Набоков и Достоевский смысл антигероя

Решил выложить свой диплом.
МГУ, Философский факультет, кафедра Эстетики. Лучшая работа за диплом по кафедре.
Научный руководитель, А. С. Мигунов.
Как художественная проза текст не годится. Как глубоко научная тоже не катит.
А что ждать?   
Надеюсь, никто не украдёт данную собственность.
Данное исследование принесло мне большую радость. 


"Смысл литературного антигероя на примере Раскольникова Достоевского и Гумберта Набокова"




ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ
ГЛАВА I.РАСКОЛЬНИКОВ И ГУМБЕРТ КАК ЛИТЕРАТУРНЫЕ ТИПЫ   
§1.Самообоснование антигероя и самозащита авторов, его порождающих
§2. Эротика, литература и психоанализ Фрейда: общее и различное
 ГЛАВА II. ГЕРОЙ, АНТИГЕРОЙ, СВЕРХАНТИГЕРОЙ: КРИТЕРИИ,
ОПРЕДЕЛЕНИЯ
§1.Кто такой антигерой и зачем он нужен?
§2.Вердикт Раскольникову и  Гумберту
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ПРИЛОЖЕНИЕ
БИБЛИОГРАФИЯ

 














ВВЕДЕНИЕ

Владимир Набоков и Фёдор Достоевский – выдающиеся мастера отечественной прозы. Оба они пророки (в пушкинском смысле). Имена героев их романов и повестей давно стали нарицательными. После выхода в свет набоковского романа "Лолита" люди по всему миру стали бояться такое имя давать девочкам (имя Лолита стала собачьей кличкой, о чём сокрушался Набоков). Сложно сейчас найти человека с именем Родион. С другой стороны эти писатели многое дали психологии и криминалистике. Но главное достоинства Набокова и Достоевского в том, что они с помощью художественной литературы могли влиять положительно на нраственность. С тяжелой судьбою они отразили все грани своих веков. Они боролись двояко: социально, но, что более важно, эстетически. Эстетика не требует аргументов, потому что красота очевидна. «Вон! Смотри! Разве ты не видишь?» или «Какой ужас, какое уродство!» Известен случай, когда Набоков отругал своего студента лишь за то, что тот увлекался не очень красивой девушкой. Тот пытался парировать: «Но ведь красота — не главное!» Набоков отрезал: «Нет, красота — это главное». Красота — это правда ("алетейа" по Хайдеггеру). Прекрасное по Канту есть символ нравственно доброго. Но как часто зло одевает маску («Маскарад» Лермонтова, фильм «С широко закрытыми глазами» С. Кубрика). На каждой ступени реальности зло действует по-разному, и только снимая все его покровы можно дойти до зла и запечатлеть его, чтобы другим неповадно было во зло впадать. В высокой литературе нет абсолютно плохих героев, как нет и абсолютно хороших. Это реализм: всё как в жизни. Однако капля героизма или антигероизма у литературных персонажей гуще, острее.




                ГЛАВА I.  РАСКОЛЬНИКОВ И ГУМБЕРТ КАК ЛИТЕРАТУРНЫЕ ТИПЫ

И тут перед нами парадокс:
"17.11.1915
   Гении, таланты, полуталанты и просто очень прилежные люди соединены были в течение века  общим качеством, что были ПАКОСТНИКИ.
И они испакостили народную душу, народный быт...
   Все 1) так хорошо писали, 2) были так учёны, 3) графы, князья, профессора, поэты, журналисты, — более всего журналисты, — которым решительно одинаково было:
1) Если муж верен жене своей — скучно, если он изменяет жене — занимательно.
2) Если молодой человек служит, занимается, строит дом и женится — скучно; если беспутничает, лодырничает и попадает на скамью подсудимых — интересно.
3) Если девушка с брюхом до брака — пиши роман; если после брака — нет романа.
4) Если он ненавидит своё отечество — интересный человек; если любит своё отечество — что же о таком говорить?
5) Если кто говорит, что человек — небесное существо, — пошляк; если он утверждает, что человек произошёл от паука, осла, а может. быть сделан из резины  – жмём ему руки.
6) "Ура" —  всё ослиное,  "провались!" — всё божественное.
И это сто лет, сто лет, СТО ЛЕТ, без передышки в Нью-Йорке и Петербурге, во всякой Кинешме и Арзамасе: —  но удивляться ли, что все стало
  ПРОВАЛИВАТЬСЯ
Ну, радуйся "наше подолье".
Несчастные... О, несчастные, несчастные, несчастные!!!”16
   Розанов прав.  Розанов считал, что сама литература погубила Российскую империю. Но какую литературу имеет ввиду Розанов? Очевидно это нижняя литературная ниша. Но не только она. Набоков в «Даре» резко критикует   Чернышевского и его окололитературное окружение. В Чернышевском он видел зачатки большевизма. Набоков ненавидел Чернышевского. Набоков ненавидел Ленина за то, что тот разрушил страну его детства, унизил Россию. А  вот Ленин всегда подчёркивал гениальность Чернышевского. 
   И во времена Достоевского, во времена Серебряного века была своя массовая литература. Ещё не такая массовая, как сейчас, потому что большинство населения всё же было неграмотно. Отсюда много вещающих поэтов, а не кабинетных прозаиков. Каждый мнил себя пророком. Звание поэзии получали стихи далеко не высокого качества.  Но такая дешевая литература опасна.

§1. Самообоснование антигероя и самозащита авторов, его порождающих

   Если литература наносит вред обществу, развращает общество, служа идеям политическим, то это, конечно, опасная литература. Искусство вообще не должно зависеть от пропаганды, иначе оно несвободно. Но если литература учит и воспитывает, то такая литература обществу полезна (детская литература, например). Как правило, она и высокохудожественна, задевает самые глубины души. Массовая литература — это способ убить время, досуг. Высокая литература заставляет задуматься, причём у неё нет «целевой аудитории». Её аудитория — каждый человек настоящего и будущего. Тут задумываешься на многие важные — экзистенциальные — темы. В массовой литературе ищут какого-то вымышленного убийцу, что не так сложно для среднего интеллекта. Но о зле пишут и классики. Только они могут описать зло в его могуществе. А зло в литературе — это антигерои, нравственно плохие примеры-персонажи для читателя. А без плохих примеров добру не научишься, и лучше, чтобы эти примеры были взяты от чужого мира — лучше всего из искусства. Учиться (воспитываться) лучше всего на чужом опыте, а ещё лучше — на опыте воображаемого героя из притчи.
   Выход в свет романов "Преступление и наказание", "Лолита" каждый в в своё время вызывали фурор. Об этих романах и их авторах спорят и по сей день (Подорога, Волгин; Линецкий, Шульман). Романы неоднократно экранизировались. Жаль, что наши современники не разделяют идеалов Набокова и Достоевского. Например, Донцова, Маринина, Улицкая, Веллер, Пелевин, Акунин, Лимонов, Виктор Ерофеев. Да, Донцову и Маринину теперь экранизируют. Кино для отвлечения от повседневных проблем, возможно очень важных. Но не для чего более такая литература  не пригодна. При чтении есть нечто приятное от чтения, но нет катарсиса. Есть радость раскрытия виртуального преступления. Только к жизни это не имеет никакого отношения. Улицкая. Зачем же писать про одну только нацию?  Есть много других национальностей в нашей стране: буряты и башкиры, татары, якуты, чеченцы, ингуши, калмыки и т.д. Веллер — секс превращает в похабное Похабнейшая часть, когда он говорит о интимных отношений. Он груб.  Он не знает любви. Пелевин — матершинник, претендующий  на философию.  Его литература стилизована под поток сознания, что при большой эрудиции не так плохо. Акунин. Зачем писать про 19й век, когда век уже 21й, совсем другой век, качественно другой. Любая стилизация заманчива, но показать время — не задача литературы. Лимонов. Маньяк, но маньяк харизматичный, выдающийся. То, что он пишет отвратительно. Разврат во всех его видах. По его мнению «место двенадцатилетней девочки не за школьной партой, а в постели». Чем не Гумберт? Цинизм Эдички не знает границ. Виктор Ерофеев. Никто не в праве так обижать русских женщин и девушек. 
   Насколько можно считать "Лолиту" Набокова — отечественной литературой? Я постараюсь доказать, что да, это возможно. Во-первых, Набоков начал свою литературную карьеру ещё в Российской империи, т.е. до революции (ранние стихи). Во-вторых, Набоков сам перевёл "Лолиту" на русский язык, зная (как и философ Иван Ильин), что режим большевиков падёт, и когда он падёт, то его произведение будет востребовано в России. В-третьих, Набоков половину своей жизни писал по-русски. Здесь я понимаю под отечественно-литературным — всё русскоязычное у него. «Мой английский, конечно, гораздо беднее русского"12
   Есть такая схема9 : вся русская (отечественная) литература ХХ века делится на две части: литература СССР и литература Зарубежья. Литература СССР тоже делится на две части: литература России (РСФСР) и русскоязычная литература других республик. В то же время Набоков признаётся американской прессе, что он писатель американский. Возможно, это была конъюнктура. Но тут более важная проблема: он писатель той страны, которой уже не было на политической карте мира (только на административной карте СССР — РСФСР), а умер он вообще в Швейцарии в 1977 г... 15 апреля 1919 года вместе со всей семьёй Набоков покидает Россию. При жизни — никогда уже не вернётся, но в веках его не забудут, он возвращается в Россию в наше время.
   Набоков — художник внешнего опыта, как живописец. Достоевский — художник внутреннего опыта, как музыкант.  Набоков является драматургом, который ценит деталь. Он драматург ещё и потому, что сочинял пьесы. Все действия героев у Набокова видны, наглядны, живописны. У Достоевского сны и внутренний монолог. Все его герои живут в себе, поэтому никто другого не понимает. У Набокова есть зло и есть добро. У Достоевского сплошное зло с малой частью любви и веры. 
   Достоевского и Набокова можно назвать литературными конкурентами, хоть и жили они в разное время. Набоков ценит красоту слова, словосочетания, драмы, удачные рифмы. Достоевский более философичен, писал, раскрывая (с той или иной стороны) различные идеи. Достоевский прекрасен в целом (в романе, например). Набоков прекрасен деталью, которой у него сильно уж много; а ещё надо уметь всматриваться в эти детали. У Достоевского в погоне за мыслью присутствует, как он сам определял, "небрежение словом". Для Набокова с его эстетическим мировоззрением "небрежение словом", поспешность — тягчайший литературный грех. Мы, к сожалению не знаем, как бы Достоевский отнёсся к Набокову (его бы, скорее всего, оттолкнул за космополитизм). Но сведений мнения Набокова о Достоевском у нас предостаточно. Есть и другие мнения. Например, Кропоткин относился к Достоевскому так: «За изображением Раскольникова я чувствую самого Достоевского, который пытается разрешить вопрос: мог ли бы он сам или человек вроде него быть доведён до совершения преступления, как Раскольников, и какие сдерживающие мотивы могли бы помешать ему, Достоевскому, стать убийцей. Но дело в том, что такие люди не убивают».12. Вообще даже самый последний преступник — человек и достоин прощения. Для  антигероя ещё не всё потеряно.
   Но, несмотря на резкие индивидуальные различия между Набоковым и Достоевским в самом стиле философского и поэтического мышления, «[у  них есть обоих] настоящие русские вопросы: "Есть ли Бог?", "Бессмертна ли душа?"»7 Вот и ещё один аргумент в пользу того, что Набоков — отечественный писатель, и всё, что он написал по-русски, есть достояние России.
Набоков о Достоевском:

