Бывает же такое

БЫВАЕТ  ЖЕ  ТАКОЕ
(Охотничья  байка)
    Не  знаю,  было  ли  такое  на  самом  деле,  или  это  очередная  выдумка  Сереги.  Он  на  них,  весьма  горазд:  соврет  и  не  поперхнется,  причисляет  себя  к  заядлым  охотникам,  как-то  в  доказательство   даже  показывал  членский  билет.  Уж,  кто-кто,  а  эта  братия,  что  угодно  придумает,  сочинит  и  выдаст  за  правду.  Так,  что  не  взыщите:  за  что  купил,  за  то  и  продаю.  Вот  его  рассказ.
     Работал  я  тогда  по  хозяйственной  части  в  департаменте  по  охране  природы.  Взяли  меня  не  по  протекции,  а  из-за   опыта  по  прежним  работам.  А,  уж,  кем  я  только  не  был,  но  пригодилось  здесь,  так  как   я  служил  и  лесничим  и  егерем,  что  как  раз  в  струю  деятельности  сей  конторы.  Но,  как  я  догадался  немного  позже,  взяли  меня  не  за  это,  а  за  то,  что  хорошо  знаком  с  охотничьими  угодьями  нашего  края:  знаю,  где  водятся  и  чаще всего  встречаются  его  дикие  обитатели.

     Вот,  как-то  вызвал  меня  шеф,  усадил,  долго  что-то  копался  в  бумагах,  чего-то  искал.  Я,  уж,  немного  струхнул,  не  поступила  ли  на  меня  какая  телега  из  полиции:  я,  ведь,  не  святой  -  всякое  бывает,  или,  что  пронюхал  о  моих  проделках  уже  здесь.  Но,  он  вполне  мирно  начал  интересоваться  моим  охотничьим  прошлым,   каким  ружьем  пользуюсь,  что  предпочитаю:  пернатых  или  дичь    покрупнее.  В  общем,  чувствуется,  что  и  он  в  этом  деле  не  новичок,  разбирается  до  тонкостей.  Под  конец  неожиданно  предложил  возглавить  коллектив  охотников  нашего департамента.  Конечно,  громко  сказано,  коллектив:  всего  пять  человек,  среди  них  и  он  самолично.   Я  ломаться  не  стал,  согласился.   Но,  поставил  одно  условие:  субординацию  блюсти  только  на  службе,  на  охоте  же  никаких  чинов  и  рангов,  беспрекословное  подчинение  мне  и  только  мне,  безропотно  выслушивать  мои  смачные  словечки,  выражения  и  клички   в  свой  адрес,  не  обижаться,  опосля  не  мстить:  повиновение  старшему  -  закон  охоты,  особенно  на  крупного  и  хищного  зверя.  На  том  и  сговорились.  Для  верности  он  пригласил  остальных  троих,   объявил  о  своем  решении  и,  наконец,  нашел  то,  что  так  упорно  искал  среди  бумаг:
    - Сообщаю  вам,  что  на  днях  губернатор    издаст  указ  о  начале  осенней  охоты,  о  ее  сроках,  о  количестве  и  видах   дичи,  позволенной  к  отстрелу.  Коллеги  из  общества  без  очереди  уже  презентовали  нам  лицензию  на  добычу  вепря.
    И  подает  ее мне:
    -  Надеюсь,  с  вашей  помощью,  реализуем  ее  успешно.  Ни  пуха,  ни  пера.
   Как  и  уговаривались,  без  обид,  я  с  удовольствием  в  ответ  традиционно   послал  его  «к  черту».
    Сразу  же  обсудили,  куда  поедем,  что  и  сколько  берем  с  собой,  время  сбора  и  маршрут.
    И,  вот,  в  ближайший  выходной,  в  субботу,  на  служебном  УАЗике  мы  подались  в  лес,    в  мои  заветные  места.  Там,  по  слухам,  в  этом  году  кабанов  тьма,  развелось  видимо -  невидимо,  весь  подлесок,   как  плугом  вспахан,  а  люди  из  ближайших  селений  уже  и  не  надеются  дождаться  урожая  картошки:  все  свиньи   изрыли.
     Как  положено,  мы  же  не  браконьеры,  на  законных  основаниях,  заехали  к  егерю,  предъявили  документы,  разрешение.  Он  же,  в  свою  очередь,  проинструктировал,  напомнил  о  правилах  поведения  в  лесу,  об  осторожности.  Предупредил,  что   здешние  кабаны  хитрые,  агрессивные  и  очень  опасные,  особенно,   подранки.  Поэтому,  мол,  цельтесь  прилежнее,  не  промахивайтесь  и  бейте  сразу,  наповал.
    Должен  вам  сказать,  что  наши  лесные  засеки,  это  далеко  не  ЦПКиО,  а  сплошные  буераки,  овраги,  непролазные  дебри  из  зарослей  кустарника  и  стволов  поваленных  деревьев  и  сушняка.  Тут  не  прогулки  и  ходьба  в  удовольствие,  здесь  надо  пробираться,  а  то  и  продираться.  Да  еще,  как  назло,  то  ли  день  выдался  неудачным,  то  ли  погода  не  та,  какая-то  сонная  и  унылая,  что  тоже  действовало  угнетающе.  Лес,  как  вымер,  все  живое  попряталось,  сидит тихо,  не  покидает  свои  убежища.
