И на длинной, и на средней, и на самой короткой во

19  сентября 2027 года - 100 лет   с начала   работы первого в Дальневосточном крае   широковещательного радиопередатчика, построенного на окраине Хабаровска. Летом 1926 г. передатчик  заказали в Соединенных Штатах Америки, ей  было присвоено имя М.В. Фрунзе. На тот момент времени это была самая крупная в стране коротковолновая радиостанция с типом передатчика «РВ - 15» и мощностью в антенне 15 киловатт.   Тогда в городе было зарегистрировано всего 20 радиоприемников.. Радиовещательная станция находилась в одноэтажных кирпичных домах дореволюционной постройки (ныне это улица Павловича в Хабаровске). В то время здесь была самая окраина города, упиравшаяся в лес. Обслуживающий персонал жил в радиогородке. Вещала радиостанция по 5-6 часов в сутки, ее позывные  (РТМ)  в пробном режиме слышали в Японии и Китае, а также были получены «квитанции», сообщавшие о регулярном приеме позывных в Австралии и других странах.
И вот тут технический прогресс столкнулся с  организационными проблемами. Когда  отлаженный и настроенный  передатчик был готов к работе, оператор, включив   эфирный микрофон, сказал: «Можно говорить!».  На что техник ответил: «А что говорить-то? И кто  должен говорить  5 часов? А если  я что-нибудь  не то скажу в прямом эфире- в ОГПУ кто сидеть будет?»

Оператор сказал: «Давай через граммофон пластинку в эфир пустим!». А техник- «Так   одна пластинка звучит всего  3 минуты, на 5 часов вещания нужна целая фонотека».
Вот так и выяснили- кроме техперсонала передатчика нужно было создавать  редакционный штат, набирать и учить    людей- дикторов,  корреспондентов,  звукорежиссеров…  Первым редактором радиостанции тогда  была назначена член секретариата Далькрайкома ВКП (б)  тов. Александрова.…
Собираясь в 60-е годы  20 века  в  школу,  я   утром слушал по  черной тарелке репродуктора  гимн, музыку, и обязательно -  радиопередачу для  школьников «Амурские орлята». И вот однажды  услышал объявление- в редакцию «Амурских орлят»   приглашаются школьники  Хабаровска для  отбора в  качестве  юных дикторов. Меня это заинтересовало-  ведь можно узнать, как делается любимая радиопередача и, возможно, поучаствовать в ее работе ! И  я пришел  на улицу Запарина, 80, напротив касс кинотеатра «Гигант», в детскую редакцию  Краевого  комитета по телевидению и радиовещанию при Хабаровском  крайисполкоме. 

Меня  тепло встретила  старший редактор Елена  Александровна Соловьева, рассказала про то, как делается передача, показала студию, редакцию. Она  рассказала, что детские передачи нужно вести детскими звонкими  голосами.  Так я начал  сотрудничать с детской редакцией,  улучшать свою  дикцию, записывать на пленку стихи, подводки к  материалам.

Потом я познакомился с редактором передачи для старшеклассников  «Романтики»  Майей Соломоновной Теплицкой, и   стал пробовать себя в этой программе. Майя Соломоновна умела  «зажечь» нас, юных авторов, на подготовку интересных материалов – сначала заметок, потом зарисовок, а в конце отправляла с  репортерским магнитофоном на запись репортажей. Поскольку я увлекался техникой,  еще и занимался в   радиокружке Дома  пионеров, то Майя Соломоновна часто отправляла меня делать материалы   о  коллективных радиостанциях техникумов,   про школьные радиокружки,  клубы картингистов и мотогонщиков,   рассказывать о юных туристах… 
 
Магнитофон тогда был «Репортер-3» весом более 6 килограммов. Но это было очень увлекательно: прийти в коллектив,   поговорить, узнать, чем интересным занимаются  мои ровесники, записать на  пленку их рассказы, свести все это на бумагу, сделать и начитать репортаж в студии. А  потом   раз в неделю. в очередном выпуске «Романтиков» слушать свой репортаж в эфире.…
Пробовал я работать и на редакцию «Последних известий». Поручили мне как-то взять интервью у приехавшего на гастроли  певца Валерия  Ободзинского. Я побеседовал   с ним о гастролях, творческих планах. Очень впечатлила меня интеллигентная, уважительная манера беседы  известного артиста   со мной,  девятиклассником. 
 Майя Соломоновна  Теплицкая создала при редакции и юнкоровское агентство «Романтики»- сокращенно «Юнкар». Его председателем стал Анатолий Рабинович, а когда он через два года поступил во Владивосток на отделение журналистики  ДВГУ, председателем «Юнкара»  избрали меня. Многие члены агентства  в будущем  стали журналистами- Коля Семченко, Людмила Кириллова, Елена Тунникова, и многие другие. В уютной  редакции « Романтиков» мы  часто собирались, обсуждали    материалы свои и коллег, придумывали новые неожиданные темы… 

Когда в 1970 году я окончил школу № 34, то решил- надо учиться на журналиста. Собрал  копии  микрофонных материалов своих репортажей, вырезки из газет- «Тихоокеанская звезда» и «Молодой дальневосточник»; Елена Александровна Соловьева написала  мне  рекомендацию на творческий конкурс, и я поехал поступать во Владивосток. В течение пяти незабываемых лет я не только ходил на лекции и  сдавал зачеты, но и летом работал на практике- в Уссурийской газете «Коммунар»,  в «Тихоокеанской звезде», « Тихоокеанском комсомольце». «Молодом дальневосточнике». В промежутках между  лекциями - ходил на  Приморскую радиостанцию «Тихий  океан», где в качестве внештатника  подрабатывал репортажами- с прибытия в порт  плавбаз, открытия новых производств, и так далее.
  В 1975 году после окончания университета я получил распределение на работу в Хабаровскую студию телевидения – подразделение Краевого комитета по телевидению и радиовещанию.  Я там уже   сделал несколько передач, и редактор Лариса Круц, немного ранее  меня  окончившая  ДВГУ, пригласила  на работу, и я  стал  редактором в молодежной редакции. Работа была интересная- я делал  передачи о воинах Дальнего  Востока, пограничниках, школах ДОСААФ (мне пригодился мой опыт парашютиста-спортсмена)…   Мои передачи- полтора часа ежемесячно- шли в прямом эфире,  тогда только осваивалась видеозапись (пришел первый автобус с передвижным  видеомагнитофоном).

Но в целом работа на студии  меня не удовлетворяла-  значительная часть времени уходила не на  творчество, а на  оргвопросы:  заказать  на выезд автобус с   видеомагнитофоном, машину на сьемку, кинооператора, звукооператора, осветителя, режиссера, монтажную студию, фотографа, согласовать все  с производственным, плановым, транспортным отделами…  В общем, через год по моей просьбе меня перевели корреспондентом  в редакцию «Последних известий» на краевом радио.
Старшим редактором отдела  тогда была Софья Реполовская: Татьяна Визгалина занималась сельским хозяйством, Наталья Васильева- спортивными передачами, Надежда Колосова – культурой…  Мне поручили  вести экономику, промышленность, строительство. Каждый  рабочий день  в эфир должен был выходить  вечерний выпуск Последних Известий-  хронометраж 20 минут, и   утром следующего  дня  около 7 часов- десятиминутный утренний выпуск.