Тоскуя в мире, как в аду,
уродлив, судорожно-светел,
в своём пророческом бреду
он век наш бедственный наметил.
Услыша вопль его ночной,
подумал Бог: ужель возможно,
что всё дарованное Мной
так страшно было бы и сложно7
   А вот, как отзывался Набоков о Достоевском в своих интервью:
 “Интервьюер: Быть может [Гумбертом] им движет нечто бодлеровское или достоевское? Человек, который унижает тех, кого любит, и любит тех, кого унизил...
Набоков: Только не Достоевский, нет уж, — уверяет Набоков. — Мне совершенно не нравится Достоевский. По-моему он просто журналист14.
 "... я категорически не приемлю... отвратительное морализаторство в "Преступлении и наказании".14
Набоков не любил многих других  литераторов, поэтому его считали снобом. Но и Достоевский и Набоков понимали всю полезность одиночества для развития духа. 
"И наконец, это презрительное отношение Набокова к Достоевскому, от чего русских бросает в дрожь и что осуждается в академических кругах наших  [американских] крупнейших университетов"14.
"Я отказываюсь быть под влиянием и властью общепринятых мнений и академических традиций, как того он желает [Уилсон, бывший друг Набокова]. Какое он имеет право препятствовать мне считать  переоценёнными бездарностями такие фигуры, как Бальзак, Достоевский, Сент-Бёв или Стендаль...?" Тут же Набоков говорит, что Достоевский пишет "мелодраматический сумбур" и характеризуется "пошло-фальшивым мистицизмом".14
Набоков признавался: "Не скрою, мне страшно хочется Достоевского развенчать" (чтобы самого Набокова никто не мог бы в этом же ключе развенчать, он строит ловушки в тексте, даёт амбивалентное понимание, загадочные метафоры и словосочетания.). "Мне претит, как его [Достоевского] герои "через грех приходят ко Христу", — считает Набоков. Например, Соня Мармеладова. Но ведь ко Христу чаще всего этим путём и приходят. Вряд ли кто-нибудь и без насилия, и, руководствуясь лишь доказательствами Фомы Аквинского, приходил в вере; иные здесь — это святые.  Сам Христос призывал не книжников, а мытарей и блудников.
   Достоевский показывает эстетику страсти. Набоков показывает эстетику всей природы. У Достоевского мало мелочей (деталей). Достоевский говорил, что красота спасёт мир. Набоков, собственно, этим и занимался — спасал красотой. "Достоевский первый в русской реалистической литературе описал те высшие моменты духовного единения со Вселенной, когда человеку дано лицезреть "живой образ" истины".7 Персонажи Достоевского живут в сумрачном Петербурге, многие персонажи Набокова хотели бы сюда вернуться (повесть "Подвиг"). У Достоевского огромное количество злодеев. У Набокова их меньше. Критика Набоковым Достоевского не оригинальна. "Достоевский стоит "ниже эстетической критики"", - писал ещё Н. А. Добролюбов ("Забитые люди")7
   Набоков не любил Достоевского, которым увлекалась и увлекается российская молодёжь, а немцы считают выдающимся философом.  "С годами позиция Набокова явно ужесточалась, но суть её осталась прежней: слишком всё сложно, запутано и, главное, мрачно".7 [Но Набоков сам не из простых писателей, - Д.Г.]. И более всего Набокова раздражал (до отвращения) тот образ религиозного мыслителя — пророка, который стал своего рода каноническим в литературе о Достоевском того времени.7 
   Творческая задача Достоевского - "найти человека в человеке"7- задача, идущая ещё от Диогена... Задача Набокова найти "капитал ["символический"], с коего надо уметь при жизни получать проценты в виде снов, слёз счастья, далёких гор"7, т.е. исследовать человека эстетического в эстетическом мире. Набокову в философии ближе всего Беркли. Оба интересоались оптикой. Оба видели разноплановость реальности. И для обоих было важно восприятие, чувства. Умение смотреть и видеть — главное для них.
   Заслуга ли Набокова и Достоевского в том, что они описали ситуации и изобразили героев своего времени так, что они запомнятся на века? Одной эпохой ничего не объяснить, но жили наши авторы, действительно, в непростые времена. Это время зарождения и расцвета тоталитарных идеологий и теорий, причём не только политических; это безбожие и разврат, упадок духовности. Это прежде всего социалисты-утописты (Фурье и Сен-Симон), марксизм и фрейдизм. Особенно рьяно Набоков бичевал советский марксизм и классический психоанализ. ХХ век породил ещё более страшные идеи: фашизм, нацизм, большевизм.
   (Теории Фурье и Сен-Симона. Труд для Сен-Симона - категорический императив. Обществом должны править искусство и наука. Бедный должен работать руками, если же он может работать головой, то пусть работает головой. Уже Сен-Симон мечтает об общеевропейском парламенте. Он ратует за возможное экономическое равенство. Сен-Симон не против религии в обществе. Для него законы государства должны быть научно обоснованы. Общество для Фурье прошло следующие стадии: эдемизм ("райский"), дикость, варварство и цивилизация. Выступал за механизированое сельское хозяйство. Хотел объединить город и село, снять здесь все противорчия. Фурье использует материализм и диалектику.)
   А вот как Набоков характеризует Достоевского в качестве автора "Преступления и наказания": «Страстная убеждённость Достоевского в том, что физическое страдание и смирение исправляют человеческую природу, коренится в его личной трагедии: должно быть, он чувствовал, что живший в нём свободолюбец, бунтарь, индивидуалист изрядно стушевался за годы, проведённые в Сибири, утратил природную непосредственность, но упорно считал, что вернулся оттуда "исправленным"12.Достоевский смотрит в будущее, и оно ему не кажется светлым. Набоков смотрит в прошлое, как учёный-историк смотрит на факты своей биографии.
   У Достоевского письмо — социальное оружие. У Набокова — это способ наслаждения. Набоков и Достоевский находятся в борьбе с другими писателями («пакостниками» Розанова), каким бы стилем они не выражались: научным, популярным, художественным, литературным, музыкальным, если они созданы шарлатанами. Против пошлости.
   Изложим мнение Кандинского («О духовном в искусстве»26, для разбора творчества наших писателей. Набоков и Достоевский находятся на вершине  «духовного треугольника» (термин Кандинского). Таких «людей, которые творят гениальные вещи, очень мало, да и тех, кто есть, высмеивают, называют сумасшедшими». Самое простое  «...слово, например, «волосы», при верно прочувствованном применении, может вызвать атмосферу безнадежности, отчаяния... И слово, которое имеет таким образом два значения, первое - прямое, и второе - внутреннее, является чистым материалом поэзии и литературы, материалом, применять который может только это искусство и посредством которого оно говорит душе... Искусное применение слова (в согласии с поэтическим чувством), - внутренне необходимое повторение его два, три, несколько раз подряд, может привести не только к возрастанию внутреннего звучания, но выявить и другие неизвестные духовные свойства этого слова... Слово есть внутреннее звучание. Это внутреннее звучание частично, а может быть и главным образом, исходит от предмета, для которого слово служит названием». Последнее высказывание наталкивает нас на синестезию Набокова (видел буквы в цвете). Вот как звучат слова у Набокова в самом начале Лолиты: “Lolita, lights of my life, fire of my loins. My sin? My soul. Lo-lee-ta...”21  Такое торжественное звукописное начало обещает хорошую трагедию.
Кандинский продолжает:
«Литература, музыка и искусство являются первыми, наиболее восприимчивыми сферами, где этот поворот к духовному становится заметным в реальной форме. Эти сферы немедленно отражают мрачную картину современности, они предугадывают» будущее и грандиозное. Кандинский видит тот духовный упадок, который видели Набоков и Достоевский. Утопические идеи захватывают умы миллионов. Они видят обратную строну Города Солнца: «В этом городе живут также и глухие люди, которых оглушила чуждая мудрость, и которые не слышали, как рухнул город; они также не видят, ибо чужая мудрость ослепила их; они говорят: над люми витает образ светлого будущего. Это кошмар как для Набокова, так и для Достоевского. Набоков ненавидел тоталитарные режимы. От деспотий ХХ века, от тоталитарного мышления окружающих он прятался всю жизнь. Набоков бичевал  модели тоталитарных государств в своих романах. Достоевский не был обскурантом социальных наук, но и оптимистом по этой части он не был. Набоков не любил Платона за его «Государство»26. 
   «Человечество действительно живет в таком духовном городе, где внезапно проявляются силы, с которыми не считались духовные архитекторы и математики. Периоды, когда искусство не имеет ни одного крупного представителя, когда отсутствует преображенный хлеб, являются периодами упадка в духовном мире.[Чем не начало 21 века?] Это останется неизменным до тех пор, пока не будет понято, что внешний принцип искусства может быть действительным только для прошлого, но никогда для будущего»26. Из этой формулы выпадает Достоевский с его пророчеством (пророк не обязан писать, если это не пушкинский пророк, он вещает.).
   В старом споре о стратегии письма Набоков стоит на позиции «Как?», а Достоевский на позиции «Что?» (эти позиции — идеальные объекты). Кандинский26  выражает свою позицию так:  «Если это "Как" включает и душевные эмоции художника и если оно способно выявлять его более тонкие переживания, то искусство уже на пороге того пути, где безошибочно сможет найти утраченное "Что", которое будет духовным хлебом наступающего теперь духовного пробуждения». Однако «Искусство продолжает идти по пути этого "Как". Исследователи Набокова наставивают на том, что «как», стиль, в искусстве важнее20 Оно специализируется, становится понятным только самим художникам, которые начинают жаловаться на равнодушие зрителя к их произведениям». Но «...каждый художник, как служитель искусства, должен давать то, что свойственно искусству вообще (элемент чисто и вечно художественного, который проходит через всех людей, через все национальности и через все времена; этот элемент можно видеть в художественном произведении каждого художника, каждого народа и каждой эпохи; как главный элемент искусства он не знает ни пространства, ни времени)».               
   Гумберт и Раскольников разрушают для себя всякое представление о моральном законе Канта. Их максимы, если им следовали бы все, то мир бы разрушен, а люди вымерли, - такие максимы губительны. Они не задумываются о всеобщем законодательстве, они эгоисты (хотя даже террористы задумываются  об этом). Раскольников не понимал, что только хорошее и благое может стать всеобщим законодательством, а только созидатель - "необычный" человек. Законотворец, а не разрушитель, таким должен быть "необычный". Они способны использовать других людей для самых страшных поступков с ними, они по окончании своих грязных  дел стараются откупиться и могут это сделать только деньгами (Гумберт, Свидригайлов, Раскольников). Покаяние им не знакомо. Лишь индульгенция. Гумберт не творит максим. Есть «мужчины--нимфолепты», а есть простые мужчины; есть нимфетки, а есть обычные девочки. Ребёнок — загадка, женщина — загадка, женщина-девочка — двойная загадка, но ни одной из этих загадок не смог решить Гумберт. Его мама умерла, когда он был маленький, он остался без материнской ласки (Да простит мне Набоков это «психоаналитическое рассуждение, - Д.Г.). Поэтому, наверное, при всех других обстоятельствах из Гумберта вышел плохой педагог. Формы его мании и излечения от неё пока ещё не изобрели. У Раскольникова и Гумберта есть категорический императив, но имеет отрицательное, противоположное значение. Это  признак антигероя.   