    Бродили  целый  день,  ни  передыхов,  ни  перекуров,  залезали  в  самую  чащебу,  шумели  и  кричали  так,  что  не  только  зверя,  но  и  самого  дьявола  бы  спугнули,  согнали  бы  с  лежки.  Ан,  нет,  никого,  кроме  двух,  еще  не  полинявших  зайцев,  да  Петракеевна  молнией  мелькнула  пышным  хвостом  и  скрылась  в  густоте.  Но,  нам  не  до  них,  у  нас  более  серьезные  намерения.
      В  общем,  сплошная  непруха:   все  бестолку.  Устали  зверски,  еле  передвигаем  ноги,  короткий  осенний  день  начал  клониться  к  концу,  забрезжили  сумерки.  Угнетала  не  только неудача,  но  крах  благих  надежд  и  ожиданий.  Но,  шеф  не  сдавался,    веры  не  терял,  предложил  сделать  еще  один,  последний  заход:   как  и  положено,  трое  стали   на  номера,  тихо  терпеливо  ждали  и  прислушивались,   двое  же   пошли  в  загон.  Наконец,  послышались  их  охрипшие  и  осипшие   голоса,  треск  ломающихся  веток   и  тяжелую  поступь  обессиленных  ног.  Бредут,   как  пьяные,  уже  без  всякой  надежды  спугнуть  и  выгнать  кого-либо  на  стрелков.  Одна  мысль  в  их  головах:   хорошо,  хоть,  это  не  в  самой  глуши,  не  далеко  от  деревни,  рядом,  закончим  это  муторное  дело,  зайдем,  хоть  попить  попросим,  может  оклимаемся,  отойдем  чуток,  наберемся  сил,  чтоб  домой  добраться.
    И,  что  вы  думаете:  нежданно,  негаданно,  вдруг  среди  стволов    сосняка  мелькнула  кабанья  туша  огромных  размеров,  так  пудов  на  шесть,  а  то  и  больше.  Повезло  одному  номеру,  стрельнул  дуплетом  и  попал.  На  всякий  случай  шеф  тоже  бабахнул  вдогонку  и  вепрь,  пробежав  еще  метров  тридцать,  рухнул  замертво.
     Сказать,   что  нас  охватила  безумная  радость,  значит,  ничего  не  сказать.  Настоящий  фурор  обуял  нами.   Мы,  как  дети,  прыгали,  резвились,  плясали,  садились  верхом  на  жертву.  Восторгались  размерами,  замеряли  длину,  зачем-то  заглядывали  в  пасть,  дергали  за  клыки.   Откуда  только  взялись  силы,  поднатужились,  поволокли  тушу  на  просеку,  к  УАЗику  и  легко,  почти  играючи,  забросили  ее  в  кузов.  Уже  в  городе,  в  гараже,  как  положено,  освежевали  и,  по-братски,  поделили  добычу.  В  ту  субботу,  добравшись   домой,  мы  спали,  как  убитые.  Никакие  тревожные  воспоминания  и  перенесенные  мучения  не  смогли  нарушить  наш  сон.
     Надо  сказать,  так  случайно  получилось,  что  все  участники  нашей  эпопеи   жили  в  самых  разных  частях  города.  И  вот  в  воскресенье,  как  по  мановению  волшебной  палочки,  городская  атмосфера  повсеместно  заполнилась  соблазнительным  ароматом  свежеприготовленной  свинины.  Кто  во  дворе  ладил  шашлыки,  кто  в  казанах  тушил  рагу  из  мяса  и  капусты,  а  кто просто,  не  жалея  шкварок,  жарил  картошку.  Дух   соблазнительных  яств  полонил  воздух,  проник  во  все  закоулки,  заставлял  жильцов  глотать  слюнку  и   мучиться   от  невероятных   смачных    искушений.
    Сытые  и  довольные,  в  понедельник  мы,  как  штык,  на  службе.  Шеф,  традиционно,  приветствовал  сотрудников  еле  заметным  кивком,  а  увидев  участников  субботней    вылазки,  таинственно  подносил  палец  к  устам  и  с загадочной   улыбкой:
  - Т-с-с-с!  Готовьтесь,  в  следующий  выходной  повторим.  Уж,  очень  хороша  свежатина  оказалась.  Лицензия  за  мной.
   А  во   второй  половине  дня  шефу,  вдруг,  позвонил  прокурор  и  попросил  срочно  прийти  к  нему.
  Поздоровашись,  спросил:
    - Это  вы,  уважаемый,  Василий  Петрович,  (так  зовут  шефа),  в  субботу  изволили  охотиться  в  дальней  засеке?
   - Да,  мы.  И  без  хвастовства,  скажу  вам,  очень  удачно.  Повезло,  хороший  экземпляр  попался.
