***

      Две белянки кружились друг вокруг друга и в то же время поднимались плавно вверх, как будто между ними была кучерявая ленточка.
      Я сидела в позе китайского божка на рэпаной скамеечке, пыхтела шэньчжэньским вейпом и сквозь душистый глицерин сосредоточенно следила за их, казалось, бесконечным шене у невидимой оси. Выше, выше, выше, выше....
      Там, куда медленно поднимались бабочки в своем брачном ритуале, тоже кругами, однако более широкими, носились ласточки. Предвещали дождь.
     И вдруг я заметила — стопэ-стопэ, ленточка та и не ленточка вовсе. Скорее, косица из нескольких невидимых нитей. Нитей, исходящих из вершины деревенской майки к клюву каждого хороводящего птаха. А майка устремлена вершиной своей куда-то совсем-совсем в стратосферу.
     Внизу на скошенной дачной лужайке мой кот вылизывал черный галстучек на белой шерсти. Облизывал - смачнее некуда — завлек мой голодный взгляд. Подумалось: «Зря имя твоё Смурф, котейка. Было б забавнее Саакашвили».
     Почесала голое пузо, обширной пятой точкой китайского божка нащупала небрежно брошенный на скамейку мобильник, щёлкнула пальцами как кастанетами и решила: а не зафиксировать ли это кружение бабочек и ласточек снизу,так сказать,с той позиции, где чешет галстук языком Смурф Саакашвили.
     Жирно напасевшись напоследок, я прихватила мобилу и рванула на лужайку, дабы сменить ракурс. Прилегла рядом с котом и выпустила пар.
     Шерстяной поймал расслабон от моего вейп-выхлопа и малёха отрулил в нирвану. Прочно заняла его прежнюю локацию. Навела камеру в эпицентр шведского стола крикливых ласточек.
     Самец белянки, видно, здорово втрескался в свою дуру: всё кружил, кружил вокруг неё. А шведский стол, видать, был такой сказочный, что ласточки всё продолжали и продолжали движение.
      В дачном водопроводе зашипело, и котейка резво рванул туда. Мне показалось — заняться любимым делом: искать свищи в трубе.
      В головушке моей даже не торкнуло: окстись, голубушка, четверг нонче,не среда! Какая вода, какой водопровод?
      Ибо во мне циркулировали иные мысли - о ракурсе, о фокусе, об экспозициии.
      Однако ж напрягаться не пришлось. Кадр выстраивался так идеально, что можно было петь хвалу мадонне, и виновницей торжества была небольшая чёрная точечка. Пустячковая тараканья какашка в небе.
       Тычок пальцем прямо по ней — на экране торжество технической магии! Рамка-охотница, этот волшебный ярко-желтый квадратик, срывается с места! Из угла экрана чётко в центр, как послушный робот.Берёт какашку в прицел и намертво к ней прикрепляется. Картинка становится чёткой!
       Топ-тык-топ и Ура - исторический момент оприходован! Эпохальный кадр века официально заанналился и замонументалился! Воздушное па-де-де белянок с прожорливым и предвещающим ливень экстазом представителей Хирундинидэ запечатлены. Худо-бедно...