   Гумберт и Раскольников живут в своих замкнутых мирах. "... признать нереальность жизни действительной, чтобы "жизнь, тяжелая и жаркая, полная знакомого страдания, вновь навалилась на него, грубо отвергнув его призрачность"7. Набоков о Раскольникове: «Раскольников был прекрасным молодым человеком, преданным, с одной стороны, семье, с другой — высоким идеалам, способный к самопожертвованию, добрым, великодушным, усердным, однако слишком мнительным и гордым — настолько, что готов был полностью замкнуться в себе, не нуждаясь в каких-либо сердечных отношениях» 12.
   Раскольников - студент. Гумберт - профессор. Раскольников убил. Гумберт тоже убил, но главный его грех (по самоопределению) - насилие над ребёнком. Раскольников пошёл против старости. Гумберт прошёл против детства. Таким образом, Раскольников и Гумберт показывают себя слабаками, нападая на женщин в возрастных пределах: старушку и девочку соответственно. В Раскольникове интересно будущее, что же случится ещё (как же он вернётся к Богу, или это уже не возможно?). В Гумберте интересно прошлое, что было такого, что его довело до страсти к нимфеткам. Оба живут в мирах пошлости: серый Петербург и скучная мотельная Америка. Добавим ещё здесь, пошлость перерастает в похабное (похабное - это сексуально-пошлое: похоть Гумберта, Свидригайлова). Оба - одиночки. Оба задаются вопросом: «Зачем я тут?» - ради любви! Но любовь их развращена и бездуховна. Гумберта скорее надо бы было сравнить со Свидригайловым. Но о последнем у нас слишком мало информации. Достоевский и Набоков дали картины действительного внутреннего монолога. Гумберт терзается своим грехом, Раскольников терзается в ещё большей мере. Оба меланхолики.
   "...печаль; она неотделимый спутник, "мать и дочь меланхолии....её симптом и главная причина..."23. "Печаль как "жестокое мучение души, самое необъяснимое горе, отравленный червь, который снедает тело и душу и гложет самое сердце, вечный палач, непрерывная ночь, непроглядная тьма, вихрь, ураган, лихорадка, невидимая снаружи, обжигающая сильнее, чем огонь, сражение, которому не видно конца". Р. Бертон  как будто продолжает раскрывать душевный строй наших грешников-меланхоликов: "У тех, кто поражен печалью, ввалившиеся глаза, они бледные, исхудалые, у них морщинистые лица, мертвенный взгляд, насупленные брови, увядшие щеки, иссушенные тела и совершенно искажается характер"23. "...помрачаются душевные силы, стынет сердце, портится желудок, цвет лица... густеет кровь..."23. Таковы Раскольников и Гумберт. Они терзаются не только душевно и духовно, но и телесно. А здесь Бертон очень точно выводит будто бы самого Раскольникова: "...страдавшего от меланхолии, однако, впоследствии достаточно было незначительного огорчения, чтобы он впал в прежнее состояние и стал испытывать прежние муки. Примеры того, как возникают меланхолия, отчаяние и даже смерть, обычно одни и те же". "От печали наступает смерть". А это явно про Гумберта:  "...печаль наносит сердцу удар [Г.Г. умирает от болезни сердца], заставляет его изнывать и трепетать".
   Страх  по Бертону «двоюродный брат печали». А вот ещё пример, как охарактеризовал бы Бертон наших антигероев: "Многие бывают настолько поражены и изумлены страхом, что они уже не ведают, где находятся, что говорят, что делают, и, что хуже всего, - он терзает их за много дней перед тем неотступным испугом и предчувствием... Живущие в страхе никогда не бывают свободны, решительны, уверены, никогда не веселятся, они испытывают постоянную боль".
   Индуктивно здесь можно вывести схему идеального злодеяния. В отношении "хищник - жертва" он хищник. Хищник физически сильнее, но духовно слабее. Хищник убеждён в своей правоте. Хищник одинок, печален. Прошлое и будущее интересуют его только как грани вечного (дурная неплодотворная бесконечность и холодная вечность, в этом случае). Злоба  тем сильнее, чем несчастнее человек. Но роптание на мир ничего не решает, если только меланхолик желает что-то в нём разрушить. Это Герострат, который боится, что его забудут, что слёзы злодея и мучения его напрасны.
   Итак. На смену Гамлету и Дон Кихоту пришли Гумберт и Раскольников, т.е. не просто чудаки, но притом маньяки. В наше время планка опустилась до повседневной литературы, до бытописания; осталось нечто из жизни, но духовность ушла. Конечно, важны все ниши литературы, проблема лишь в том, что художественная в полном смысле литература не может проникнуть через толщу массовой литературы. Развращающая литература вытеснила любовную литературу. Литература почти перестала говорить о вечном: о добре, истине, красоте, свободе. Остались скандал и эпатаж. Это несерьёзная литература. Набоков и Достоевский были выше этого. 
   «Интересуйтесь мною, смотрите, каков я  был в  эти  минуты. Зачем вам это море, буря, скалы, разбитые щепки корабля? Я ведь достаточно описал вам все  это моим могучим  пером. Чего  вы смотрите на эту утопленницу  с  мертвым  ребенком в мертвых  руках? Смотрите лучше на меня, как я не вынес этого зрелища и от него отвернулся. Вот я стал спиной; вот  я в  ужасе и не в  силах  оглянуться назад; я жмурю  глаза — не правда  ли,  как это  интересно?"»24.
   Теории Гумберта и Раскольникова изначально бессмысленны в своих построениях. Раскольников и Гумберт уже не ищут истины о себе в окружающм мире, они измеряют, но не изменяют мир своими мыслями и убеждениями. Надевают маски пророков-теоретиков. Раскольников. "... Существуют на свете будто бы некоторые такие лица, которые могут... то есть не то что могут, а полное право имеют совершать всякие бесчинства и преступления, и что для них будто бы закон не писан." "...в... статье все люди как-то разделяются  на "обыкновенных" и "необыкновенных". Обыкновенные должны жить в послушании и не имеют права переступать закона, потому что они... обыкновенные. А необыкновенные имеют право делать всякие преступления и всячески переступать закон, собственно потому, что они необыкновенные..." "... я вовсе не настаиваю, чтобы необыкновенные люди непременно должны и обязаны были творить всегда всякие бесчинства... Я просто-запросто намекнул, что "необыкновенный" человек имеет право... то есть не официальное право, а сам имеет право разрешить своей совести перешагнуть... через иные препятствия, и единственно в том только случае, если исполнение его идеи (иногда спасительной, может быть, для всего человечества) того потребует". Раскольников далее говорит, что все законодатели человечества (Ликург, Солон, Магомет, Наполеон) были просто обязаны пройти через кровь ради их великой цели и прогресса общества. Разрушить, чтобы создать более прекрасное, - их кредо. И к ним Раскольников причисляет себя. Раскольников путает средство и цель. Для него цель - это убийство, а Магометы и Наполеоны - оправдание; в то время как полководец, жертвуя людьми, защищает свою Родину (Жуков, например.).
"...Вошь я, как все, или человек? Смогу ли я переступить или не смогу? Осмелюсь ли нагнуться и взять или нет? Тварь ли я дрожащая или право имею?"6 Убийство старухи - это проверка теории в действии, проверка на готовность быть Наполеоном. И весь роман - это история краха этой идеи.  Раскольников ничего не предлагает. Его идея пуста, имеет отрицательный модус, не имея положительного. Раскольников не обещает рая на земле. Теория бессодержательна. "Единичное злодейство позволительно, если главная цель хороша", - это уже слова Свидригайлова. Но сама идея не описывается. Она пуста. Убить, чтобы убить, а не ради блага. Это мутация человечности.
   Набоков в своих лекциях по русской литературе не мог понять, почему убил Раскольников. Точнее понимал, но по-своему. «Он убивает ещё и потому, что, согласно излюбленной идее Достоевского, распространение материалистических идей нравственно опустошает человека и может сделать убийцей даже самого положительного юношу, так что он легко пойдёт на преступление при неудачном стечении обстоятельств»12. Возможно, что Набоков просто не в давался в подробности брожения умов 60-х годов 19-го века. Никакое идейное течение не повлияло на Набокова. Но у Гумберта - главного героя романа "Лолита" - идея есть. Это теория нимфеток.
Во-первых, "нимфа" переводится с греческого как "невеста". Во-вторых, это персонажи мифов, мистические существа. У Гумберта появляются уменьшительно-ласкательные нимфетки. "А теперь хочу изложить следующую мысль. В возрастных пределах между девятью и четырнадцатью годами встречаются девочки, которые для некоторых очарованных странников, вдвое или во много лет старше них, обнаруживают истинную свои сущность - сущность не человеческую, а нимфическую (т.е. демонскую); и этих маленьких избранниц я предлагаю именовать так: нимфетки." 13
   "Спрашивается: в этих возрастных пределах все ли девочки - нимфетки? Разумеется, нет. Иначе мы, посвященные, мы, одинокие мореходы, мы, нимфолепты, давно бы сошли с ума. Но и красота  тоже  не  служит  критерием, между  тем как вульгарность (или то хотя бы, что зовется вульгарностью в той или другой среде) не исключает непременно присутствия тех таинственных  чертой    сказочно-странной    грации,    той    неуловимой,    переменчивой, душеубийственной,  вкрадчивой  прелести,  -  которые  отличают  нимфетку  от сверстниц,   несравненно   более   зависящих   от   пространственного   мира единовременных явлений, чем от невесомого острова завороженного времени, где Лолита играет  с  ей  подобными...» 13 (курсив мой — Д.Г.)
   И далее: «Надобно быть художником и  сумасшедшим,  игралищем  бесконечных  скорбей,  с пузырьком  горячего  яда  в корне тела и сверхсладострастным пламенем, вечно пылающим в чутком хребте (о, как приходится нам ежиться и хорониться!), дабы узнать сразу, по неизъяснимым приметам - по слегка кошачьему очерку скул, по тонкости и шелковистости членов  и  еще  по  другим  признакам,  перечислить которые   мне   запрещают   отчаяние,  стыд,  слезы  нежности  -  маленького смертоносного демона в толпе обыкновенных  детей:  она-то,  нимфетка,  стоит среди них, неузнанная и сама не чующая своей баснословной власти"13. Обычных взрослых женщин, даже самых красивых, Гумберт не принимает.
Определим понятие вульгарности.
"Евгений Онегин"15.
XV...
Никто б не мог ее прекрасной
Назвать; но с головы до ног
Никто бы в ней найти не мог
Того, что модой самовластной
В высоком лондонском кругу
Зовется vulgаr. (Не могу...
XVI
Люблю я очень это слово,
Но не могу перевести;
Оно у нас покамест ново,
И вряд ли быть ему в чести.
Оно б годилось в эпиграмме...)

