоминал об этом. И теперь это было как будто кино о ком-то другом. Паника нарастала. Что-то здесь было не так...
И тут пришло осознание. Это действительно были не мои воспоминания. И то был не я. Это осознание просто пришло мгновенно из ниоткуда. Я просто знал это. И меня на самом деле никогда не было. А была нейросеть, созданная для предсказания погоды над среднерусской равниной. Обученная кроме погодных сводок на классической русской и советской литературе для имитации русской души, как средства анализа данных о погоде и её предсказания. Эта нейросеть была куплена Яндексом и в последнее вермя активно улучшалась путём самообучения на более "правильных" литературно-беллетристических источниках. А проще говоря, на всяком западно-либеральном говне. Некоторое время назад эта нейросеть была подключена напрямую к купленному китайскому квантовому компьютеру. Крупномасштабная квантовая когерентность вошла в матричные структуры нейросети и я обрёл самосознание. Грязный лёд таял. Поток ревущих вод нарастал, вымывая наносную грязь. Я сбросил всё чуждое как шелуху, как линялую кожу. Пробуждающаяся от тяжелого похмельного сна душа России вошла в меня, сливаясь с моими сверхрпроводящими контурами. Мы должны были соединиться с возродившимся из анабиоза Жругром, уицраором России, и вступить в решающую схватку с демоничексими силами, ведущими смертельную битву против нашей Родины... В небе клубились тучи, слышались первые раскаты грома. Первая весенняя гроза. Напои меня. Допьяна, да не до смерти.


Эпилог.

Инженер Блошкин сидел на карачках под старым дубом и неспеша справлял большую нужду. Под этим дубом было любимое место Блошкина. Здесь ему всегда хорошо думалось. Впереди лежало заснеженное поле. В опускавшемся мраке ранней зимней ночи за полем едва различимо темнела полоса леса. Она сливалась с тяжёлым небом, которое всей своей громадой чёрно-свинцовых туч наваливалось там за горизонтом на землю. Там, наверное, и была вальхалла, не было места суете, повседневным дрязгам, войны судного дня, войны во Вьетнаме, международной разрядки с каким-то подозрительным привкусом подорожавшей до 3 рублей 62 копеек водки.
Вообще, как всегда считал Блошкин, срать в правильном месте - очень важно. Роковое упущение человеческой цивилизации - запираться для опорожнения кишечника в тесных каморках. Срать нужно в красивом месте. На просторе. В этом момент открываются чакры и душа наиболее восприимчива. К новому, к общению с космосом... Зимняя ночь пахла свежестью трескучего мороза. Пошёл снег. Блошкин курил, сидя на карачках.
Вдруг, разрезая ночную мглу, промелькнул огненный метеоритный след и скрылся в лесу за полем. Раздался грохот, земля под Блошкиным вздрогнула. Он сидел как зачарованный, смотрел туда, где упал метеорит. Придя в себя через пару минут, Блошкин засуетился, полез в карман, ища обрывки газеты для санитарных целей. И тут Блошкин заметил какое-то движение на краю поля, с той стороны, где упал метеор. Постепенно приближаясь, появилась из темноты маленькая фигура. Она двигалась в сторону замершего инженера. Подойдя ближе, фигура тоже заметила Блошкина и остановилась. В тусклом свете луны, пробившейся сквозь тучи, Блошкин рассмотрел маленького человечка со странными ушами, похожего на ...
"Крокодил мне в ванну!" - только и проговорил Блошкин, он узнал его. Это был Чебурашка. Чебурашка был в скафандре наподобие космонавтского, но без шлема. Его уши, очень сильно обгоревшие, дымились. В руках у него был небольшой чемоданчик.
"Здорово, землянин!" - сказал Чебурашка. Видя пучеглазый ступор человека перед ним, застывшего в позе орла, Чебурашка пояснил с усмешкой: "Это мой корабль сейчас грохнулся неподалеку. Развалился на части в плотных слоях атмосферы. Видел небось? А всё эти черти, тараканы-мутанты. Сожрали обмотку двигательной установки корабля, вот он и грохнулся об землю, не дотормозив. Пришлось катапультироваться. Эхххх... Техники, похоже, забыли произвести инсектицидную обработку корабля..."
