Прыжки с парашютом с МиГ-25!

Не успели утихнуть тосты за мой орден, а Хмельнушка и «Три топора» еще приятно согревали душу, как Марина Никифоровна Беленькая превзошла саму себя. Идея с Ту-134 была отложена — Маринка где-то раздобыла сверхзвуковой высотный перехватчик МиГ-25.— Значит так, банда! — объявила Марина, стукнув кулаком по столу, где еще оставалась пара пельменей от Ангелины. — Таня засиделась без адреналина, Мирон заслужил высотное крещение, а Линка… Линка просто летит с нами! Будем прыгать с парашютом на стратосферной высоте!— Маринка, ты с дуба рухнула?! — взвизгнула Ангелина, едва не выронив тарелку. — С МиГ-25 не прыгают с парашютом ради забавы! Там скорость — три маха! Нас в форточку засосет и по небу размажет!— Отставить панику, Лина! — отрезала Марина, хищно улыбнувшись. — Бортинженер Смекайло-де-Цопфи уже модернизировал систему катапультирования и фонарь кабины. Василий Васильевич лично проверил датчики давления, а Лида приготовила термосы с горячим чаем на приземление. Мирон, как орденоносец, идет первым!Субботнее утро встретило нас гулом могучих двигателей на секретном аэродроме. МиГ-25 стоял на полосе, хищный и грозный, как стальная стрела. Смекайло-де-Цопфи как-то умудрился переоборудовать спарку так, чтобы мы все поместились, обвешанные высотно-компенсирующими костюмами и тяжелыми парашютными системами.Взлет был похож на старт космической ракеты — «Буран» на моем счету оживал тише, чем этот монстр рвал небо. Земля стремительно уходила вниз, превращаясь в синеватый изогнутый шар. На высоте двадцати километров небо стало черным.— Внимание, экипаж! Выходим на боевой курс! — раздался в наушниках звонкий и решительный голос Марины. — Скорость сброшена до безопасного минимума, за бортом красота! Таня, готова?Татьяна Андреевна, чьи глаза горели безумным восторгом истинного экстремала, показала большой палец:— Маруся, это круче любого роупджампинга! Командуй!Ангелина в углу кабины тихо крестилась и шептала: «Господи, если выживу — всю неделю буду варить вареники с вишней…».— Мирон, пошел! — скомандовала Марина.Фонарь кабины с грохотом сдвинулся. Ледяной стратосферный воздух мгновенно заставил кровь застыть в жилах. Смекайло-де-Цопфи нажал на рычаг неординарного решения, и меня буквально выкинуло в черную бездну. Следом за мной, с победным криком, вылетела Таня. За ней, с зажмуренными глазами и криком, переходящим в ультразвук, покинула борт Ангелина. Замыкала шествие сама Марина Никифоровна, успев на прощание помахать крылом уходящего на автопилоте МиГа.Это было незабываемо. Первые тридцать секунд мы просто падали в полной тишине стратосферы, видя черноту космоса над головой. Затем, когда воздух стал плотнее, мы сошлись в воздухе, взявшись за руки. Даже Ангелина открыла глаза и, поняв, что жива, победно улыбнулась.На высоте полутора тысяч метров один за другим раскрылись огромные купола наших парашютов. Мы плавно опускались прямо на поле рядом с нашим родным авиационным гаражом, где нас уже ждали Лидия Никифоровна, старый Василий Васильевич с развернутыми знаменами и Смекайло, который каким-то чудом успел посадить МиГ-25 на соседнюю полосу и примчаться на тракторе.Коснувшись земли, мы обнимались так, словно вернулись с Марса. Марина подбежала ко мне, снова крепко обняла и похлопала по плечу:— Ну что, слесарь, не подвел! Настоящий лауреат! Ангелина, где пельмени?!— Пельмени в гараже, Маруська! — смеясь и вытирая слезы радости, крикнула Ангелина. — И Хмельнушка уже разлита!Вот и прыжкам конец, а Мирон Токарев — снова ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!