   «vulgar (англ.) - 1. Грубый, пошлый, 2. простонародный, плебейский, 3. народный, родной (о языке), 4.простой, 5. широкораспространённый, 6. заурядный, тривиальный»33.
   «Вульгарный -  [от латин. vulgaris — букв. общенародный] - Пошлый, лишенный тонкости, изящества. В. вкус. Вульгарная физиономия. 2. Грубый, слишком развязный, противоречащий нормам высоко развитой общественности. Вульгарное выражение. 3. только полн. формы. Упрощенный до искажения. В. марксизм. Вульгарная экономия (политическая экономия, оправдывающая капиталистическую систему)»34
«Пошлый - Заурядный, низкопробный в духовном, нравственном отношении, чуждый высших интересов и запросов. П. человек. Пошлая среда. Пошлые вкусы. Безвкусно-грубый, избитый, тривиальный. П. комплимент. П. анекдот. Пошлая песенка. П. Роман».34
   Набоков хотел вести в английский язык - русское понятие пошлости — "poshlost". Но по сути пошлость и вульгаризм — это в русском языке почти слова-синонимы. Однако есть различия. Женщины более вульгарны, мужчины более пошляки (до похабности).
Некоторые философские учения мы называем вульгарными, пошлыми  сложнее назвать роман, рассказ. Вульгарной может быть одежда, пошлыми — названия (например, магазина).
   Перед нами две ложные теории. Массовая литература не создаёт ни идей, ни идей, ни жанров.  Теории логически ошибочны. Обе теории эгоцентричны создателю. Но эти теории учат, чего нет в маcсоовой литературе. Одна из интересующих нас теорий  строится индуктивно, когда Гумберт берёт нимфеток партией вместо одной реальной девочки. Теория Раскольникова — дедуктивная, т.к. от общего понятия «необыкновенных» отталкивает себя Раскольников, причисляя себя к этим «необыкновенным».  Во-первых, там и там обыгрываются ложные общие понятия. Никаких "необыкновенных" людей нет, Раскольников не дал чётких критериев их выявления, кроме как убийства другого (выходит, что каждый убийца - "необыкновенный"). Гумберт даёт уйму, как мы видели, определений нимфетки, но все они поэтические, субъективные и элитарные. Оба они плохо знают психологию людей (Достоевский и Набоков не считали психологию наукой, скорее, некой социальной практикой. Считали её опасной). Гумберт, например, из-за своего маниакального эгоизма не знает, что  коэффициент интеллекта девочек развивается как раз до 14 лет. Гумберт забывает, что ребёнок - это святое, это ещё чистый ещё образ Христа (В одном из интервью Набоков говорит, что его позиция по отношению к «Лолите», та же, что и у Церкви, Церкви, которая давно уже разобрала «Преступление и наказание» себе на пользу). Почему бы также не относится к "Лолите" как к другим источникам духовного?
   Преступники Раскольников и Гумберт ищут оправдания у великих людей.. Но так Раскольников совсем не похож на пророка; Мухаммед, Наполеон были победителями, потому что нмели свою "истину". Они несли идеи, при этом убивая, а не убивали, как маньяки,  ничего не предлагая взамен жизни (неприемлемо для Достоевского и Набокова, здесь они оба - гуманисты).
Гумберт приводит аргумент истории фараона-реформатора Эхнатона (в транскрипции Набокова - Ахнатона), который не имея наследника для продолжения династии, совершил инцест с собственной дочерью. "Брак  и сожительство с детьми встречаются еще довольно часто в некоторых   областях   Индии.   Так,   восьмидесятилетние   старики-лепчанцы сочетаются  с восьмилетними  девочками,  и  кому какое дело. В конце концов Данте безумно влюбился в свою Беатриче, когда минуло только девять  лет  ей, такой  искрящейся,  крашеной,  прелестной,  в  пунцовом  платье  с  дорогими каменьями, а было это в 1274-ом году,  во  Флоренции,  на  частном  пиру,  в веселом  мае  месяце. Когда же Петрарка безумно влюбился в свою Лауру, она была белокурой нимфеткой двенадцати лет, бежавшей на ветру,  сквозь  пыль  и цветень,  сама  как  летящий  цветок,  среди  прекрасной  равнины, видимой с Воклюзских холмов". Впрочем, здесь нас Гумберт может легко обманывать. Защищается он авторитетами - известными литераторами. Однажды соблазняя девочку, приводит чисто фрейдистские, психоаналитические аргументы (мужчины Сицилии якобы живут со своими дочерьми.). Не только литуратура нападала на Фрейда, скорее это черта не одного Набокова. Но вот психоанализ попортил много книг.