Годы работы в «Последних известиях» – пожалуй, лучшие в моей профессиональной жизни. Чтобы стало понятно, как проходила моя и моих коллег работа, я расскажу о  типичных двух  рабочих днях. Каждый день один редактор готовил  вечерний и утренний (завтрашний) выпуск (это называлось «быть на выпуске»).  Рано утром редактор ставил мне задачу-  сделать в  выпуск «ударный репортаж». В первой трети выпуска, его экономической части,  должен быть репортаж с заводов, фабрик, выполнении планов, освоении новой продукции, вводе строительных обьектов… Причем невыполнение задачи  не допускалось-  выпуск с «дыркой» вместо ударного репортажа  просто не  подпишет вышестоящее начальство (а таких подписей кроме редакторской  должно быть 5) и выпуск будет сорван. Но такого не было ни разу.
Итак, задача ясна- сделать ударный производственный  репортаж. У меня быстро собралась картотека- на все 104 завода и фабрики Хабаровска, я  лично знал на каждом  инженера по соцсоревнованию, секретаря парткома, председателя профкома, главного инженера, директора, бригадира лучшей комплексной бригады.  И каждый день я знал о предстоящих событиях – например, на заводе отопительного оборудования бригада литейщиков досрочно выполнила годовой план, на  заводе им. Кирова собирались  сбросить на воду новый рефрижератор, на «Амуркабеле» начато производство нового   вида  судового кабеля, на  «Энергомаше» изготовили новую турбину, а Хабаровскрайстрой построил новый жилой дом…Поэтому  каждым утром в 9 часов к редакции подходила  машина,   и я  ехал на заранее определенный завод – делать репортаж.

У газетчиков работа была, наверное, легче: можно было по телефону спросить парторга  -  сколько процентов плана дал работник завода, какого  цвета у него глаза,  как зовут жену (или мужа)  – и статью в 200 строк можно писать в номер.  А я приходил  на предприятии к лучшему бригадиру- а он мне – «да я не мастак говорить в микрофон,  скажу не то -  знакомые смеяться  будут»,  Для меня  начиналось главное-  - убедить человека:    говорить -    это наша работа, а его дело- хорошо делать дело; отвлечь его, разговорить, добиться  искренности,  проявления характера… И пути назад у меня нет- в редакции ждут  мой репортаж. А еще и шумы надо не забыть записать, ведь  шум цеха на  швейной фабрике «Восток» и в токарном цехе «Дальдизеля»- разные. А  может, еще и  звуковую картинку записать на магнитофон-  гул спуска на воду нового судна,  начало работы новой турбины,  гудок нового локомотива на вокзале или судна в начале навигации на Амуре…Придумать ход, подобрать обобщение- от завода к отрасли края. И все это  уложить в  3 минуты хронометража.

После обеда, вернувшись в редакцию и переписав с «Репортера» запись,  я делал репортаж, и   в вечерний выпуск, и а иногда и в утреннем – шел  мой кадр, как его мы называли… Когда репортаж получается живой,  со звуковыми эффектами,  интересный, с искренним  рассказом героя, с его характером,-  его  слушают по всему краю. Ведь  тогда в каждой квартире стояла радиоточка, и слушали  радио в каждой семье.
А теперь я расскажу, как шла моя  работа на следующий день, когда я  был «на выпуске». Мне нужны были  три   звуковых  кадра - ударный   репортаж, сельский блок, к культурный блок. Производственный  присылали собкоры-  в Совгавани и Ванино- Вячеслав Здориков, у него были два судоремонтных  завода, база  Океанического  рыболовства.  У Алексея Цветкова в  Комсомольске – много заводов: судостроительный, авиационный,  Амурсталь, Сернокислотный и другие. В Амурске у собкора Петра Мазура – масса  крупных заводов, и еще Солнечный ГОК. У собкора Льва Звенигородского в Биробиджане- и заводы, и сельское производство.  Был еще собкор по БАМу Геннадий Москаленко, он иногда  делился материалами с магистрали,  присылали и из городской радиоредакции Николаевска-на-Амуре. В общем. собкоры на радио были очень  сильные, творческие, знающие свои регионы, и ответственные. Так что  мои коллеги   днем «по проводам» (телефонным)  с мест перегоняли репортаж в   аппаратную Хабаровска.
 
Затем  машинистка-стенографистка  Зинаида  Чиненова  с магнитофона расшифровывала на машинке тексты и отдавала редактору выпуска, а третий экземпляр- операторам на монтаж. Зина Чиненова  еще одну важную работу выполняла -  обзванивала  с утра по межгороду авторов- все районы края, редакции районных газет, и  авторы диктовали приготовленные информации о разных  местных  событиях. Кроме того, Татьяна Визгалина  в выпуск делала репортаж «с полей»  во второй, сельский блок,  Надежда Колосова  готовила культурный блок - премьеры театров,   выставки художников, спорт.  В общем, жизнь края показывалась глубоко и интересно. Хотя и ответственность  за каждое слово была высока.

Каждый рабочий  день в 7 часов первый секретарь Хабаровского крайкома партии А.К.Черный   дома пил чай и слушал утренний выпуск краевого  радио. И если что не так- сразу звонил  председателю краевого  телерадиокомитета Юрию Генриховичу Кассовичу-  серьезному, уважаемому всеми  руководителю, фронтовику, воевавшему снайпером. Утром приходим в редакцию-  и по селектору слышу: «Геннадий, зайдите, пожалуйста». Я захожу, а у  него на столе уже раскрытый том микрофонных папок, подшитых в  500- страничный  «кирпич»  Микрофонные папки подшиваются за  истекшие 24 часа, а вещания тогда на радио  было- 15 часов в сутки.
Юрий Генрихович говорит: -«Геннадий,  это вы вчера на  выпуске были?
– Я.
 -А кто дал материал из Нанайского района, села Троицкое?
-Автор.
-А зачем же вы  назвали Нанайский  район Троицким районом? (И это при  том, что подписывали каждую страницу 5 человек). А кто дал  материал об успехах  бригады животноводов  района?
-Автор. А что, бригада плохо работала?
- Да нет, хорошо работала, но   вчера на бюро крайкома  первому секретарю  этого райкома  партии пеняли за недостаток в зимнестойловом  содержании скота. А хваля бригаду, мы хвалим и район. Внимательнее надо быть.Идите работайте».
 Интересно сейчас вспомнить  и весь процесс подготовки передач. Журналист, собираясь на запись, приходил за заранее заказанным  репортажным магнитофоном в аппаратную №6, там хранились и обслуживались несколько десятков репортерских магнитофонов - сначала это были тяжелые пленочные “Репортер-3” затем “Репортер-5”, Репортер-6,”, их сменил кассетный  “Репортер-7”, носителем записи на ней была уже аудиокассета. Все их нужно было правильно обслуживать, настраивать, ремонтировать, менять вовремя элементы питания, чтобы в командировках - на селе, на заводах, на БАМе - они не подвели. В общем.  при любой командировке магнитофон, запасные элементы питания 373, десяток кассет, блок сетевого питания- 10 килограммов набирается.