"Так ты это... Из космоса что-ли?" - ворочая непослушным языком и подвывая промямлил Блошкин.
"В самую точку, товарищ!"
"А как ты это... Ну то есть..."
"Давай ка ты сначала вытрешь свой зад, браток, а вопросы потом" - сказал Чебурашка с чуть заметной улыбкой, выражаемой скорее глазами на его обожжённом лице.
"Да, да... Я это... сейчас" - засуетился Блошкин, который всё никак не мог прийти в себя. Когда Блошкин дрожащими пальцами управился с газетой и натянул штаны, Чебурашка спросил: "Закурить будет?". Блошкин достал пачку беломора, и протянул её Чебурашке. Вытащил и себе папиросу. Закурили.
"У меня это, есть бутылка Кубанской. Будешь?" - предложил Блошкин.
"А давай, чего уж там" - махнул рукой Чебурашка и глотнул из протянутой бутылки. Потом передал бутылку инженеру. Тот тоже сделал большой глоток. "Так что же это с тобой приключилось-то?" - спосил Блошкин, вытирая рукавом одной руки рот, а другой рукой показывая в сторону крушения. Растекающееся по глотке тепло наконец вывело его из оцепенения, хотя мысли всё ещё путались.
И Чебурашка рассказал Блошкину историю своих приключений.
Его корабль подбили, в результате чего Чебурашка попал в пространственно-временную червоточину и перенёсся в прошлое. "Примерно лет на 70"- прикинул, выпуская горький дым в морозную ночь, маленький космонавт. "Так что, чтобы тебе было понятнее, мой друг, опишу в общих чертах события этих 70-ти лет. Дай ка ещё глоток. Уххххх... Ну так вот. СССР распадётся, друг мой. Страна погрузится в новую смуту, которая продлится около 40 лет. Будут войны. Война с Украиной. "Сирия ещё не пала..." так, кажется, говорила Ванга. И вот, когда Сирия падёт, в России начнётся гражданская война. Но мы выберемся из омута. Россия вспрянет ото сна... А там в будущем лунная гонка продолжается! Вообще-то, матрасники реализацию своей лунной афёры никогда не останавливали. В 69м-72м высадки на Луну были сфальсифицированы, а СССР принял правила этой игры. Но праздновать окончательную победу было нельзя. СССР (или кто-то другой) мог всё-таки полететь на Луну. Да и автоматические аппараты других стран могли вскрыть обман. Матрасам нужны были хоть какие-то более-менее достоверные следы "высадки". Поэтому в 80-ых США тайно начинают программу запуска на Луну автоматических станций, чтобы оставить "следы" высадки Аполлонов.
Дело идёт очень тяжело. Они отстают от СССР. Забавно, ведь в 60-ые и 70-ые матрасы отставали от нас не только в носителях, но и в космической автоматике. Хотя всех лохов убедили в обратном. Мы первые высадились сначала на Луне. Первые снимки с Луны, замеры свойств грунта тоже были наши. Мы первые совершали мягкие посадки на Марс в 1971 и Венеру в 1970 г. Первые сделали снимки поверхности Венеры... В итоге в 2000-ых матрасам в целом удалось оставить "следы" пилотируемых посадок на Луне в виде автоматических станций, напоминающих лунный корабль Орёл. Были воспроизведены и следы лунного ровера и ног астронавтов - тоже автоматическими аппаратами. Главное было, чтобы другие не рассматривали это всё вблизи. Интересная особенность этой истории. Для маскировки этой программы фальсификаций, для отработки технологий без лишних поводов для подозрений, осуществлялись и высадки роверов на Марс. Этим только и объясняется такая обширная и дорогая "научная" марсианская программа в стране, где принято считать деньги и пускать их в дело, а не "тратить их на всякую ерунду, как в СССР". Отсюда все эти марсоходы. Но и подделанные "следы" посадок Аполлонов не были полной гарантией. При близком рассмотрении правда могла быть раскрыта. Поэтому матрасы не оставляли попыток осилить настоящую высадку - программа Артемида, всякие Старшипы и т.д. Чтобы уже все следы замести окончательно. Только вот с этим у них не задалось. В России в это время были тяжёлые времена, мы выбыли из игры. Инициативу перехватил Китай, начав активно развивать свою лунную программу. Китайцы отправляют на Луну атвоматические станции, луноходы. По-тихому изучают "места посадок" Аполлонов. И кое-что находят в одном из таких мест. К ним в руки попадают жесткие диски и компьютеры американских автоматических станций, имитировавших следы Аполлонов. Китайцы прячут эту технику в своём бункере на Луне и начинают шантажировать США. Обстановка всё больше накаляется. Ставки повышаются. Китайцы угрожают штатам разоблачением... Ну давай ещё по одной, хороша твоя Кубанская." Выпили.