   §2. Эротика, литература и психоанализ Фрейда: общее и различное

   Ж. Батай в параграфе о де Саде книги «Литература и зло» пишет: «Любовь мифических героев кажется нам более истинной, чем наша собственная».22 Такова любовь Пигмалиона. Любовь Гумберта по сути та же. В Лолите он видел произведение искусства. Эротика - это высшая категория в литературе.
   Помимо врачебной деятельности психиатр Зигмунд Фрейд занимался исследованием культуры. Здесь он всё сводил с действию бессознательных сил в нашей психике, причём чаще всего сексуальной. Сексуальные символы он видит везде: в быту, в искусстве, в религии прошлого и настоящего.
   Набоков один из первых возненавидел и обличал З. Фрейда. Если Достоевского Набоков просто не любил за стиль, то Фрейда он ненавидит за опасные идеи (для искусства в первую очередь). Он видел  тоталитаризм марксизма и особенно (менее очевидно) тоталитаризм фрейдизма. «На все мои книги следовало бы поставить штампик: "Фрейдистам вход запрещён»7  Набоков ещё в юности открывает духовную пустоту фрейдизма. "Венский шарлатан", - так чаще всего Набоков говорит про основателя психоанализа. Это была не какая-то личная неприязнь; Набоков видел всю опасность фрейдизма и психоанализа. Тоталитарное мышление в любом виде претило ему. А в наше время фрейдизм спустился в массы, что вызвало в короткий срок падение нравов, особенно нравов в области пола. Уже не Канта, а Фрейда массы выбрали самым почитаемым философом. 
   С фрейдизмом и марксизмом как с теориями невозможно спорить. Так они конструируются, опровержение теории сталкивается с метауровнем. Не любишь Маркса - ты мелкий буржуа-капиталист, не любишь Фрейда - ты инфантильный Эдип, диктатор и погрязший в комплексах идиот. Фрейдизм и неофрейдизм обвинены в том, что превращают человека в пассивного пациента, "невротика, лежащего на кушетке" и легко поддающегося внушениям психоаналитика. Психоанализ  сделал человека беспомощным. Уже не надо думать о себе и над собой, атрофированная самокритика заменяется искуственными схемами психоаналитика. Чем больше, человек проникает в сферу психоанализа (как пациент, как читатель), тем более он сходит с ума, считая себя извращенцем, которому теперь всё позволено. Читая книги Фрейда, как и любые медицинские книги, вдруг находишь у себя описанные болезни, в случае с Фрейдом - болезни несуществующие. Фрейд не пощадил даже своего друга С. Цвейга, разбирая его произведения,.18где за игрой пальцами в карты в одном из сюжетов, он видит намёк на онанизм.
   Набоков, повторяем, один из первых увидел всю похабность (пошлое в половой сфере), опасность и косность психоанализа. "Тоталитарный половой миф." В каждом романе у Набокова упоминаются бабочки, столь же часто встречаются и выпады против Фрейда. Наиболее сконцентрировано эти укоры Набокова Фрейду даны с статье "Что всякий должен знать?", напечатанной в мае 1931 года. Набокова не принято считать моралистом, но в этой работе он выступает именно как моралист, моралист не обычный, а сатирический. Фрейд для Набокова шут. Набоков - крепкий моралист, не "дряхлый". Сначала Набоков высмеивает чаяния людей после Первой Мировой войны, которые целиком и полностью укладываются со своими надеждами на  "Фрейдизм для всех". Эпоха великих потрясений является таковой потому лишь, что лишилась морали, нравственности и эстетического чувства. "У людей была мораль, старая мораль, они её убили и закопали, и написали на камне: У людей была мораль, но они её убили  и закопали, и на камне не написали ничего". Для прошлых кумиров настали свои сумерки и явились "прекрасная богиня психоанализа". Далее Набоков приводит анекдот, который пародийно составляет сущность учения о комплексах. Вот он. Сын: "Папа, я хочу жениться на бабусе..." Отец: "Не говори глупостей". Сын: «Почему же, папа, ты можешь жениться на моей маме, а я не могу на твоей?» Для психоанализа здесь раздолье: желания мальчика законны и естественны, а отец слишком авторитарен. Психоаналитик готов избавить от любого страха, даже от страха перед тигром в лесу (horror tigris).
"Жизнью правит пол". "Перо, которым пишем возлюбленной или должнику, представляет собой мужское начало, а почтовый ящик, куда письмо опускается, - начало женское". "...мяч (предпочтительно большого размера) мил ему [мальчику] потому, что напоминает женскую грудь". "Сравните также трактирного полового или половую тряпку с половым вопросом". Сюда же: пол-ковник, пол-года и т.п. "Употребляйте наше патентованное средство
"фрейдизм для всех", и вы будете довольны... Поразительно дёшево!" 10
Набоков даёт бой Фрейду и в своих интервью, большинство из которых по крайней мере сочувствуют Фрейду.
Вот эти интервью:
 "...В психоанализе есть что-то большевистское: внутренняя полиция. Чего стоят одни только символы - эти зонтики, эти лестницы. Но на кой ляд они современному американцу, у которого нет зонтика и который всякий раз пользуется лифтом?.. А если серьёзно: фрейдисты опасны для искусства: символы убивают чувственное наслаждение, индивидуальные грёзы... А уж эта пресловутая сексуальность! Это как раз она зависит от искусства, а не наоборот, поймите: именно поэзия на протяжение веков делала любовь более утончённой". Половая демаркация начинается ещё в детстве. И культура учила любви с самого детства («Спящая красавиц», «Золушка», «Русалочка»; «Алые паруса» и «Бегущая по волнам» Грина).  Именно чистая целомудренная, половая (sic) любовь в Европе культивировалась веками. Эта высокая, куртуазная любовь. Эрос был духовен. В Индии с её «Кама-сутрой», например, вообще тема любви и страсти была не интересна. Пошатнули высокое понимание любви просветители: Дидро, Вольтер и др. А уничтожил окончательно Фрейд. Сейчас не стыдно быть сексуальным, но духовную, истинную любовь, сами глубины чистой любви приходится скрывать. А ведь можно добиваться любви подвигами перед любимым или любимой. И это тоже своего рода «бледная сублимация», т.е. такая, где первотолчком к культурному действию был не секс, а любовь»14.
 "Наши внуки, без сомнения, будут относится к сегодняшним психоаналитикам тем же любопытствующим презрением, с каким мы относимся к астрологии и френологии"14.
 "Чего ради я должен пускать чужака на порог своего сознания?.. Считаю также, что фрейдистская теория ведёт к серьёзным этическим последствиям...", пример:  когда убийцу судят, смягчают его наказание, учитывая его либидо в детстве"14.
  [О жизни после смерти] "Было бы здорово слышать дикий хохот Шекспира, узнавшего что же такое Фрейд (поджариваемый в другом месте) сотворил из его пьес"14.
 "Именно он [смех] предал помойному ведру Фрейда и Маркса и уничтожил не одного диктатора"14
“ Интервьюер: "Почему Вы так плохо относитесь к Фрейду и психоанализу?"
Набоков: "Потому что я презираю шарлатанов, потому что мне жаль бедных духом людей, которые в это верят, и потому что мне совершенно не нужна эта мешанина из банальных символов, определённого рода мифологических персонажей и мечтаний венского буржуа в твёрдом воротничке и с зонтиком"14.
   Исследуя роман "Лолита", приходишь к выводу, что этот роман - разоблачение психоанализа, столько там ловушек для фрейдистов. Уловок, провокаций. Набоков обманывает психоаналитиков, которые спешат со своими выводами.  В "Лолите" "Набоков просто пародирует фрейдистские модели психоанализа"7. Набокову жаль тех, кем уже овладели "психоаналисты", классический психоанализ  для Набокову - "либидобелиберда". "Какую ошибку совершают диктаторы, игнорируя психоанализ, которым целые поколения можно было бы развратить"7, это были бы стойкие "тоталитарные государства полового мифа". Для Достоевского это было бы "окончательным закабалением личности и подавлением его духовного начала7. Достоевский не приемлет такую психологию (которая якобы объяснит все образы).
   Фрейд не различал понятия цивилизации и культуры. Культурой он не доволен. Но альтернатив культуре не предлагал.  И он вскрывает механизм разложения культуры, в том числе культуры любви. Фрейд пишет: «Общество не знает более страшной угрозы для своей культуры, чем высвобождение сексуальных влечений и их возврат к изначальным целям».18. Но именно это и случилось после «сексуальной революции», идеологами которой были фрейдисты: например sex и там, где пол (М и Ж) тоже sex. Фрейда бросается защищать русский набоковед  Николай Анастасьев в  книге «Владимир Набоков. Одинокий король».... Маркузе и В. Райх — прямые последователи Фрейда и авторы сексуальной революции. После них широко начала распространятся безнравственнность в половой сфере. Маркузе и Райх написали катехизис революции. Теорию Фрейда спасает понятие сублимации. Когда бешенная, дикая сексуальная энергия переходит в созидание культуры. Тут загадка. Может, нам Фрейда неправильно переводят? . Но автор (Анастасьев) плохо знает, плохо чувствует набоковскую ауру.1 Но Набоков и не был одинок, у него была прекрасная жена и сын.19
   Вернее было бы выдвинуть такую теорию. У каждого человека в детстве, отрочестве или юности была первая любовь. Поскольку она была первая, она была неопытная и завершалась крахом. Боль от этого остаётся на всю жизнь. Кто-то ищет замену первой любви в других людях, кто-то сходит с ума, но большинство «сублимируют» (чистую первую любовь, но безответную) свои чувства в карьере, воспитании детей, в искусстве. И это тоже своего рода «бледная сублимация», т.е. такая, где первотолчком к культурному действию был не секс, а любовь.   
   “Набоков вскрыл изначальный трагизм извращенного эротического чувства"7  Главные герои Набокова - «поэты». Поэты, любящие писать о любви. Диктаторам любовь и поэзия не понятны, поэтому они и гибнут. Не описывая прямо физиологических эротических моментов, Набоков рисует возвышенную влюблённость. Его Эрос где-то между землёй и небом (как у Платона с его Небесной и Земной Афродитами). У него нет вынужденной любви. Набоков не пропагандист целомудрия, но и развратителем его не назовёшь, так стилистически и эмоционально всё гладко.   
   Набоков не Лоуренс (автор романа «Любовник леди Чаттерлей»). Набоков не описывает секс, но любовь. Лоуренс же эти понятия не различает. Лоуренс в определении Набокова (и не только него) — порнограф.
Набоков любил Тютчева, который писал так:
О, как убийственно мы любим,
Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей!

Давно ль, гордясь своей победой,
Ты говорил: она моя...
Год не прошел - спроси и сведай,
Что уцелело от нея?

Куда ланит девались розы,
Улыбка уст и блеск очей?
Все опалили, выжгли слезы
Горючей влагою своей...31

   Набоков воспевает эротику (приведённое стихотворение Тютчева духовно-эротично) и люто ненавидит порнографию: «совокупление штампов». 
"Но, признавая в силу очевидности, что идеальный смысл любви не осуществляется в действительности, должны ли мы признать его неосуществимым?"17 Набоков в романах своих пытается раскрыть эту тайну любви-эротики. Таких (счастливых) историй у него мало.  Поэт Годунов-Чердынцев, например, счастлив. В любовь верит и Достоевский. Но многое не ясно. Любовь и не должна быть расскрыта по Достоевскому.
Есть теория, что о любви можно только молчать. И тут снова Тютчев ("Silentium"31).
   Фрейд всей своей парадигмой одинаково отноился к своей литературе.  Достоевского он считал идиотом и развратником. За Набоковым гонялись  для изучения уже другие психоаналитики. Эротика Достоевского и эротическая литература Набокова сильно отличаются. Достоевский «стесняется», а точнее не считает необходимым описывать интимную сферу. Поэтому, например, Соня кажется святой, хоть и кокотка.  Достоевский молчит или даёт самые общие сведения. Набоков считает эротическую сферу (но не сексуальную) одной из самых основных в жизни. (При этом он презирает де Сада.). Эротика есть неотъемлемая часть литературы. Набоков показывает целый отряд прелюбодеев, каждого наказывая по-своему. Но у Набокова нет ни одного похабного слова. Все они заменены метафорами. Тема пола важная, но не основная. У Набокова есть персонажи-развратники, и их Набоков обходит стороной и не хочет с этим возиться. Секс сам по себе Набокова не интересует. Ему интересны отношения и ситуации, связанные с полом. В конце концов, кто из нас без греха? Набоков нигде прямо не говорит об Эросе, изображая его образы. Но это заметно по его стихам.(См. приложение)
   Гумберт в отрочестве теряет свою первую любовь - Аннабеллу. Она умирает от тифа на о. Корфу. В сердце юного Гумберта "осталась рана, которая не хотела затягиваться". Навсегда разбитое сердце. Гумберт признаётся: «Знаю  и  то,  что  смерть  Аннабеллы закрепила неудовлетворенность того бредового лета и сделалась препятствием для всякой другой  любви  (курсив мой, - Д.Г.) в  течение холодных  лет  моей  юности». «Духовное  и телесное сливалось в нашей любви в такой совершенной мере, какая и не снилась нынешним на все просто  смотрящим подросткам  с их нехитрыми чувствами и штампованными мозгами».13.Он страдает, и у него рождается теория нимфеток. Он видит новую психологию воситания (психоаналитическую) методику воситания. Даже школы помешаны на сексе, хотя и не видят, что девочка и мистер Гумберт — сожители, а не кровные родственники....  Взрослые женщины не интересуют его. Во взрослых женщиназ для него похоронены нимфетки. Его любовь застыла; Гумберт, наступило мрачное затмение, меланхолия.  В Лолите о ищет воскрешения Аннабеллы. Но полюбит Гумбрет по-настоящему только когда потеряет её, именно Лолиту, а не её прообраз. А "....за всё дурное в детях несут ответственность окружающие взрослые..."7
   Любовь преступников. Проблема мужчины и женщины. В обоих романах главный  и главная героиня - падщие существа. 1) Соня - проститутка, 2) Раскольников - убийца, 3) Гумберт - педофил и убийца 4) Лолита - вульгарная девчонка, для которой секс - игра (она ещё не понимает, что вершит).
   Романтику пары  «Раскольников-Соня» составляет сцена у догорающей свечи за чтением Евангелия (читается эпизод с  воскрешением Лазаря): "Огарок уже давно догорал в кривом подсвечнике, освещая в этой нищенской комнате убийцу и блудницу, странно сошедшихся за чтением Вечной книги." Эту сцену Набоков считал пошлой, но, возможно, Набокову просто не ведом такой тип любви - любви в рамках христианства (но это не значит, что Набоков был безбожником или антихристианином.). Розанов говорит, что это типичная пара для русских: "студент и проститутка". Поначалу Раскольников груб с Соней. Он считает её фанатичной христианкой. Но и Соня, и Раскольников "переступили", и это их объединило (более трудами Сони, конечно же). Раскольников мог понять преступление Сони: она семью кормит. А вот Раскольников после своего убийства и грабежа, от награбленного стремится избавиться.
   Одна из причин, почему Набоков не любит «Преступление и наказание» заключается в образе Сони, что он слаб. «Соня ведёт свое происхождение от тех романтических героинь, которым не по своей вине пришлось жить вне установленных обществом рамок и на которых общество взвалило всё время позора и страданий, связанных с их образом жизни. Эти героини никогда не переводились в мировой литературе с тех пор, как в 1731 г. добрый аббат Прево вывел их в образе Манон Леско - гораздо более изысканном и потому более трогательном»12 Соня и Раскольников могут быть прощены только во взаимной любви и любви ко Христу.
   Романтику пары "Гумберт-Лолита" составляет самое начало романа: "Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресл. Грех мой, душа моя. Лолита..." Есть ещё много таких признаний, в которые очень уж верится из-за построения их красоты. "Я люблю её больше всего, что когда-либо видел или мог вообразить на этом свете, или мечтал увидеть на том."  А любовь истинная такова:
Мешать соединенью двух сердец
Я не намерен. Может ли измена [точнее «изменение», - Д.Г.]
Любви безмерной положить конец?
Любовь не знает убыли и тлена.