    - А  знаете вы,  Василий  Петрович,    что  тот  кабан:  я  подчеркиваю,  именно,  кабан,  а  не  боров  или  вепрь,  из  свинарника  фермера  Сидорова,  кстати,  мужа  дочери  губернатора.  Недавно,   перед  вами  сам  фермер  был  у  меня,  жаловался.
   Лицо  Петровича  как-то  сразу  скисло  и  перекосилось,   будто    глотнул  неразведенного  уксуса.  Он  вскочил  с  места,  вроде  сидел  на  еже,  и  растерянным  голосом   к  прокурору:
    -  Так  он  же  черный…
    - Ну  и  что?  Это - такая  швейцарская  порода.  Сидоров   специально  завел  такую.  Очень  плодовитая,  не  разборчива  к  пище,  быстро  растет  и  дает  особо  вкусное  деликатесное  мясо.
   В  голове  у  шефа  зловеще  мелькнула  фатальная  мысль:  и  правда,   очень  было  вкусное,  без  неприятного  запаха  вепря,  не  такое  жесткое  и  жилистое.  Его  бросило  в  жар,  лоб  покрылся  крупными  каплями  пота.  Прокурор  же  строго  посмотрел  на  него  и  в  качестве  спасительного  варианта,  предложил: 
     - Немедленно  оплатите  фермеру  стоимость  кабана  по  рыночной  стоимости,  компенсируйте  ему  упущенную  выгоду  и  другой  нанесенный   ущерб.  Ведь  это  был  не  просто  рядовой  кабан,  а  производитель  новой  уникальной  породы,  за  него  уплачены  огромные  деньги,  причем,  не  деревянными,  а  валютой.  Торопитесь,  пока  я  не  завел  дело,  не  дал  ему  ход   и  не  сообщил,  куда  следует.  Это,,  ведь  пахнет  лишением  должности,  сроком  и  конфискацией.
    Даже  не  попрощавшись,  шеф  пулей  выскочил  из  кабинета  прокурора  и  прытью  полетел  к  себе.  Минут  через  пятнадцать  все  участники  охоты  уже  были  в  его  кабинете.  Без  всяких  предисловий  и  подготовки  сразу  ошарашил:
    - Скандал.  Мы  же  с  вами  подстрелили  не  дикого  кабана,  а  свинью  фермера  Сидорова,  зятя  самого,  нашего  губернатора.  Ну,  и    охотнички!  Вы,  что,  совсем  одурели:  не  смогли  отличить  домашнюю  хрюшку  от  лесного  вепря?!   Немедленно  тащите  по  пятьдесят  тысяч      для  фермера,  пока  прокурор  не  завел  дело  на  всех  нас.  Иначе  суд,  приговор  и  прощай  свобода.
   Все  сразу  сникли:   ведь  думали,  что  их  позвали  обсудить  предстоящую  очередную  охоту.  Кто-то  с  надеждой:
   - Да,  как  же  так?  Он,  ведь,  черный.  Мы  же  на  нем  сидели,  щетину  щупали,  она,  как  смоль,  совсем  несветлая.  И  потом,  мы  вдвоем  не  стреляли,  мы  были  в  загоне,  платить  не  будем.
  Такой  крамолы  шеф  не  ожидал:
    - Вы  еще  торговаться  вздумали  со  мной?  А,  свою  долю,  ведь,  получили,  как  все,  равную,  одинаковую   и  такую  же  внушительную.
    Проклиная  ту  охоту  и  ее  организатора,  бедолаги  бросились  искать  деньги.  К  концу  дня  нужная  сумма   была  собрана,  с  фермером  расплатились.  Еле  уговорили  его  помалкивать,  не  распространяться  о  случившемся.   Не  хватало  нам  еще  ненужных  слухов,  ехидных  насмешек  и  позора.
   А  через  неделю  фермер,  дождавшись,  чтоб  в  кабинете  никого  не  было,  зашел  к  Василию  Петровичу  и  почти  шепотом  сообщил:
  - Вы  знаете,  а  наш  кабан  нашелся,  пришел  в  свинарник.  Он  оказался  такой   гулена:  видать,  встретил  пышнотелую  хавронью,  соблазнился  любовными  утехами,  покуралесил  с  ней  недельку,  надоела,  вспомнил  про  свой  гарем.  Вот  и  вернулся  к  своим,  тут  ему  и  уютнее  и  сытнее.  А   вы,  выходит,  подстрелили  настоящего  вепря.

    Потом,  Серега  уже  ко  мне:
    - Выручи,  по-соседски:  дай  взаймы  до  получки,  дома  ни  копейки,  будь  неладная  эта  охота.
    - Подожди,  у  вас,  ведь,  все  выяснилось:  фермер,  небось,   выкуп  вернул.
   - Какой  там.  Уже  успел  обменять  на  евро  и  купить  другого  производителя.  Да  и  шеф  побоялся  огласки,  велел  не   рыпаться:  пообещал  компенсировать  премией,  но,  когда  это  будет,  а  есть    хочется  сейчас.

   Да,  не  зря  говорят:  охота  - занятие,  пуще  неволи.