Эх, лагеря, лагеря... Второй срок

Из цикла рассказов "Мое уральское детство".

Никогда не говори «никогда». Данное слово было опрометчиво нарушено по моей собственной инициативе, спустя пару тройку лет, когда мой бойцовский характер претерпел возрастные изменения, и я неожиданно для себя начала краснеть при мальчиках и зачитываться лирическими рассказами Тургенева. Насмотревшись, опять же, геройских похождений юных следопытов телесериала «Кортик» и «Бронзовая птица», мне показалось совершенно уместным дать второй шанс лагерной романтике.
Родителей долго уговаривать не пришлось и в назначенный день, полная новых надежд, я прибыла на место сбора в районе вокзала. На радостях папа постарался взять путевку в лучший из возможных пионерских лагерей, расположенного в долине Уральских гор недалеко от станции Вязовая, ехать до которого пришлось около восемь часов поездом.
Мне кажется, в практике не до, не после, подобных ситуаций не происходило, но этот исключительный случай пришелся именно на нашу группу - руководство перепутало дату заезда, и мы прибыли для прохождения отдыха в день, когда предыдущая смена только-только покинула занимаемую территорию.
Кто бы сомневался, что не обойдется без приключений!
Работники неохотно выбирались из своих домиков и с недоумением взирали на компанию деток с чемоданами, свалившихся как снег на голову. Пока взрослые совещались в кабинете у заведующей – что с нами делать, мы сиротливо озирались по сторонам, не понимая, плакать нам или смеяться.
Сопоставив дебет с кредитом, решили нас не возвращать домой, а оставить и отправить раньше срока на соответствующее количество дней. Нас временно определили всех в один корпус, и мы побрели обживаться. Ну вот! Не судьба мне, значит, на Прощальном костре поприсутствовать, о котором сложено столько слезливых историй. Ожидания рассыпались на глазах….
В первое же утро я поняла, что не дотяну до конца. Над влажной травой, как упавшее облако, стелился вязкий туман, мохнатые ели темной тенью взбирались по скалистым утесам в пронзительно синее холодное небо. Хрустальный воздух был пропитан до невозможности хвоей и горьковато-терпким ароматом густой порослью. Девственно-дикий суровый пейзаж вызвал бы восхищение у любого художника, но, видимо, при других обстоятельствах….  Поёжившись и покрывшись мурашками, я нехотя поплелась вслед за всеми и пока струйки ледяной воды с белыми мятными разводами сползали по дну жестяного желоба, служившего умывальником, в голове укоренялась мысль – погорячилась, хочу домой.
Дни проходили скучно и однообразно, никаких тебе графских развалин, старых тайн и поисков клада. Детсадовские рассказы страшилок и мазанье пастой по ночам вызывали только раздражение. Тяжелым ударом стала нежно-фиолетовая кувшинка, добытая мальчишками на ближайшем пруду, вход куда был под строжайшим запретом, и подаренная не мне. Плакать прилюдно я постыдилась, и только уединившись в стороне на скрипучей качели, дала волю слезам, лишний раз убедившись в неизбежности побега.
Учитывая отдаленность от дома, я трезво оценивала риски одиночного путешествия – требовался компаньон. Присмотревшись, я сразу выделила грубоватую девчонку Сашу с короткой стрижкой и задиристым характером, решив, что такая не струсит. Мне до сих пор стыдно…. Воспользовавшись откровенным рассказом о неблагополучной семье, я убедила ее в своих корыстных целях, вернуться домой и быть рядом с мамой на случай пьяного скандала. Она расстроилась, погрустнела и без колебаний вошла со мной в сомнительный сговор. Оставалось выбрать подходящий момент.
Единственным развлечением наших унылых будней служила возможность мотнуться в кузове грузовичка, отвозившим большие бидоны пищевых отходов на совхозный свинарник, забежать в местный продуктовый магазин, где кроме макарон и консервов ничего не водилось, и, если повезет, купить вафли «Артек». Но и эта опция, надо полагать, с приездом основной смены, будет недоступна.