Любовь - над бурей поднятый маяк,
Не меркнущий во мраке и тумане.
Любовь - звезда, которою моряк
Определяет место в океане.

Любовь - не кукла жалкая в руках
У времени, стирающего розы
На пламенных устах и на щеках,
И не страшны ей времени угрозы.

А если я не прав и лжет мой стих,
То нет любви - и нет стихов моих!32
«...любовь не является средством или орудием исторических целей»17.
   Злой гений, он потому такой злой бывает, что любит, влюбляется своим особым способом (любит-не-любя). Только правда его любви часто заменяется кривдой, ошибкой в любви или замена похотью.  Эротический анализ двух романов показал, как же сложна любовь в этом мире, как она прекрасна и тяжела. Отто Вейнингер5 заметил как-то, что красота статуи обнаженной девушки,  красивее живого тела той же девушки. Он же считал, что быть проституткой — это фундаментальное качество женщины, а проституцию и материнства он не различает. При всей ложности теории Вейнингер хочет сказать что-то очень важное. Его наследует и за ним идёт психоанализ. Но тут советую пересмотреть фильм «Формула любви».... Читатель не должен быть Пигмалионом: не нужно искать в реальной жизни Соню или Лолиту (истории любви неповторимы). Проститутка Соня и испорченная Лолита (будто бы из сна Свидригайлова) образы, в них можно влюбиться, но нигде нет этих Аннабеллы и Лолиты. Ещё одна ошибка Гумберта  том, что он хотел в Лолите музыкальную и литературную Кармен. Он хотел воплотить эту Кармен в Лолите. Что же Соня и Лолита? Идеал Мадонны жив в обеих героинях.
   Достоевский и Набоков оставили нам парадокс. Проститутка Соня выглядит более целомудренно испорченной, нахальной девчонки Ло. Гумберта Гумберта мы не может осудить за убийство Куильти, который похитил его Лолиту. Муки Раскольникова затуманивают его преступление, он ещё надеется да духовное возрождение (как Гумберт ищет спасения в искусстве - в своих дневниках). 
   Проблема мужчины и женщины в их общей беде - их отделение (отчуждение, недоверие) друг от друга. Здесь Фрейд положителен, искал то, что может сильнее всего соеинить мужчину и женщину, и как материалист отвечает, что это тело, секс. Фрейд не видит духовного объединения, а ведь оно должно быть основным.  Но духовная любовь - танталовы муки, "жажда невозможного"7.
   "О, Лолита, если б ты меня любила так" (как Аннабелла, как фея, как нимфа, как сирена). Труден путь любви. У нас зато есть указатели на нашем пути. Знак "Гумберт" - сюда не ходи, знак "Возлюби, как возлюбила Соня" - покайся, будет легче. Вл. Соловьёв выделял следующие виды достижения половой любви: брак (семья), аскеза (монашество), разврат, содомские глубины (о которых Соловьёв даже говорить не хочет) и 5-й - софийный путь, путь бессмертия, в иерархии духовной, душевной и телесной любви. И только такая любовь счастлива (ответная и равносильная со стороны от каждого и каждой из влюблённых). Правда, Соловьёв не показал нам этого 5-го пути, не раскрыл, наверное, потому что сам ещё не всё продумал (то же - Н. Бердяев)... и не испытал.
   Мужчина и женщина не могут сблизиться в этом мире. Всё время есть дистанция и некоторая грубость или недоверие. Разврат отравил любовь, поэтому любви не понимают. Андрогин (не путать с гермафродитом) не возможен, где насилуют девочек и убивают старух. Почему такие мерзкие люди как Лужин (Достоевского) и Свидригайлов лезут к таким чистым и целомудренным как Дуня? Любовь лишь к телу - любовь к трупу. Ещё на тему любви к трупу:
   «И у животных, и у человека половая любовь есть высший расцвет индивидуальной жизни. Но так как у животных родовая жизнь решительно перевешивает индивидуальную, то и высшее напряжение этой последней идет лишь на пользу родовому процессу. Не то чтобы половое влечение было лишь средством для простого воспроизведения или размножения организмов, но оно служит для произведения организмов более совершенных с помощью полового соперничества и подбора. Такое же значение старались приписать половой любви и в мире человеческом, но, как мы видели, совершенно напрасно. Ибо в человечестве индивидуальность имеет самостоятельное значение и не может быть в своем сильнейшем выражении лишь орудием внешних ей целей исторического процесса»17.
 «Смысл человеческой любви вообще есть оправдание и спасение индивидуальности чрез жертву эгоизма»17. Гумберт и Раскольников лишь при осознании своих преступлений приближаются к этой максиме Соловьёва.  «Есть только одна сила, которая может изнутри, в корне, подорвать эгоизм, и действительно его подрывает, именно любовь, и главным образом любовь половая. Ложь и зло эгоизма состоят в исключительном признании безусловного значения за собою и в отрицании его у других...» (ук. соч.) Любовь «...во внутреннем чувстве и жизненной воле признать для себя безусловное значение другого». Это-то и не удаётся нашим антигероям. Гумберт не ведает, что творится в душе умненькой, вежливой и доброй девочки. «Предмет любви не сохраняет в действительности того безусловного значения, которое придается ему влюбленной мечтой. (ук. соч.) "Любовь не может быть только физической, ибо тогда она эгоистична, а эгоистичная любовь не созидает, а разрушает. Значит, она греховна."7
Оправдание "Лолиты". Набоков "до последней капли чернил" защищал свой роман от бирки "порнография":

Какое сделал я дурное дело,
и я ли развратитель и злодей,
я, заставляющий мечтать мир целый
о бедной девочке моей.

О, знаю я, меня боятся люди,
и жгут таких, как я, за волшебство,
и, как от яда в полом изумруде,
мрут от искусства моего.

Но как забавно, что в конце абзаца,
корректору и веку вопреки,
тень русской ветки будет колебаться
на мраморе моей руки11.
(пародия на "Нобелевскую премию" Пастернака)

   Помимо Фрейда и Достоевского Набоков не любил Пастернака (Нобелевская премия за «Доктора Живаго). Почему его? У Пастернака плохая неуклюжая композиция в «Докторе Живаго», пропуск факта Февральской революции (в романе получается, что за царём сразу пришли большевики). Но как поэта Набоков Пастернака очень ценил.).
   "Исследователи "Лолиты" вынуждены прибегать к таким не имеющим прямого отношения к изящной словесности понятиям, как цензура, свобода слова, нравственное воздействие и проч. Литературоведам [и философам, - Д.Г.] приходилось (да и теперь порой приходится) терпеливо разъяснять возмущенным читателям "Лолиты", что произведение искусства, о каких бы низких предметах в нём не шла речь остаётся произведением искусства  и подлежит рассмотрению в терминах эстетики, а не социологии или юриспруденции...”2
   Все мы влюблялись, все мы любили. Кто-то счастлив, кто-то несчастлив в любви. Ответна любовь или нет. Но всегда есть опасность деградации любви в разврат. Любовь — противоядие против любого зла. Разврат — противоядие против самой любви. Россия сейчас погрузилась во мрак разврата, низы «прочли и Фрейда», его призрак ведёт  за собой падение нравов и сокращение числа браков и рождений, посредственый секс заменил эрос-любовь. Население России может просто вымереть. Любви нужно заново учить, любовь прививать.



      Глава II. ГЕРОЙ, АНТИГЕРОЙ, СВЕРХАНТИГЕРОЙ: КРИТЕРИИ ОПРЕДЕЛЕНИЯ

   Автор судится этически, а его герой судится эстетически. Автор ответственен за всё, что делают его герои, ему ясна каждая деталь.  Эстетически мы судим героя, героев, события, явления сюжета.  Поэтому, например, и Достоевского сложно назвать журналистом, пропагандистом разных идей в т.ч. и революции. Но сам строй его романов предсказывает будущие социальные ужасы ХХ века (появление новых "трихин", массовая зараза народного духа, о которых говорится в конце «Пресупления и наазания»). Из теорий, каковыми были теории Раскольникова и Гумберта, вышли теории нацизма и большевизма, фашизма и "сексуальной революции" с её спутником СПИД-ом. Достоевский с его "трихинами", Набоков с его "poshlost"-ю предупреждали об "опасных уклонах".
«Лолиту» же  до сих пор считают порнографией, хотя этот-то роман есть контрпорнография. Пародия на порнографию. Смех над порнографией. Некоторые современники первых изданий «Лолиты» считали эту книгу юмористической. Набоков, как и Достоевский, создавая своих монстров, помнят об ответственности автора. "Преступление и наказание" - не руководство по грабежу и убийству старух.  Про Набокова и Гумберта не скажешь:

Другой был славою покрытый Сочинитель,
Он тонкий разливал  в своих твореньях яд
Вселял безверие, укоренял разврат.[*[Крылов. « Сочинитель и разбойник» басня]]*
А вот Фрейд как раз и подходит на роль Сочинителя у Крылова (например, "Будущее одной иллюзии".) Литература - крест и призвание Набокова и Достоевского. Если словесное оружие может оказаться в чужих руках, то можно развратить всё общество. «В начале было слово». Политики-ораторы легко помыкают тысячами людей при помощи слова.  Но оба наши писателя бичевали пороки. Писали назидательно (пусть и не осознавая это.). Но для этого нужен литературный герой - антигерой. 
  По Мещеряковой9 антигерой - это "литературный персонаж, представляющий собою наиболее полное воплощение отрицательных черт и качеств". Антигерой - "существо, лишённое внутреннего стержня, сам обрекает себя на этическое и эстетическое небытие, ибо не стремиться обрести в себе человека. Смерть его нормальное состояние."7 Антигероем считал себя "подпольный" человек. Под это определение подходят Свидригайлов и Куильти. Но Раскольникова, и Гумберта  положительными героями тоже не назовёшь. Тут конфликт зла с ещё большим злом. В обоих романах есть вертикаль зла. Вертикаль зла - зло одного вида, но разной степени, горизонталь зла - зло разного вида, но одной степени. И это зло привлекает нас своей тайной и глубиной ("содомские глубины" у С.Л. Франка).
   Стивенсон в своей повести «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда»30 провёл мысленный эксперимент. Он искусственно создаёт в одном герое и злого и положительного персонажа, отдельно существующих. Но разделить их всё-таки не удаётся. Такая рирода человека: и злая, и добрая, а не злая или не добрая.  И в этом ошибака доктора Джекилла, что он хотел полностью избавиться от своего зла, химически стать святым;  его же зло его же и захватывало, пусть и на промежутки времени. И это муки героя, не решившего морального вопроса.
   Так же мучались и Гумберт с Раскольниковыv. Они столь же раздвоены. Гумберт - учёный, профессор, он же педофил и маньяк, Раскольников - рачительный студент, мечтатель, он же хладнокорвый убийца. У таких добро и зло размещено по полюсам максимализма.
Без антигероя не возможна и литература. Почему? - потому что нет конфликта, нет борьбы драматургических добра и зла. Зло должно быть дано гиперболически. Если "рай" героя не сменяется его "адом", счастьем и несчастьем, то нет перипетии, а это самое занимательное, поучительное. ""Перипетия" - превращение делаемого в свою противоположность, перелом, связываемый с узнаванием как переходом от незнания к знанию, меняющим всю жизнь трагического героя от лучшего к худшему и приводящим его к гибели" (Аристотель). Только в искусстве добро и зло рождают продуктивную и безобидную диалектику.