Позже, работая на БАМе, я   придумал  и внедрил  «рацпредложение»: от списанного »Репортера»-5 отпилил алюминиевый блок питания,  куда  помещались 6  батареек, приделал к  блоку длинный  провод с  разьемом на конце. И зимой в 40-градусные морозы,  с «Репортером» на плече, я спокойно брал  у бамовцев  интервью на открытом воздухе.  Блок питания  хранился у меня во внутреннем кармане пиджака, при  нормальной температуре,  под полушубком,  Мороза репортерские магнитофоны не  боялись-  у них в подшипниках было сухое трение, без смазки, которая застывает при низкой температуре . Две-три секунды работы,- и аппарат пишет звук. Но вот  батареи на  морозе быстро теряют емкость, и под нагрузкой садятся, Тогда магнитофон теряет скорость  записи, и получается брак- на жаргоне это называется «буратинит». Представляете,  как   обидно- на далекой бамовской точке сделать запись, а  дома   выяснить - она окажется бракованной! Но после того, как я сделал такой теплый блок питания,  брака я  из командировок не привозил ни разу.
Конечно, работал я не только в Хабаровске. Делал передачи, посвященные успехам например, Облученского района ЕАО («Радиодень района») , или Верхнебуреинского района. Десятки  интервью, репортажей с предприятий,  рассказ о бригадах, коллективах- столько интересных людей,  встреч, новых открытий!  Там я   впервые спускался в шахту  по добыче  концентрата олова, в  полукилометровой глубины  угольную шахту…   
 
В аппаратной №6 работал Валентин Иванович Парамонов - следил за исправностью репортерских магнитофонов. Когда журналист возвращался с записи, сдавал репортерский магнитофон обратно, приносил и кассеты с записями, бывало из командировки штук по  10 кассет привозили,  потом оператор Галина Шматкова переписывала, для дальнейшего использования в работе на другой магнитный носитель - большие бобины по 44 минуты каждая.

Интересно, что один полностью готовый к работе репортерский магнитофон на выходные и праздники  оставался в аппаратной № 6, а ключ от нее  – на вахте. Бывало, что неожиданно происходили важные общественные события. Тогда начальство по телефону вызывало корреспондента, оператора звукозаписи, диктора, и материал срочно шел в эфир.
И
  завершая про технику- я с большой теплотой вспоминаю    студийный магнитофон МЭЗ-8, его помнят все, кто работал и сотрудничал  на радио в 70-80 годы. Размером  с письменный стол, они стояли в каждой редакции по нескольку штук, и в студиях, и в разных закутках, где было удобно в наушниках  сводить на бумагу рулоны с записью. Их невозможно было сломать даже  непривычным к технике журналистам,  выпускала -  «оборонка» в городе Горьком, и были они надежные и удобные, как автомат Калашникова. Кнопки управления были легкие, а  исполнительными механизмами  с грохотом управляли  мощные реле.  В  90-е годы их заменили на  более современные венгерские  студийные магнитофоны, а потом они исчезли как класс… 
Взяв бобину с записью, журналист в редакции на стационарном магнитофоне производил так называемое сведение: слушал записанный звук и писал на бумаге  его текст, выбирая нужное то, что пойдет затем в эфире. Для дальнейшей чистки и монтажа приносил уже готовый для эфира текст передачи с бобиной операторам. Операторы звукозаписи по микрофонным материалам  вырезали с магнитной пленки всю “грязь” - ненужные слова, помехи,  оговорки,  вплоть до лишней буквы в словах выступающего. Резали пленку с записью, и клеили - или клеем на основе ацетона, или  скотчем. Одна буква -  на пленке около сантиметра, а слово - примерно пять сантиметров. И их надо не перепутать! Девчата- операторы были просто мастерами своего дела.  Это- Галина Табакаева, Тамара Сосновская, Лариса Долгополова, Людмила Мельник, Светлана Чипизубова, Наталья Бочарникова, Наталья Богданюк, Галина Щербакова.

Затем готовили  передачу целиком - с “начиткой” журналиста,  диктора, артиста, с музыкой – все это делалось в аппаратной записи звукорежиссером вместе с оператором. Готовый рулон пленки с  записанной передачей передавался электромеханикам в вещательные аппаратные. Вещательных аппаратных было три и у каждой за стеночкой - студия, откуда диктор читал в  прямом эфире “живьем”, электромеханик ставил рулон на магнитофон, и давал  сигнал на вещание, а центральная аппаратная производила коммутацию, выбирая какую студию подключить и на какой передатчик подать сигнал согласно графику…

Время шло, магнитная лента стала отмирать, а студийные магнитофоны стали заменять компьютерами. Начиная с 2000 г.  стали переводить (оцифровывать) фонды радио c магнитной ленты на цифровые носители – компакт диски. Одними из начинателей и организаторов оцифровки Хабаровского фонда были главный редактор радио Леонид Стройков и начальник отдела подготовки программ Сергей Кользун. Сергей к своей технической профессии подходил творчески, хорошо разбирался в музыке, сам записывал передачи, при его непосредственном участии были внедрены новые методы звукозаписи, в том числе и цифровая запись.

Центральная аппаратная - это была “святая святых” радиовещания, там располагался пульт коммутации, за пультом дежурили круглосуточно электромеханики, они и выдавали передачи в эфир. Электромеханиками  работали  Екатерина Гостюнина, Александра Матюшенко, Людмила Фурсова, Нина Коробейникова, Валентина Гаврилова, Валентина Буковцева, Валентина Лобкина, Любовь Анциферова, Нина Байдак, Галина Галько, Надежда Кучерова, Ольга Косанюк, Нелли Опрятная, Эмма Гончарова, Наталья Герасимова.
 
Мало кто знает, что в СССР  вещало  фактически два ведомства- первое -  Гостелерадио СССР – ему принадлежали все  радиокомитеты,   том числе и  союзных республик, краев и областей,  телестудии.  А Центральная аппаратная радио,  создав контент и сигнал, отправляла его на фидер- то есть в  толстый провод, уходивший куда-то  в стенку. А  фидер шел  многие    километры под землей  к радиоцентрам, там сигнал  усиливался, и выдавался в эфир.

