Театр одного бога

Приносит сладкую ложь во снах,
Готовый исполнить любой каприз.
Юноша с крылышками на висках,
Красивый и стройный, как кипарис.

Греки прозвали его Морфеем —
Сын бога сна и богини ночи.
Принимая облики разных людей,
Он им приходит во снах непорочных.

Являлся он по разным причинам
И по различным людским запросам,
Меняя формы свои и личины,
Однако сам снов не видел вовсе.

Например, у тех, кого ждали трудности,
Помощником самым нужным являлся.
А для того, кто искал мудрости,
В седого старца он воплощался.

Кто жаждал страсти — второй половинкой
Пред ними прекрасной оборотился.
А тем, кто был одиноким и тихим,
Он другом верным во сне явился.

Так и текла его жизнь в потоке
Разных людских фантазий сонных,
Но всё менялось, когда он только
Издалека видел рыжий локон.

Там стояла она в белой тунике,
Выжимая из ягод оливы масло.
И в каком бы ни являлся лике
Любые попытки были напрасны.

Она во сне никого не искала,
Её сон был прост, как она сама:
Лишь солнце, деревья, запах сандала,
Гармония, счастье и теплота.

Морфей наблюдал, и сердце его
Сжимало тоской: она ведь так близко!
Казалось, возьми и коснись рукой,
Но не находилось нужного лика.

Он пробовал много раз подойти,
Но неизменно она отворачивалась.
Гармония сна ускользала в ночи,
Виденье вдруг таяло и заканчивалось.

В отчаянии Морфей взывал к отцу
— Ты бог! Ты всесилен и ты же вечен!
Прошу! — слёзы текли по лицу.—
Сделай, чтоб сон её не был конечен.

Помоги остаться в её сновидении
И замеченным быть ей хотя бы раз.
Бог сна видел боль его и стремления,
Но по-своему исполнил наказ.

И вот тот же локон под ветвью оливы...
Он подходил, сердце быстро стучало.
Она отвернулась всё так же красиво,
Однако виденье не исчезало.

Под ликом он чужеродным явился,
Боясь раскрыть свой истинный облик.
Голубые глаза теплотой светились,
И речи полны любовью глубокой.

Коснуться хотел, но прошла сквозь неё
Рука, протянутая для объятья.
Вдруг понял Морфей: это не её сон,
Этот сон — его, и его же проклятье.

Она была лишь его иллюзией,
Плодом фантазии бурной, творческой.
Морфей, отчаявшись, сон разрушил
И долго бродил по земле в одиночестве.

Он искал её вдоль рядов торговых,
Вдоль следами исхоженных площадей,
Искал долго, в реальности этой новой,
И нашёл у оливковых ветвей.

В своём обличье под ветви шагнул,
Втайне обещанье себе давая:
«Я никогда больше не коснусь
Её чужими руками».