§1.Кто такой антигерой и зачем он нужен?

Зло не может победить. Зло саморазрушительно. Зло разрушается ещё большим злом. Это саморазрушение - укоры совести, жизнь в страхе или отчаянии. Это  Гумберт со злом разврата. Это Раскольников и его убийства.  Убийца убивает в акте убийства самого себя.  Гумберт Г. нереально долго не может убить того другого, в ком воплощено для него зло, заключённое в его собственной душе"7, и это Клер Куильти. В убийстве старушек нет ни капли героизма. Но большинство преступников считают себя героями. Гумберт попрал чужое детство, чем попрал образ человека вообще. "Но всё начинается с того, что зло до безумия жаждет человеческой любви"5. Зло не должно победить, пусть и на странице романа. Но без зла нет назидания. Где бессильна мораль, там эстетика защищает добро и губит зло. (пускай и описывая противоположное).

Зову я смерть. Мне видеть невтерпеж
Достоинство, что просит подаянья,
Над простотой глумящуюся ложь,
Ничтожество в роскошном одеянье,
И совершенству ложный приговор,
И девственность, поруганную грубо,
И неуместной почести позор,
И мощь в плену у немощи беззубой,
И прямоту, что глупостью слывет,
И глупость в маске мудреца, пророка,
И вдохновения зажатый рот,
И праведность на службе у порока.

Все мерзостно, что вижу я вокруг...
Но как тебя покинуть, милый друг! 31
   Частные случаи романов, рассказов, стихов прозрачнее этических сфер и абстрактных ситуаций, императивов. Искусство - безобидный антропологический эксперимент в выдающимися, если творил гений, результатами, модель, пример. У Достоевского и Набокова даны такие примеры, но примеры отрицательные. "Так жить нельзя!" - как бы говорят авторы. Зло трагичнее. Оно достойно сожаления (как часто женщины влюбляются в злодеев. Надеются их спасти (Соня, например.)). У зла нет выхода, счастье для зла недостижимо. Зло постоянно недовольно собой. Зло рефлективно.
   «Ад» и «рай», добро и зло могут быть использованы как эстетические понятия, т.е. если задействовать их при драматургическом анализе литературного творчества. Художник показывает, как зло саморазрушается, и этим читатель оберегается от реального зла. Зло должно привлекать и казаться красивым. Задача художника - разрушить эстетику зла - обнаружить уродство в фальшиво-прекрасном. Любовь христианская и чистая романтико-половая любовь есть добро, соединение, космос (родственное слово в русском языке — "косметика", т.е. придание красоты), её можно понять. Это идеал Мадонны. Убийство, разврат есть стихии хаоса, зла, безумия, их сложно понять, но зачастую невозможно. Идеал Содомский.
   Бердяев3 пишет: "Всё творчество Достоевского насыщено жгучей и страстной любовью. Все происходит в атмосфере напряженной страсти. Он открывает в русской стихии начало страстное и сладострастное". Бердяев говорит, что любовь у Достоевского раздвоена. "Любовь есть исключительно трагедия человека". Бердяев продолжает: "Целомудрие есть целостность. Разврат есть разорванность... любовь у Достоевского всегда двоится. Любовь по Бердяеву соединяет, а разврат - разъединяет (в метафизическом смысле). Нет единой, целостной любви." Таков и Гумберт. Его страсть раздвоена (Лолита и Аннабелла), следовательно, развратна. Гумберту и одной нимфетки мало. Набоков и Достоевский - это искатели правды в любви. Именно разврат отторгает Гумберта от Лолиты, именно раскаяние Сони в разврате заставляет Раскольникова полюбить её. "Очевидно, есть некий сущностный закон бытия личности, который не позволяет ей счастливо и безболезненно соединиться с окружающим океаном вечности и раствориться в нём"7
"Итак, смерть - вопрос стиля, время - вопрос ритма, а жизнь человеческая  - отпечаток, "который мы оставляем в тонкой ткани пространства" 7
   Душевная травма, нанесенная такими серьёзными проступками, остается навсегда. Но тем не менее это реальная вина, и через покаяние возможно ее пережить, справиться с ней, снова открыть в себе способность любить, благодарить Бога. Остается чувство ответственности за совершенное преступление, и об этой ответственности человек забывать не должен никогда. И Раскольников, и Гумберт несут в себе потребность наказания. Прощение оба героя понимают как возможность самим простить себя7.
   Зло, напомним, саморазрушительно. Добро не может уничтожать. Добро — отказ от зла как стратегии жизни. В этом трагедия добра и зла. "Уничтожение красоты - центральный мотив в предсмертном кошмаре Свидригайлова о девочке-самоубийце"7 Раскольникова наказывает большей частью его собственное сознание убийства и развившееся от этого психическое нездоровье. Он становится мнительным, меланхоличным. Гумберт тоже был болен, но ещё до встречи с Лолитой. Гумберта (психически не излечим) наказывает отсутствие взаимности со стороны своей нимфетки, его адская  похоть (параллель: "Чёрт возьми, зачем же она так хороша? Я не виноват!" - признается как-то Свидригайлов).  Гумберту не интресно его исцеление, т.к. лишает его смысла жизни; Г.Г. любит подурачить своих психиатров, дискредитируя эту науку, а не только Фрейда. Официальные власти, полиция могут поймать обоих антигероев, но это нисколечко их не исправляет (хотя Гумберт и Раскольников сдаются сами). Судебное наказание для них - ничто, забвение уже в их душах, попытка быть прощённым хотя бы признав вину перед обществом. Хотя есть и некоторое искупление.
   "Для Достоевского мысль о недостижимости идеала "райской жизни" на земле - момент принципиальный... Это идеал будущей, окончательной жизни человека, а на земле человек в состоянии переходном"7  ... - стало быть не стоит жить? Нет! Стоит! Ради любви, ради жалости к людям. Раскольников и Гумберт - не верят в Бога, но всё же, каждый по-своему, боятся Его. Вопрос Шарлотты (жены Гумберта, матери Лолиты) о том, как относится Гумберт к Богу, кажется пошлым, искусственным (якобы протестантским, формальным). Сердца преступников пусты. Они уже нелюди. Их мучают страшные переживания, заедает совесть, безрадостное будущее. Мир сумрачного "фантастического" Петербурга и отели Америки обесцвечиваются для них. Мир не может выдержать их зла, как они не могут выдержать мир.
§2. Вердикт Раскольникову и Гумберту