Второе -все эти  широковещательные передатчики принадлежали Министерству  связи СССР, а в Хабаровске- его подразделениям- сначала Союзному  узлу радиовещания № 8 (СУР-8).  переименованному затем  в ПОР-8, сейчас это РТРС (Российская телевизионная  и радиовещательная сеть). От Хабаровской студии телевидения на телевышку сигнал шел по радиорелейке. В Хабаровске эти структуры несколько десятилетий возглавлял С.И.Кузнецов, много  сделавший для  развития связи в крае. Он также организовал ведомственный  музей, который находится в том самом здании, где в 1927 году   находилась радиостанция им. М.Фрунзе.  Где располагались эти радиоцентры и даже телевышка - было государственной тайной, ее знали только наши водители, они  говорили: поеду на Радиоцентр № 7, или № 5, отвезу  дежурную смену (радиоцентры были в пригороде).  Министерству  связи СССР принадлежали и  радиостанции  постановки  помех (РПП), в просторечии- «глушилки», их еще называли на жаргоне -«Малая Заря».  По некоторым данным,  под Хабаровском их работало 16,  но в 1988 году они, как и другие,  по решению ЦК КПСС  прекратили вещание. Все эти обьекты были страшно засекречены.  Кстати, в письме в Политбюро ЦК КПСС  от 5 сентября  1986 года секретарь ЦК КПСС Егор Лигачев и председатель КГБ Виктор Чебриков доложили, что "с разной степенью эффективности обеспечивается глушение передач примерно на 30 процентах территории Советского Союза, в которых проживают около 100-130 миллионов человек, многие внутренние районы страны радиозащитой не прикрыты, а эффективность глушения в ряде крупных городов центра России, Прибалтийских и Закавказских республиках существенно ниже, чем в среднем по стране". Авторы документа констатировали, что "обеспечение качественного глушения на всей территории СССР является трудно осуществимой в техническом плане задачей и требует значительных материальных затрат".

По оценке Лигачева и Чебрикова, "передачи радиостанций "Радио Свобода", "Немецкая волна" и "Голос Израиля"” имеют откровенно антисоветский характер и изобилуют злобной клеветой на советскую действительность, радиостанции "Голос Америки" и Би-Би-Си подают свои материалы, как правило, тенденциозно, с антисоветских позиций, стараясь при этом придерживаться объективистского подхода.  В ноябре 1988 года было принято решение Политбюро о полном прекращении постановки  радиопомех. Все "глушилки" были выключены в полночь с 29 на 30 ноября. А  8 декабря Горбачев объявил об этом на сессии Генассамблеи ООН.
Не так давно я побывал на одном из Хабаровских радиоцентров (территория охраняется, но отопления нет). В огромном помещении цеха стоят  100-киловаттные   запыленные передатчики размером каждый с большой холодильник. Внутри-  генераторные лампы из стекла и  меди, размером  и формой напоминающие  большой самовар. Десять таких шкафов – уже миллион ватт мощности можно выдать… Передатчику все равно, что транслировать- хоть речеподобный сигнал глушения, хоть  легкую музыку…

Завершая рассказ о канувших в лету (навсегда ли?) «Глушилках», расскажу о том, как  работали смены. На основании совместного приказа министерств Связи СССР,, Внутренних дел СССР, КГБ СССР и ЦК ДОСААФ от 10.07.1970 г. "О мерах по усилению борьбы с незаконным использованием радиопередатчиков" зам. министра связи В. Шамшин в письме от 15.07.1970 г. указал: "Прослушивание эфира на территории области, края, республики с целью выявления незаконных радиопередач возложить на существующие контрольно-корректировочные пункты особой службы, докомплектовав их состав из расчета организации дополнительно одного рабочего места". Штатное оборудование ККП: 3-4 радиоприемные устройства (в разное время – "Крот", "Р-250", "Катран", "Р-399" и др.) с панорамным индикатором; источники помехи: генератор мешающего действия (ГМД), линия радиопрограммы "Маяк", аппараты подачи сигналов вещания (АПСВ) и магнитофоны для воспроизведения речеподобного сигнала; радиоприемник и телетайп для получения указаний из Москвы. На крыше здания ККП или рядом с ним между мачтами высотой 10-20 м натягивали широкополосный диполь "ВГДШ". Работа на ККП обычно велась в 3 смены по 2 человека. Дежурные операторы наблюдали каждый за своей частью радиоспектра и управляли группой ("стволом") передатчиков. Для принятия расписания из московского центра управления пользовались шифровальными блокнотами. Был установлен приоритет радиоцелей, где первое место занимала "Свобода". Функции передающего центра: настройка передатчиков на частоты, указанные из ККП, стабильная их работа по заданным параметрам, коммутация антенн, профилактическое обслуживание аппаратуры, а также эксплуатация вещательных и связных передатчиков, если таковы были размещены на РПП. У передатчиков обычно трудились мужчины, а на ККП – женщины. В результате усовершенствования передатчиков состав смен на радиостанциях уменьшился с 4 до 2 человек.

В общем, отойдя от перестроечного угара, можно отметить, что  в области  радиосвязи  мы  все время шатаемся от  крайностей к  крайности. То государство тратит огромные средства (в СССР- 1 млрд. руб. в год) на радиоглушение,  а еще и на   обеспечение  широковещательными передатчиками  и   вещанием    населения страны. То полностью прекращаем и глушение,  и радиовещание   на длинных, средних и коротких волнах.  Наверное, мудрое  решение  где-то посередине. Ведь и радиоглушение, и иновещание  никуда не делись- во всем мире они  живут, совершенствуются и развиваются. Потому что в   идущей гибридной войне радиочастота- то же оружие у любого государства.

Как рассказывал мне  инженер Евгений  Туманов,  начальник цеха  радиовещания Анатолий Иванович Лях - его наставник, научивший  делать свою работу качественно, надежно и красиво, видя его заинтересованность в работе, обучение в институте, стал двигать дальше - перевел работать инженером, а потом начальном участка радиовещания. Евгений Туманов  отвечал за выход передач в эфир. А в цехе было два участка - радиовещания и звукозаписи, начальником участка звукозаписи стал Сергей Кользун.  И инженерами  были: Михаил Ангарский, Сергей Буров, Сергей Попов.
Тогда техническая служба готовила и выпускала  три  радиопрограммы, на которых выходили  региональные врезки, записи: “Первая Краевая” (сейчас это “Радио России”) информационно-музыкальная, “Вторая Краевая” – литературно-художественная и третья только музыкальная - “Стерео программа Амур”. Всего было 15 часов собственного вещания в сутки. На “Первой Краевой” выходили информационные выпуски, передачи, одна из которых “Приамурье день за днем” всего 4 часа в день. На “Второй Краевой” мы выдавали концерты, спектакли, сказки для малышей – 6 часов в день. А на “Стерео программе Амур” 5 часов по вечерам - песни, музыка, концерты. “Первую Краевую” программу можно было слушать по всему Хабаровскому краю на длинных, средних и ультракоротких   волнах, а на длинных волнах нас можно было слышать и у берегов Японии, Австралии, для моряков по субботам мы выдавали в своем эфире на КВ  радиостанцию “Тихий океан”.