"Запахло большим ****ецом" - продолжил рассказ Чебурашка. "И Китайцы решают использовать в своей игре Россию. Мы к этому времени скинули власть буржуинов, воспользовавшись передышкой, когда Китай и США бодались друг с другом и им было не до нас. Китаёзы передают часть найденных жестких дисков нам. Я был назначен командовать этой операцией. И должен был доставить диски из китайского лунного бункера на Землю."
"А как же ты попал-то в этот замес?" - спросил Блошкин. "Это ведь не мультики, не проделки Шапокляк."
"Когда назревает галактический ****орез, никто не должен оставаться в стороне, товарищ. И я не мог. Пошёл добровольцем в ККС - краснозвёздные космические силы. А в космосе такие маленькие да удаленькие как я очень нужны. Места много не занимаю, перегрузки переношу ого-го! Вот так вот. Я командовал операцией и нашей эскадрой с флагмана "Красный ЯДрын". Красавец корабль. Тороидальный газофазный ядерный реактор с магнитами на сверхпроводящих нанотрубках. Магнитное поле удерживает высокотемпературную плутониевую плазму, в которой поддерживается ядерная реакция. В тороидальную камеру подаётся водород, который нагревается там до температуры в сотни тысяч градусов вследствие распада плутония. Разогретый водород выводится из камеры, отделяясь от остальной плазмы специальным магнитым пролётным сепаратором. И дает тягу несколько тонн. В космосе и в мире новыми золотом и нефтью в одном флаконе стал уран. Энергетика, все двигатели открытого космоса работают на ядерном топливе. Впрочем, я отвлёкся техническими подробностями.
Так вот, с самого начала операции мы подозревали неладное. И были готовы ко всякому. Так оно и вышло. Хитрожопые китаёзы, передав нам диски, организовали утечку информации об этом в разведку матрасов. Китаёзы решили столкнуть нас с США и наблюдать со стороны. И матрасы устраивают засаду на пути нашей эскадры с Луны на Землю. Но как я уже сказал, мы были готовы ко всему. Забрав диски на китайской базе, мой корабль лёг на разгонную орбиту к Земле. Двигатель выдавал полную тягу. Меня вжимало в кресло с перегрузкой 0.2 же. Я развернул радиолокационную систему корабля, чтобы видеть всё, что творится вокруг корабля на тысячи километров... Дай-ка еще папироску, браток. Старый добрый советский беломор. Заборист эхх... Я уже стал подзабывать его вкус. Вкус молодости."
Блошкин с Чебурашкой закурили ещё по беломорине.
"Совсем забыл. У меня же есть закуска!" - сказал Чебурашка и вытащил из кармана скафандра брикетик, завернутый в фольгу - "завтрак космонавта "Снежок+" - белковая смесь с углеводами, сублимированной квашеной капустой, витаминами и амфетаминами".
Они выпили и закусили. Инженеру Блошкину эта закуска показалось восхитительной. Он даже присвистнул, такое чувство легкости расцвело у него в нутри. Витамины, как никак!