Действовать следовало незамедлительно. Но возникала проблема – где взять деньги на дорогу. Вопрос я решала максимально по-деловому – попросила взаймы на очень важное секретное дело, выдала всем расписки и пообещала вернуть по возвращению домой. На тетрадном листочке записала все адреса, имена и фамилии для денежного перевода – все необходимое, когда-то подсмотренное у бабушки в бланке не Главпочтамте. Однако, народ с деньгами расставался крайне неохотно, необходимую сумму мы так и не собрали, пришлось довольствоваться горстью мелочи и двумя рублями собственного бюджета.
На пятый день нашего прибывания в лагере наблюдалось заметное оживление – кухня спозаранку трудилась на всех парах, в столовой на столах появились таблички, нянечки с огромными тюками чистого белья запыхавшись сновали между корпусами и прачечной, все носились с какими-то списками, рабочие, взобравшись на стремянки, под чутким руководством заведующей растягивали транспарант над центральным входом «Добро пожаловать!».
К полудню прибыли первые группы. Началось движение и суматоха. Мы с Сашкой, как ни в чем не бывало, подошли к грузовичку с бидонами и по-приятельски растянулись в улыбке:
-  До магазина подбросите?
-  Девчонки, так предупредили же, что с сегодняшнего дня вы на общем положении. Вы точно у начальства отпросились? – водить подозрительно покосился в нашу сторону.
-  Точно-точно! В последний раз! – не моргнув глазом, выпалила я, заслоняя собой смутившуюся подругу. Ведь доля правды в общем то была в моих словах….
Через несколько минут с колотившимся, как у кролика сердцем, вцепившись в деревянные борта кузова, мы покинули территория лагеря. Но чем дальше мы отъезжали, тем лучше становилось настроение. Чемоданами пришлось пожертвовать. Судьба их содержимого вызывала истерический хохот, помимо всего прочего, там были – какой позор – трусики! Со стыда можно помереть! …
Машина, как обычно, высадила нас у сельпо, чтоб забрать на обратном пути. Для видимости мы заскочили внутрь и принялись бестолково изучать полки с товаром. Продавщица, видя нас не впервой, не отрываясь от переучета, насмешливо бросила в нашу сторону:
-  Ну что, беженцы из Артека, проголодались?
Хорошо, что в этот момент я следила за ее пальцами, ловко перекидывающими туда-сюда костяшки на счетах, и не было заметно, как испуганно расширились при слове «беженцы».
Взяв себя в руки, я вывалила на прилавок горсть монет и с умным видом попросила поменять:
-  Вам для сдачи пригодиться.
Оставшийся двадцатчик мы потратили на плавленный сырок «Дружба», поблагодарив, вышли на крылечко и …, что есть мочи дали деру.
До станции было еще километра три, только выбравшись на пустое шоссе, мы остановились, перевели дух, поделили единственный сырочек и довольные пошагали дальше.
Справа от дороги за обрывом безмятежно несла свои воды река Юрюзань, и легкие облака, играясь с солнцем, отражались в ее зеркальной поверхности. Слева возвышалась крутая каменистая стена, поросшая молодым ельником и кустами можжевельника.
Ошибочно подумав, что самое страшное уже позади, мы прибывали в прекрасном настроении и спели весь знакомый репертуар из песенника. Неожиданно до слуха долетел отдаленный звук мотора. Мы замерли, прислушались и увидели - чуть ниже, где дорога делает петлю, наш знакомый грузовичок. Погоня!
Не сговариваясь, с ловкостью горной макаки мы мгновенно вскарабкались по крутому склону и затаились в растительной гуще. Через минуту под нами промчался лагерный грузовик, и его сверхобычная скорость не оставляла сомнений – нас уже ищут….