Помимо этого было еще вещание на зарубежные страны,   так называли иновещание - выдавали  программы на четыре страны и на языках этих стран: США, Японию, Китай и  Южную Корею, но готовили программы специалисты Радиостанции “Голос России”, редакция их располагалась на соседней улице Дзержинского».
                Надо рассказать и о структуре Хабаровского телерадиокомитета.  Одно  структурное подразделение – это радио (в те времена – на улице Запарина, 80), второе – телестудия (ул. Ленина, 71), третье - радиотелецентр (технические службы). А Иновещание работало в тесном контакте с телерадиокомитетом, но юридически это была самостоятельная структура.  В общем,  работало  несколько сотен человек, а на радио непосредственно журналистов было 30 человек. Там работали  редакции: Последних известий,  детского и юношеского вещание, народного хозяйства,  музыкальная, литературно-драматического вещания, пропаганды.
    

Помимо этого было еще радиовещание на зарубежные страны,   так называли иновещание - выдавали  программы на  четырёх языках – на английском, японском, китайском и корейском. Вещание велось на  США, Японию, Китай, Северную и Южную Корею. Готовили программы специалисты иновещания, редакция их располагалась на соседней улице Дзержинского в доме номер 54. Иновещание  -    была  засекреченная режимная  структура, тысячи киловатт мощности    ежедневно вещали на КВ  на весь мир. Советское иновещание — это Центральное радиовещание на зарубежные страны, эфирное название — «Московское радио». Впервые вышло в эфир в октябре 1929 года. В пик своей деятельности в конце восьмидесятых годов «Московское радио» было самой мощной иновещательной службой в мире — оно вещало тогда на семидесяти семи иностранных языках на сто шестьдесят стран мира общим объемом вещания двести сорок восемь часов в сутки!.. Местом расположения службы, естественно, была Москва. После победоносного завершения Великой Отечественной войны, разгрома фашистской Германии и империалистической Японии во всём мире появился повышенный интерес к нашей стране, и советским руководством было принято решение о расширении вещания на зарубежные страны.  Первого декабря 1946 года Комитетом по радиофикации и радиовещанию при Совете Министров СССР был издан секретный приказ № 1, в котором говорилось: «В целях обеспечения специальных передач создать в г. Хабаровске  группу Комитета…». Радиопередачи на  иностранных языках стали ежедневно выходить в эфир с радиопередающих центров Дальнего Востока РФ. Так иновещание появилось в Хабаровске. За прошедшее время «хабаровская группа иновещания» выросла до филиала Федерального государственного учреждения Российской государственной радиовещательной компании «Голос России».  Это название – «Голос России» -  иновещание получило в декабре 1993 года. Радиовещание на зарубежные страны из города Хабаровска многие десятилетия возглавлял главный редактор Виктор Петрович Баклыков,  патриот и умелый руководитель. Работа в Хабаровском филиале была организована так - из Москвы  по телетайпу в Хабаровск ночью  присылали  все материалы для передачи по радио (был мощный  телетайпный цех). Их переводили на китайский, японский, корейский, английский языки. Затем  дикторы -   иностранцы, носители языка, жившие в Хабаровске, начитывали материалы на пленку,  а техслужбы   передавали эти материалы на разных языках в эфир.  Интересно, что во всех радиокомитетах Дальнего Востока РФ были собкоры  иновещания,  и  в  Хабаровске тоже - сначала  Е. Винникова, О. Степанова, а потом -  Н.Т. Васильева, Н.Н. Ковтун, Л.П. Новикова.  Они  готовили   материалы о социально- экономической, культурной жизни Дальнего Востока и включали их в передачи на иностранных языках для зарубежных радиослушателей. Таким образом,  жизнь  Дальнего Востока освещалась и в странах   Азиатско - Тихоокеанского региона.    
  В конце 2013 года «Голос России» ликвидировали - хотя в  условиях гибридной войны иновещание нам бы очень пригодилось… Прекратилось и обычное вещание на длинных, средних и коротких волнах, радиоцентры стоят  законсервированные. Только  радио «Восток России»    вещает  на средних волнах  - 765 килогерц. В эфире Хабаровска -  почти три десятка радиостанций FM-диапазона, только вот их радиус действия -  30 километров.  А вдали от крупных населенных пунктов в эфире - тишина, лишь  уверенно звучат передачи КВ на  РУССКОМ (!)  языке из Китая, Японии,  КНДР, США…    
Советское иновещание — это Центральное радиовещание на зарубежные страны, эфирное название — «Московское радио». В пик своей деятельности в конце восьмидесятых годов «Московское радио» было самой мощной иновещательной службой в мире — оно вещало тогда на семидесяти семи иностранных языках на сто шестьдесят стран мира общим объемом вещания двести сорок восемь часов в сутки!.. Местом расположения службы, естественно, была Москва.
Хотелось бы  упомянуть  еще и про одну  достопримечательность города - -  Дом радио.  Со школьной скамьи я лет  20 наблюдал на площади Славы  железобетонный каркас строящегося Дома Радио. Каждый апрель весь коллектив радио  дружно выезжал на Ленинский коммунистический субботник, убирали мусор вокруг этого  долгостроя.  В городе ходили слухи-  вроде как  Дом радио не строится, потому что  может быть ориентиром для  артиллерийской стрельбы китайцев, или- грунт под фундаментом  «поплыл». А радио тем временем ютилось  в арендованных у Стройбанка тесных неприспособленных помещениях.
 Действительность оказалась проще. Как рассказал Валентин Садченко,  руководивший иновещанием до его закрытия, он   вспомнил теплым словом председателя Хабаровского краевого телерадиокомитета той поры — Ерохина Владимира Алексеевича. Именно его стараниями Дом Радио был достроен. Именно он сразу после своего назначения в 1987 году (после ухода на пенсию Ю.Г.Кассовича) поехал в Москву «на представление» и там попросил  помочь достроить Дом  радио-  «он  уже двадцать лет строится, никак не достроится»…
 Московские начальники были  страшно удивлены: мол, как же так, ведь деньги исправно выделяются, вроде уже Дом радио даже  работает?!. И тут оказалось, что  секретарь крайкома партии А.К. Черный якобы пускал эти деньги на другие нужды, на другие стройки народного хозяйства края! Тоже очень нужные! По возвращении Ерохина в Хабаровск Черный вызвал его к себе и устроил  выволочку: «Я тебя зачем посылал в Москву?!» Все это Ерохин сам рассказал В.Садченко..
Как бы там ни было, строительство Дома Радио сдвинулось с мертвой точки, и в декабре 1990 года  все — и Хабаровский краевой телерадиокомитет, и Главная редакция иновещания — переехали в новое здание на высоком берегу Амура, как тогда писали — из стекла и бетона!
И еще. Как там было на бумаге, в расчетах, мы не знаем, но, видимо, проектировщики не знали, где будет стоять спроектированный ими Дом Радио (а таких в СССР построили всего три). Говорили, что этот проект был создан вообще для Дома Радио в Риге (!). В Хабаровске первоначально его планировали поставить в парке «Динамо» (  подтверждающие это документы находятся  в Хабаровском краевом архиве). А в итоге поставили почему-то на высоком-высоком берегу Амура.
 Огромные массы холодного зимнего воздуха с левого берега налетали на высокий правый и, огибая его, по законам физики приобретали бешеное ускорение. В иные дни перейти площадь Славы, чтобы попасть в Дом Радио, становилось проблемой даже для взрослых людей! И эта проблема осталась по сию пору…
Вспоминая работу на радио, я не могу не сказать  теплое слова режиссерам и дикторам, Без их творческого участия невозможно было   сделать   передачу- наложить на текст  музыку, шумы. озвучить, пригласить артистов… Анатолий Жаров, Валерий Еремин, Элла Степанова, Галина  Старцева,  и многие другие дикторы и звукорежиссеры.  Они делали  передачи. которыми заслушивались  десятки тысяч  жителей края.