   Раскольникова и Гумберта мучает сознание, что есть ещё более мерзкие люди. Это насмешка (особенно над Раскольниковым), это дурные отражения. Призраки-двойники, дьяволы: Свидригайлов и Куильти. Сверхантигерои. В чём общая ошибка наших злодеев? Они хотели бессмертия. А это возможно тремя путями. а) Собственно воскрешение из мёртвых, телесное и душевное (христианство), вечная жизнь, б) бессмертие в детях, потомках, в роде, в) в культурной памяти человечества. Гумберту ближе б) пункт, хотя в) — пункт, много значащий для него (Гумберт словно и жил-то, чтобы книгу написать, чтобы жить в инобытии, в реальности художественной); Раскольникову главное — в) («глядит в Наполеоны»). Но и от а) и от б) он не отказывается (благодаря Соне). Но желание 1) бессмертия было извращено у обоих. "Нет добродетели, если нет бессмертия"7 Уже Гоголь стыдился своих героев "Ревизора" и "Мёртвых душ", своих антигероев. Хорошие герои не так ярко выходили у него из-под пера (зачем о них писать, читать, когда можно просто по-доброму жить, но это задача этики, а не литературы). Гоголь боялся, что его произведения послужат антидуховной революции. Проблему он завещал Набокову и Достоевскому. У Набокова есть книга, полностью посвященная Гоголю. Там Набоков выявляет те же элементы зла и добра, что и в этой работе, наблюдал литературных червей даже в деталях.
   Заодно Набоков защищал Гоголя от фрейдистов («Нос»). Белинский в своём знаменитом письме Гоголю призывает последнего отказаться от монархических взглядов, от православия; но искусству никто не имеет права диктовать, что ему делать, о чём писать, что воображать).
Гумберт раскаивается, но не совершает акт покаяния. Хотя он полюбил. «А за любовь прощается многое».  Это верно для обоих антигероев. Но есть и грехи, которые не прощаются, когда путь к Богу закрыт. "Великий грешник Гумберт не достоин жизни".7
   У Достоевского возможно прощение убийцы. Набоков для своих развратников оставил одно возмездие - смерть (ад дифференцирован, там много уровней и возможны поблажки.). Сама смерть преследует Раскольникова. Смерть - разоблачение, смерть - раскрытие всех экзистенциальных карт, смерть - "безжалостное разьятие".7 Но и дорога в новый мир, каким бы  ни был. "Сам разврат мешает жить Гумберту. По Достоевскому само посягание на женщину - знак "переходного", несовершеного состояния души человеческой".7  Вспоминаются и слова Тихона Ставрогину: "Более великого и более страшного преступления, как поступок ваш с отроковицей, разумеется, нет и быть не может." 7
   Грех пребывает с человеком везде, ибо он совершен в душе его (а случилось ли это на Земле или на Луне - безразлично), и распространяет своё губительное воздействие на внешний мир, разрушая в нём ту гармонию Царствия Божия, которая уже разрушена в душе человека.7  "Для Набокова "поступок" его героя всё же был грехом, ибо в его романе речь идёт не о нарушении человеческой морали, но объективного, заданного свыше нравственного Закона. И, подчёркивая трагический смысл в «Лолите», писатель выказывает глубокое понимание самой сути грехопадения: оно заключает трагизм в своей первооснове - это трагедия отпадения человека от Бога".7 "Гумберт - жертва внутреннего сгорания". 7
Для Достоевского грех - нравственная болезнь.
   Само наказание антигероев замедленное. Антигерои ещё могут опомнится, покаяться (особенно Раскольников). Но своим шансом никто из них не пользуется и обречён на смерть. А сверхантигероям, маскам дьявола, вообще нет шансов выжить. Легче убить героя, чем долго драматургически возиться с ним (в конце концов у романа должен быть конец). Поэтому нужно взять антигероя и сделать его главным. Тогда все персонажи попадают в поле смерти или в поле разврата.
Но зло непросто уничтожить. Смерть зла - зло смерти. Материальное оружие тут не действует. Высмеять то же не всегда получается. Но надо искать стержень, держащий структуру персонажа. Надо искать сердцевину. Великие романы не имеют happy end'а. Почему? Потому что должно умереть зло, которое простить (исповедать) уже невозможно. А трагедию зла может изобразить только мастер, у кого есть на то причины, возможно, и личные. Шаляпин, исполнял арии Люцифера, а потом замаливал это в храме. 
   Соня и Родион, Гумберт и Лолита - жители злого мира. Но зло любят, даже злое достойно любви, даже самых маленьких глоточков любви, что зло надеется на свет, содержит в себе минимум добра. С другой стороны, "эстетство" этих героев - приманка людей на грех, обман, обещание любовного рая. "...то, что Лолита осталась с Гумбертом не по своей воле, он поймет только в самом конце, на последней встрече с Долорес Скиллер (новое имя Лолиты Гейз, она уже замужем)." До этого  момента Гумберт любил не Лолиту, а свой собирательный идеал - нимфетку - наследницу Аннабеллы. "Признание Гумберта в финале становится высшим его внутренним судом и наказанием одновременно". Он наказывает себя за совращение Лолиты и оправдывает в убийстве Куильти (сатаны ли?). Тему изнасилованного ребёнка поднимает и Достоевский: "Эта  девочка  была  самоубийца  - утопленница. Ей было только четырнадцать  лет,  но  это  было  уже  разбитое сердце, и оно погубило себя, оскорбленное обидой, ужаснувшею и удивившею это молодое, детское сознание, залившею незаслуженным стыдом ее ангельски чистую душу и вырвавшею последний крик отчаяния, не услышанный, а нагло  поруганныйв темную ночь, во мраке, в холоде, в сырую оттепель, когда выл ветер..."
   Но антигерои, отказавшись от своих теорий, превращаются в простых героев. Как? - через любовь... "Надеюсь, что он будет мальчик. Надеюсь, что муж твой будет всегда хорошо с тобой обходиться, ибо в противном  случае  мой  призрак  его настигнет,  как  черный дым, как обезумелый колосс, и растащит его на части, нерв за нервом. И не жалей  К.К [Клер Куильти].  Пришлось  выбрать  между  ним  и  Г.Г. [Гумберт Гумберт],  и хотелось дать Г.Г.[Гумберт] продержаться месяца на два дольше, чтобы он мог заставить тебя  жить в сознании будущих поколений. Говорю я о турах и ангелах, о тайне прочных пигментов, о предсказании в сонете, о спасении в искусстве. И  это - единственное бессмертие, которое мы можем с тобой разделить, моя Лолита."Раскольников в сибирском остроге отказывается от своих взаглядов в пользу любви Сони, в пользу христианства, но остались совесть, боль в груди, тревоги и метания, но свет, новый источник жизни обрёл Раскольников. Поначалу он молчалив. Только Соня - его последняя надежда - водится с ним. Она "пошла за ним". Он находит книгу Евангелий под подушкой, и его сердце преображается, а про возрождение и роман можно новый писать по мысли Достоевского "... индивидуальное сознание - духовная интуиция - говорит человеку, что Бог есть и душа бессмертна. Этим счастливым знанием обладают дети»7. "Как сумасшедший мнит себя Богом, так мы считаем себя смертными (эпиграф к роману Набокова "Приглашение на казнь".)". "Своей смерти никто не пережил. Смерть - иллюзия материального мира" 7



               


  ЗАКЛЮЧЕНИЕ
   20-й век был веком борьбы с насилием, войнами. Тут всё предвидел уже Достоевский. Т.о. "19-й век - это век Достоевского". Возможно, что 21-век для России мог бы быть веком Набокова и борьбы с менее жестоким злом, но от этого не менее страшным, со злом разврата. Современна Россия гибнет от разврата, снижается рождаемость (пары живущие по девизу ДДНД - двойные доходы, никаких детей, о чём пишет Бьюкенен), растёт смертность и алкоголизм, разводятся семьи, люди теряют  нравственные, идеологические и мировоззренческие ориентиры, духовность. Люди не хотят жить, ни сами, ни в детях. Люди запутались. Страна лишилась цели развития. И распутать эти клубки может в частности и литература, как Набокова, так и Достоевского.
   Итог. 19-20 века продили тоталитарное мышление - марксизм, фрейдизм. Почему тоталитарное? потому что, подобно религии, там есть тоталитарные харизматические лидеры, идеи глобального масштаба, канонические тексты и правила их прочтения.  Марксизм и фрейдизм нельзя критиковать без перехода на личности. Ваше обвинение против этих идеологий оборачивается против Вас, если критикуете. Поэтому Достоевский не любил психологии, боялся уничтожения и подчинения живой души, утери веры в Бога. Набоков видел воочию, как рушились системы морали, и этому разрушению повинен по Набокову Фрейд.
   «Ад» и «рай» в наших романах - вымышленые пространства. Мир, которым правит Раскольников, прошедший к власти через гору трупов; мир, остров,  где живёт Гумберт и много нимфеток, - миры эти одинаково ужасны. Но для героев это вожделенные миры.
Хотя чувствутется, что они сами не верят в эти миры. Как аутисты они мечтают и грезят, а их поступки расходятся с этими, в чем-то, благородными мечтами.
Наши антигерои и даже  суперзлодеи достойны прощения. Но не все способны к рефлексии, памяти и раскаянию. Мы не боги, даже не авторы, чтобы их судить. Хотелось бы надеяться, чтобы жили они только в художественноим мире. Да и им самим там будет лучше.
    "Беспризорная  девочка,  занятая  собой    мать, задыхающийся от похоти маньяк -- все они  не  только  красочные персонажи единственной в своем роде повести; они,  кроме  того, нас  предупреждают  об  опасных  уклонах;  они  указывают на возможные бедствия. "Лолита" должна бы заставить нас всех – родителей,  социальных  работников,  педагогов  --   с    вящей бдительностью и  проницательностью  предаться  делу воспитания более здорового поколения в более надежном мире."13
   Но и про Достоевского можно сказать, что роман "Преступление и наказание" - должен был бы: "... заставить нас всех  – родителей,  социальных  работников,  педагогов  --   с    вящей бдительностью и  проницательностью  предаться  делу воспитания более здорового поколения в более надежном мире."Наше культурное наследие должно спасти нас. Новое поколение не должно быть «поколением PORNO»

КОНЕЦ

См. Важные для понимания тексты.

Набоков о зле.  Набоков В.(Перевод Марии Попцовой)14
«Лилит» [По легенде первая жена Адама, созвучно с именем «Лолита»]
В.Набоков10
«Первая Любовь» у Набокова29. 
Тютчев Ф.И. Silentium 31
Ш. Бодлер, Вступление к «Цветам зла» 4..


БИБЛИОГРАФИЯ

1.Анастастьев Николай, «Владимир Набоков. Одинокий король», «Центрополиграф», М., 2002г.,стр.26.
2.Бабиков А., "Подробности картины", вступительная статья к сценарию "Лолиты", "Азбука-классика", СПб, 2010г.
3.Бердяев Н., "Миросозерцание Достоевского", сборник "Смысл творчества", АСТ, "Фолио", М., 2004г.
4.Бодлер Ш., "Цветы зла", "Высшая школа", 1993г.
5.Вейнингер Отто,  «Пол и характер», «Латард», М., 1997 г., стр. 123
6.Достоевский Ф. М., "Преступление и наказание", "Азбука-классика", СПб, 2007г.,стр.312-315.
7.Злочевская А..В., "Художественный мир Владимира Набокова и русская литература XIX", издательство Московского университета, М., 2002 г.,  119,107,114,129,105,106,108,115.

8. Лебедев Ю.В., "Русская литература XIX", М., 1999г.
9. Мещерякова М. "Литература в таблицах и схемах", "Айрис", М., 2000г.
10. Набоков В.В., Полное собрание сочинений в десяти томах, "Симпозиум", СПб, 2001., том 3, стр. 697.
11. Набоков В.В., "Избраное", "Эксмо", М., 2004 г.
12.Набоков В.В., "Лекции по русской литературе", "Независимая газета", М., 2000г., стр.192-193,287,510,564,191,
13. Набоков В.В.,  "Лолита", АСП-ПРИНТ, М., 1991г.,стр.12,10,
14.Набоков В.В., "Набоков о Набокове и прочем", сборник интервью, "Независимая газета", М., 2002г., стр.92,100,160,237,250,363,374.
15. Пушкин А.С. "Евгений Онегин", Собр. соч., Т4, глава 8.
16. Розанов В.В., "Мимолётное", раздел "Мимолётное", "Республика", М., 1994 г. стр. 19
17. Соловьев В., "Смысл любви", "Русский Эрос или философия любви в России", Прогресс, М., 1991г., статья 3,статья 2
18. Фрейд З. "Введение в психоанализ. Лекции", хрестоматия по философии, Проспект, М, 2003г.
19. Шифф Стейси, «Вера. Миссис владимир Набоков», Издательство «Независимая газета», М., 2002г., стр.26.
20. Carl R. Proffer, "Keys to Lolita"
21. Vladimir Nabokov, "Lolita",  IKAR Publisher, Moscow, 2002г.
Интернет-ресурсы
22.Батай  Ж. «Литература и зло», 23.Бертон Роберт, "Анатомия меланхолии" (1621),
http:/www.npar.ru/ournal/2005/3/berton.htm
24.Достоевский Ф.М., "Бесы", http://az.lib.ru/d/dostoewskij_f_m/text_0080.shtml
25.Злоческая А.В., "Набоков и Достоевский". http://www.bogoslov.ru/text/374881.html
26.Кандинский В.В., "О духовном в искусстве",  http://lib.rus.ec/b/25175
27.Набоков В.В. "Лилит",
http://brb.silverage.ru/lilit/nabokov.htm
28.Набоков В.В. , «Лолита», http://lib.ru/NABOKOW/lolita.txt
29.Набоков В.В., "Первая любовь", http://perfilov.narod.ru/ser_poetry/nabokov/pervaya_lubov.htm 30.Стивенсон, .«Странная история доктора Джекила и мистера  Хайда», http://lib.ru/STIVENSON/hide_dzhekil.txt , глава 2,стр.22.
31.Тютчев Ф. И., Silentium, http://tutchev.ouc.ru/silentium.htm
32. Шекспир В, Сонеты,  http://www.stihi-rus.ru/World/Shekspir/


Словари

33.Словарь В. Мюллера, "Рипол-Классик", М., 2004 г.
34.Толковый словарь Ушакова.