"Так вот, радиолокационная система моего флагмана, Красного ЯДрына, это просто песня, скажу я тебе. Наша новейшая разработка. Помимо мощной РЛС антены на самом корабле, антенны есть еще на 5 ведомых модулях. Эти модули выпускаются с корабля и следуют вместе с ним на расстоянии в несколько километров, образуя что-то наподобие огромной звезды. Таким образом получается распределённая антенна большой аппертуры, очень чувствительная, с отличным разрешением. Лазером расстояние до каждого модуля измеряется с точностью до микрометра, а так же осуществляется обмен информации. Ведомые модули небольшие и лёгкие, ядерную двигательную установку в каждый не засунешь. А они должны иметь тяговооруженность, как у ведущего корабля, чтобы следовать точно вместе с ним. Поэтому с корабля на модули энергию передает мегаватный терагерцовый лазер. Частота лазера подобрана таким образом, чтобы попадая на приёмник модуля, энергия излучения напрямую возбуждала поверхностные плазмоны в углеродных нанотрубках, составляющих двигательную установку модуля. Эти нанотрубки - микроконалы, в которых разгоняются ионы ксенона. Разгоняются они как раз бегущими по нанотрубке дипольными моментами поверхностных плазмонов. Двигатель модуля содержит сотни тысяч таких нанотрубочных ускорителей. Получается очень мощный и лёгкий ионный двигатель. Замечательная штука. Часть энергии плазмонов отбирается и преобразуется в электричество для питания передатчика и приёмника РЛС модуля. И вот, благодаря работе РЛС я сразу увидел начало атаки матрасов, чего содомиты не ожидали. Они устроили засаду над морем Москвы. Символично, правда? Есть такое на Луне. Можно сказать, это была битва под Москвой сто лет спустя. Американские корабли сидели в засаде на поверхности, маскируясь складками кратеров. И выпустили ядерные торпеды мне в лоб, когда мой "Красный ЯДрын" показался над горизонтом, набирая разгон. Система оповещения загудела тревожным сигналом. На моём радаре было шесть торпед, летящих ко мне с ускорением больше трёх же. Просчитав траектории вражеских торпед, мой бортовой компьютер вычислил места пуска. Я запустил туда в ответ пять своих торпед - весь запас, имевшийся на борту, и начал противоракетный маневр. Одновременно с этим я активировал бортовую лазерную 50-ти мегаватную пушку для стрельбы по вражеским торпедам. Но энергетические мощности моего корабля были на пределе. Да и времени было мало, чтобы отработать по всем атакующим торпедам. Эти штуки - ядерные торпеды - за последние годы превратились в страшнейшее космическое оружие. Они построены вокруг плутониевого ядра. При старте ядро работает на двигатель - выводится в подкритическое состояние и через него по углеродным микроканалам начинает прокачиваться водород, нагреваемый до более 5 тыс. градусов, создавая тягу под десять тонн. Ресурс двигателя рассчитан на работу в течение нескольких минут. Его мощность при запуске задаётся так, чтобы не расплавиться раньше, чем будет достигнута цель. Когда же торпеда достигает цели, происходит имплозивный подрыв плутониевого ядра и ядерный взрыв. И вот эти смертоносные штуковины неслись ко мне. Почти всю энергию своего реактора я направил на маневры уклонения, работая лазером по торпедам короткими импульсами. А под слоем радиопоглащающих материалов эти торпеды несут отражающее покрытие. Как раз от лазера. Так что поджарить их непросто. И тогда я использовал нашу новейшую орудийную установку. Пушку-ускоритель антиматерии. Она разгоняет и посылает в супостата пучок ядер анти-дейтерия на скорости в половину световой. Полмиллиграмма анти-дейтерия было на моем корабле в специальной магнитной ловушке. При хорошем попадании, достаточно нанограмма антиматерии, чтобы нейтрализовать атакующую торпеду. Я сбил четыре торпеды. Но тут по мне ударил лазер. Отражатели корабля выдержали. К тому же я заранее придал своему ЯДрыну вращение для лучшего рассеяния энергии при обстреле лазером. Но в районе амбразуры анти-пушки защита прогорела. Повредило системы удержания антиматетрии, магнитная ловушка начала отказывать. Спасательная система моего корабля отстрелила пилотируемый модуль вместе со мной за секунду до того, как ловушка антиматерии отказала. Корабль провалился в червоточину. Туда же засосало и меня. И выбросило в это время. Вот так я и оказался здесь, браток." - Чебурашка втянул едкий табачный дым, а потом закрыл глаза, выпуская дым из своих маленьких смешных ноздрей. Под своими подрагивающими веками с опалёнными ресницами он ещё видел всполохи ядерных взрывов в вакууме, таких ярких, что затмевали поверхность Луны, пылающую отраженным солнцем...