Многие десятилетия  редактором и режиссером работала Галина Ивановна Завода,  ей очень  удавалось  литературно-драматическое вещание- концерты, радиоспектакли, повести и рассказы… Как  сама рассказывала мне Галина Ивановна,   в основе этого вещания- литература, поэтому она тесно   сотрудничала с литературной редакцией радио, а там – такие поэты и писатели, как Золотусский, Ткаченко, Голышев, Гончарук, Ботвинник – это просто потрясающая редакция! И  режиссеры, старались соответствовать  уровню литературного материала.
Приходил в студию Василий Шукшин, он все время записи сидел мрачный. А  наш  Хабаровский писатель Александровский  - так трепетно относился к  процессу  создания передачи, бесконечно спрашивал- как будет правильно, все ударения по моей указке  проговаривал  по многу раз. Часто  приходили в студию  писатели Николай Рогаль, Василий Михайлович Ефименко – он после записи выходил  из студии красный, и говорил: лучше вагон разгрузить, чем сидеть у микрофона. Прекрасный, открытый  был писатель Анатолий  Вахов, это была просто изумительная личность, с живым внутренним порывом. Другие писатели были сдержанные, а это был изумительный, распахнутый человек.  Золотусский сидел на передачах мрачный.  Иван Ботвинник -   к нему так снисходительно относились - да   это  просто Ваня Ботвинник. А   потом у него вышла книга- «Парни ехали на войну», и  готовили мы передачу, читала   я текст  дома поздно вечером – и вдруг понимаю - ведь это писатель! Да какой! Побежала к телефону-автомату на улицу, дозвонилась, высказала свое восхищение- и потом стала иначе смотреть на Ботвинника. А  писатель Всеволод Никанорович Иванов – он любил приходить в редакцию, там у нас было большое кресло, и он, грузный, величавый, садился в это кресло, рассказывал истории из своей жизни. …

Но ещё больше признательности у меня к моим товарищам радийцам. Это целая плеяда дальневосточных журналистов, режиссёров, дикторов, операторов. Асов звукозаписи и приведения «сырого» текста к высокому качеству слова. Иных уж нет, а те – далече. Н.И.Айзман, Ю.А.Мелков, И.Никитин, В.Здориков, Л.Миланич, Е.А.Соловьёва, Я.Кузина. А.Цветков, А.М.Абдрашитов, А.Киселёв, Е.Тунникова, В.Ерёмин… Кто-то за меня добавит ещё с десяток достойных памяти имён…» .
В декабре 1978 года  опытный журналист - собкор  краевого радио по БАМу Геннадий  Москаленко перешел на работу в  газету,  и я  захотел попробовать себя на более  важном поприще – освещать БАМ. Об этом я  сказал председателю телерадиокомитета Ю,Г.Кассовичу,  он согласился и  назначил меня собкором краевого радио на Восточном участке БАМа.   И в  январе 1979 я уже ехал в командировку. Каждый месяц я  ездил в  недельные командировки на БАМ, это примерно 500 км трассы, собирал материал.
 
Ранее я, конечно, приезжал  в составе групп  журналистов на Восточный участок   БАМа. С первым поездом в составе отряда ПензастройБАМ мы приезжали на    место будущей станции и поселка Амгунь, с поездом «АлтайБАМ»-на строительство станции  Эворон, с поездом Куйбышевбамстрой- на станцию Этыркен. Так что в общем  с темой я был знаком, а Геннадий Москаленко передал мне все свои связи.
 Но  первая поездка на БАМ запомнилась навсегда . В конце октября 1975 года  – в первый месяц работы- меня вызвал директор студии телевидения и дал молодому специалисту ответственное задание: поехать в свою первую командировку на Восточный участок БАМа. Исполнялся ровно год с 3 ноября 1974 года, когда на безымянный 3-й разъезд в Верхнебуреинском районе Хабаровского края  высадились посланцы братской Украины в составе строительно-монтажного поезда «Укрстрой». Эту годовщину и следовало заснять кинооператору, а мне, соответственно, сделать несколько репортажей.

Исторически сложилось так, что на БАМе было несколько участков: Западный – на запад от Тынды, Центральный – в Амурской области и Восточный – в границах Хабаровского края. Это примерно 800 километров от Комсомольска-на-Амуре до будущего посёлка Этыркэн на границе с Амурской областью. На восточный участок магистрали можно было доехать из Хабаровска поездом по Чегдомынской ветке Дальневосточной железной дороги или самолётом до аэропорта Чегдомын. Удобнее всего было ехать поездом, благо, за час до прибытия на вокзал Чегдомына поезд на две минуты рано утром останавливался на пункте «3-й разъезд».
…Раннее утро, высокое небо  голубеет, ветра нет- особенность местности. Быстро выгрузившись из вагона на заснеженную насыпь, идём с оператором искать гостиницу. Первое впечатление от временного посёлка – всё сделано с умом и любовью. Не сборные унылые щитовые общежития-времянки, а двухэтажные остроконечные дома из весёлых жёлтых досок. Между домов – деревянные короба поверх земли, в них прячутся трубы теплотрассы, водопровода и канализации.
Проходим мимо автобазы «Ургал», там уже стелется сплошной дым от выхлопа разогреваемых мощных самосвалов «Краз» и «Магирус». На стройплощадке выше уровня второго этажа поднялись кирпичные стены домов, и бригады каменщиков уже ведут кладку.