Стрессовая ситуация повлекла неожиданный раскол в наших рядах. Сашка начала ныть и канючить:
-  Давай вернемся, пока не поздно. Ох, и влетит же мне дома….
Но я не собиралась отступать. Догадавшись, что рабочие едут в районное отделение милиции сообщить о пропаже, я живо сообразила – необходимо добраться до станции как можно быстрее!
Сашке я не стала полностью раскрывать свои планы, а согласилась явится с повинной, главное - успеть до того, как сообщат родителям.
Спускаться оказалось гораздо сложнее. Цепляясь за ветки, мы практически скатились на задней точке обратно на дорогу и, не обращая внимания на ссадины и порезы, побежали по протоптанной тропинке вниз к реке, вдоль которой тянулась железнодорожная насыпь, значительно сократив путь.
Достигнув цивилизации, мы спрятались за водонапорную башню и осторожно высунули головы, чтоб оценить обстановку.
Следующая сцена достойна настоящего триллера! Со стороны поселковой застройки приближается желтый милицейский бобик, следом, подымая облако пыли, несется наш грузовичок. В это самое время слышится скрежет тормозов и на станцию прибывает пригородный электропоезд. Я по-братски обнимаю подругу, выбегаю на перрон, запрыгиваю в первый попавшийся вагон, и через секунду состав трогается с места. Сашка проводила меня грустным взглядом и, опустив голову, поплелась сдаваться….
Но на этом мои злоключения не закончились. Затерявшись среди дачников и туристов, я преспокойно глазело в окно, как вдруг возникла новая проблема – на горизонте замаячил контролер. Билета, естественно, у меня не было. Стараясь не привлекать внимания, я переходила из вагона в вагон, но контролер не отставал и через некоторое время появлялся снова. Оказавшись уже в самом хвосте, я мысленно приготовилась к позорной экзекуции, но случилось чудо – электричка замедлила ход, мгновение, толчок, остановка. И птичка вылетела в распахнутые двери.
«Златоуст» - прочитала я вывеску глазами, и на душе немного полегчало - до дома оставалось каких-то четыре часа. По расписанию ближайший поезд до Челябинска был через сорок минут - пассажирский из Симферополя. Но в кассе меня ждал очередной удар – в общий вагон билетов не было, а на другой не хватало денег….
Мое самообладание было на исходе. Промучившись в ожидании, я вышла к поезду с твердым решением уехать во что бы то не стало. Выбрав проводницу с наиболее добрым лицом, я прошмыгнула в вагон, подождала в тамбуре, пока поезд наберет скорость и на вопрос «С кем я еду?», выдала душещипательную белиберду о том, что хотела найти отца, сбежала из дома, но испугалась. И по-настоящему разревелась.
- Мне очень надо вернуться, мамочка волноваться будет…, - жалобно всхлипнула я и протянула все имеющиеся деньги.
Сердобольная проводница прониклась состраданием, взяла деньги и пристроила меня на боковушку у туалета. Всю дорогу я просидела тише воды, ниже травы. Пассажиры с беспечным безразличием отреагировали на мое появление, и только бдительная пенсионерка, угостив для начала вкуснючим южным яблоком, попыталась завести разговор, но я уклончиво ушла от расспросов и сделала вид, что уснула.   
Только оказавшись в своем родном 16-ом трамвае, я наконец то расслабилась. За окном сгущались сумерки и город устало мерцал огнями, проплывали разноцветные вывески знакомых магазинов, окна домов зажигались теплым уютным светом.
Дверь мне открыл папа и молча отошел в сторону. На кухне тихо в потемках сидела мама, теребя пуговку на халате. Удивленно-обиженно взглядом она наблюдала, как я хватаю со стола без разбору выложенный на стол продукты, по случаю разморозки холодильника. Ничего не сказав, она тяжело поднялась со стула, и пошла позвонить к соседям, сообщить участковому, что ребенок дома….
Так вот, не без криминального подтекста закончилась моя лагерная романтика. На этот раз окончательно и бесповоротно.