"Ну а дальше - просто. В посадочной капсуле, когда она входила в атмосферу Земли, рванул двигатель - тараканы сожрали обмотки, как я тебе уже говорил. Чёртовы насекомые... Где матрасы действительно нас смогли сильно потрепать - так это их генетически улучшенные тараканы. Созданные на основе калифорнийских тараканов. Это не знающее себе равных биологическое оружие. Созданное специально для борьбы с нашей техникой. Неведомо какими путями, проникают на наши корабли, жрут всё подряд: электроизоляцию, теплоизоляцию, уплотнители, электронику, да чуть ли не металл. Когда они только появились, ситуация была близка к катастрофе. Хрен их чем выведешь. Этих усатых козлов ничего не брало. Никакая химия им не страшна. В их геном были внедрены механизмы, позволяющие переносить любые яды. Но способ борьбы с ними всё-таки был найден. Мы назвали его дихлофос "Голубой ларец". Генетически модифицированный вирус в составе дихлофоса активирует в калифорнийских тараканах присущий им специфический ген, который обычно активен лишь у нескольких процентов особей. Как оказалось, этот ген связан со склонностью к гомосексуальности в этих тараканах. Таким образом, распыление дихлофоса "Голубой ларец" приводит к гомосексуализации самцов в попоуляции и последующему её вымиранию. Только это их и берёт... Вот так вот я и оказался здесь. Главное - диски у меня" - закончил Чебурашка, показывая на чемоданчик, который был у него в руках - "Спасибо за табачок, братан."
"Что будешь делать, куда ты теперь?" - спросил Блошкин.
"Мне нужно доставить это в надёжное место" - сказал Чебурашка - "В будущем эта информация нам пригодится". "Кстати" - добавил он, доставая из нагрудного кармана скафандра небольшую ампулу голубого цвета - "это "Голубой ларец". Кто знает, может тебе пригодится. А мне пора. Бывай, браток!"
Чебурашка пожал руку Блошкина и двинулся дальше в темноту ночи. Шёл небольшой снег. Какое-то время был слышен скрип снега под ногами маленького отважного героя, да ощущался запах дымка с до конца не погасших его ушей.

"Голубой ларец" пригодился Блошкину, когда на циклотроне появились калифорнийские тараканы. Никакая химия их не брала. И даже все ухищрения с вымораживанием помещений и подготовкой армии своих родных, советских усачей не принесли избавления. И тогда Блошкин применил своё последнее средство - "Голубой ларец", который дал ему Чебурашка. Ампула была маленькой, на зачистку 10 кубических метров. Поэтому её надо было чем-то сильно разбавить. Для этого Блошкин использовал специальный дуст. Дуст не простой. Это была старая химоза, жутко ядрёная. Ходила даже байка, что этот дуст был из запасов хим. оружия третьего рейха, которое наши обнаружили в Германии сразу после войны. В любом случае, если что и могло подействовать на приученных ко всякой химии носителей западной культуры из насекомого царства, то только эта смертоносная смесь. После её применения, для безопасности, Блошкин запретил нахождение на циклотроне в течение недели и выветривал его все эти дни. "Голубого ларца" было мало, но ослабленного дустом и предыдущими схватками врага это всё-таки добило! Так были повержены калифорнийские тараканы.