Год назад сюда прибыл первый эшелон из Украины, четыре месяца первостроители жили прямо в вагонах, поставленных на запасной путь. Другого жилья просто не было. Но руководители «Укрстроя» решили переработать проект временного посёлка, и вместо щитовых общежитий типа ОЩ-60 с «удобствами» на улице спроектировали дома в «карпатском стиле», с коммунальными удобствами. За перерасход денег и материалов киевское начальство устроило взбучку, но Киев далеко, пока там спохватились, дело уже было сделано. Зато в пятидесятиградусный мороз, придя с работы, строители имели в общежитиях горячую и холодную воду, ванную, тёплый туалет… Здесь же устроили и необходимые учреждения: детсадик, почту, контору «Укрстроя».
За первый год работы украинские строители возвели и промышленные объекты: автобазу, склады, растворобетонный узел, котельную, водозабор и приступили к постоянному посёлку. Ведь главное, для чего приехали строители, – возведение железнодорожных станций и посёлков железнодорожников. Технология пионерного строительства была одинакова: первый десант, сооружение временного посёлка, промбазы, затем – основные объекты, сдача их в постоянную эксплуатацию железнодорожникам. Так я в начале своей  журналистской  деятельности    впервые познакомился с БАМом.
 
Каждая такая поездка-это интереснейшие приключения, встречи с  новыми людьми,  интересные материалы. Я  выезжал из Хабаровска на поезде в Чегдомын,  затем на  попутной машине в Алонку, где  строили молдаване,  потом на вертолете в  Сулук, его строили Хабаровчане.  оттуда  в кабине  локомотива -  в Постышево (новосибирцы),   далее   пассажирским поездом до Комсомольска, а  уж оттуда самолетом - в Хабаровск.
Бывало- приезжаешь пассажирским поездом (фактически- вагоном на поезде-бичевозе  «Спутник») в три часта ночи в самом центре трассы, например. в Герби. Мороз- минус 50, тихо. Одна лампочка горит  на вагончике- вокзале. Но рядом- поселок саратовцев. Бужу коменданта, она  отпирает гостиницу, где тепло и есть  горячий чай.
 
Познакомился я в Чегдомыне с жителями  КНДР- они заготавливали  лес для своей страны, были  у них свои леспромхозы, Дом дружбы, автоколонны. Корейцев  в  Верхнебуреинском  районе  насчитывалось примерно 20 000 человек, я вспоминаю их как  работящих, отзывчивых и добрых людей.
Приезжал в Хабаровск,  делал ежемесячно две передачи  для строителей и эксплуатационников БАМа -  часовую и получасовую. Журнальная передача состояла обычно из 5-6 материалов- новости, репортаж, очерк,  интервью с бамовцами, история,  песни по заявкам.  И ещё  готовил множество материалов – еженедельно  перегонял свои  репортажи по проводам  на Всесоюзное радио, в «Маяк – БАМу», в другие  краевые и центральные СМИ.   И так  семь лет. Это было прекрасное время, когда  я  чувствовал себя участником великий дел, великой стройки- как и остальные бамовцы.
 
Украина строила Новый Ургал, Молдавия – станцию Алонка, Таджикистан – станцию Солони, Куйбышевская область – Этыркэн, Пензенская область – Амгунь, новосибирцы возводили Постышево, Алтайский край – Эворон, Тамбовская область – Хурмули, саратовцы – Герби. Хабаровскому краю доверили возводить станцию Сулук, в тресте «Дальтрансстрой» создали СМП «ХабаровсктрансстройБАМ» (отряд «Хабаровский комсомолец). А всего на БАМе работали 60 шефских строительно-монтажных организаций. Шефские строительно-монтажные поезда работали, как теперь принято говорить, на аутсорсинге, или субподряде. Строительно-монтажные поезда посланцев краёв, областей и республик СССР на Восточном участке возводили станционные посёлки, в каждом из них предусматривались капитальные вокзалы, депо, торгово-общественные центры, школы, детские сады, жильё для эксплуатационников. Все эти обьекты сейчас  исправно работают в составе РЖД.
 Согласно постановлению ЦК КПСС, Совета министров СССР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ, каждый субъект, как сказали бы сейчас, формировал, направлял и заботился о своём отряде строителей. Генподрядчиком же выступал корпус железнодорожных войск, его штаб во главе с генералом был расположен в Чегдомыне. В каждом строительно-монтажном поезде трассы,  в бригадах воинов- железнодорожников   у меня находились хорошие знакомые, которые откровенно рассказывали о своём житье-бытье.
 Суммируя их высказывания, могу с уверенностью сказать, что романтиков-неумех среди них не было. Это лишь в конъюнктурных фильмах и статьях герои-комсомольцы, только что закончившие школу, в райкомах стучали кулаками по столу и требовали отправить их на БАМ. Основной контингент строителей – люди среднего возраста, с высоким строительным разрядом,  знающие себе цену. Через несколько лет с северными надбавками они получали по 600 рублей в месяц – при 120-рублёвом окладе на большой земле. Каждый строитель мог записаться на покупку в рассрочку машины. И через три года он получал чек на выбранный автомобиль. Причём машина поступала в тот город страны, который указал бамовец.
За строителем сохранялась очередь на получение квартиры по прежнему месту работы, можно было вступить в жилищный или гаражный кооператив. Но дело не только в материальных стимулах, которые, конечно же, необходимы для работающих в экстремальных условиях. Вопрос глубже. Люди видели необходимость своего труда, цель, воспринимали многочисленные моральные стимулы как заслуженную награду. И постоянное внимание прессы, и концертные бригады мастеров искусств, колесившие по магистрали, и медали, ордена, почётные звания – этот стимул был не меньше материального.

И в условиях экономических реформ можно убедиться - только «денежный» стимул срабатывает не в полной мере. И на стройках 21 века этот фактор надо учитывать.   Работали бригады железнодорожных войск, дислоцированных в Алонке, Ургале, Февральске  и Постышево, штаб – в Чегдомыне. Солдаты-срочники и их командиры-лейтенанты жили в палатках и вагончиках прямо посреди тайги, марей и болот, пока не построили себе   казармы, общежития, столовые, гаражи…Было  множество субподрядчиков - большие мосты через реки возводил «Мостострой» №8, притрассовую линию электропередач вёл «Дальэлектросетьстрой»…
 Первый  спецпоезд с почетными строителями БАМа из Хабаровска отправлялся в июне 1979 года на разъезд Уркальту, где воины-железнодорожники провели серебряную стыковку «Серебярянного кольца» -  двух путеукладчиков – от Комсомольска и Нового Ургала. В 1982 году сдавали этот участок в постоянную эксплуатацию в объёме пускового комплекса. Затем был торжественный выход с укладкой главного пути на границу Хабаровского края и Амурской области, а в апреле 1984-го – серебряная стыковка линии от Тынды до Комсомольска-на-Амуре.

Этот митинг проходил на разъезде имени Героя Советского Союза В. Мирошниченко, спецпоезд с почётными пассажирами из Хабаровска шёл туда трое суток (и столько же должен идти обратно). К митингу прилетело сразу шесть вертолётов Ми-8 с командующим военным округом  генерал армии И.М Тратьяк с его свитой; и присутствовал первый секретарь  Хабаровского крайкома партии  А.К. Чёрный. После мероприятия начальство удалилось на фуршет, а мы, журналисты, которым надо было везти срочный материал в редакцию, стали обсуждать: как бы попасть на эти вертолёты? Решили: надо попросить помощи у А.К. Чёрного, и отрядили для переговоров меня, поскольку я часто летал с Алексеем Клементьевичем на БАМ и на энергетические стройки края, то есть на возведение ЛЭП-220, ЛЭП-500.
Сами с  заранее взятыми в поезде своими  вещами заняли позиции у вертолётных площадок, где у винтокрылых машин маячили часовые. Алексей Клементьевич после фуршета вышел с командующим округом, и тут я, типа – помогите, материалы в редакцию надо срочно доставить. Алексей Клементьевич повернулся к генералу: «Надо помочь хабаровской прессе». Тот отдал приказ своему адъютанту: «Посадить писак в вертолёты!» Через пять минут мы были уже в воздухе, через два часа приземлились на военном аэродроме в Свободном, там пересели на самолёт командующего Ту-134 и через полтора часа оказались уже на Большом аэродроме…
 
Кстати, в 2024 году было празднование 50-летия БАМа, и спецпоезд из Хабаровска с почётными гостями прошёл по тому же маршруту через Комсомольск и разъезд Мирошниченко до Тынды. Поезд шёл со скоростью свыше 100 километров в час, красивые современные станции и разъезды утопали в высоких деревьях… Известный железнодорожник, выпускник Хабаровского института инженеров железнодорожного транспорта Г.М. Фадеев на митинге в Тынде заявил, что Транссиб и БАМ должны стать Великим угольным путём на Восток. …Вскоре  на полигоне от Тынды до Комсомольска снова высадились пять бригад железнодорожных войск прокладывать вторые пути, проводить модернизацию станций, мостов и тоннелей. В 1990 году всем известный «перестроечный» журналист-известинец написал хлёсткую статью под заголовком «БАМ – дорога в никуда». А я вспоминаю слова первого эксплуатационника Восточного плеча магистрали, начальника «Отделения временной эксплуатации» (ОВЭ) В. Моллериуса: «У БАМа много недостатков и недоделок, но есть лишь одно, но главное достоинство: он построен». В октябре 1984 года я участвовал в «Золотой стыковке», на вокзале  по соседним  путя  подошли два  спецпоезда с почетными строителями- их  Хабаровска и Тайшета. Остоялся  там де, на вокзале,  митинг.   Тында тогда три дня гуляла, и милиционеры бережно отводили «перебравших» строителей по домам. Тысячи километров рельсов пролегли от Байкала до Амура.
Через год началась перестройка, дальше – развал СССР… Достроили бы в лихие 90-е магистраль? Вряд ли. А теперь выясняется, что надо развивать «Восточный полигон»,  строить БАМ 2, БАМ 3, электрифицировать всю трассу, строить вторые пути, развивать инфраструктуру Дальнего Востока, осваивать месторождения, увеличивать провозную способность магистрали. И грузопоток на восток  к портам  растет год от года. И строители магистрали, брошенные своим государством в 90-е годы, понимают: их труд не пропал зря.
Вспоминая свою работу на БАМе, я хочу   рассказать и  об  ударных энергетических стройках. Когда А.К.Черный решил (вместе  с крайкомом партии) методом народной стройки проложить новые линии электропередач, мне пришла в голову идея- делать ежемесячный радиожурнал («ЛЭП-500- не простая линия»). Ю.Г.Кассович мою идею одобрил, и несколько лет я, одновременно с работой на БАМе,   ежемесячно выезжал  и на трассу ЛЭП, делал 20-минутную передачу.

Идея мне пришла потому, что  трасса ЛЭП строилась методом народной стройки, как на БАМе.  Каждому району края выделялся участок  примерно 30-50 километров длиной, ставился  в тайге пионерный поселок, завозилась техника, ставилась  столовая,  промбаза,  баня,  а  родной район им всячески помогал. Даже агитпоезда и агитбригады  посылал на трассу. Бригады  энергостроителей  выделялись  с промышленных предприятий, кадры были   как на подбор- мастера на все руки. Финансирование и  общее руководство осуществлялось трестом  «Дальэлектросетьстрой».

Каждый  шефский отряд,  обустроившись в тайге, сначала рубил просеку под трассу (а ширина ее доходила до 100 метров), затем  копал экскаваторами  котлованы под  фундаменты опор,  закапывал  в землю железобетонные  подножники,  монтировал из металлоконструкций опоры,  ставил их на фундаменты, натягивал провода…  Зимой- морозы, летом-  комары, мари и болотистая местность, так что ставить опоры впервые в  стране стали вертолетами МИ-6 и МИ-10К. А у каждой из 25 бригад был  еще и свой  вертолет Ми-2 или Ми-8, иначе не пройдешь.   
 
Я принимал участие в освещении ударных энергетических строек -  ЛЭП-220 Хабаровск – Комсомольск, ЛЭП-500 Хабаровск – Зейская ГЭС, подстанции 500 киловольт «Хабаровская»…  Комсомольск и Хабаровск получили надежное энергоснабжение. В общем, жизнь была насыщенной.
 В 1980 году  меня  отправили  в Москву на 2 Всесоюзное совещание молодых журналистов, проходившее под эгидой ЦК ВЛКСМ. В Кремлевском дворце сьездов собралось 4,5 тысячи телевизионщиков, газетчиков, радийцев, там я встретил в числе участников  и несколько своих однокурсников -  Людмилу Степанец, Володю Мамонтова. Были творческие дебаты,  учеба,  экскурсии в Звездный и в ТАСС.
На совещании  Гостелерадио меня зачислило как активного автора в  резерв корсети программы «Время», то есть Гостелерадио. Хабаровский собкор  тогда собирался на пенсию,  но мне сказали: «С крайкомом договаривайся сам, мы с ним ссориться не будем». Я тогда  уже вступил в партию, в Союз журналистов, был секретарем комсомольской организации радио.
Вернувшись в Хабаровск, я  зашел к зав. отделом пропаганды и агитации крайкома партии В.М.Сальникову, рассказал о своем желании. Он внимательно   расспросил, выслушал, сказал, что  решат вопрос и мне сообщат.
Через несколько дней меня вызвал Ю.Г, Кассович и сказал, что старшие товарищи сами знают, кого выдвигать  в собкоры, а мне- идти и  работать дальше.  Потом мне сказали в частном порядке, что  освещение БАМа  ослаблять было  нельзя, за это строго спрашивают.

Кстати, на 2  слете молодых журналистов я тогда на конкурсе  за свою передачу про БАМ завоевал 2 место, и был награжден творческой командировкой (за счет крайкома ВЛКСМ)  на любую стройку страны. Я сьездил на  строящийся завод «Атоммаш».
Так что собкором региональной радиостанции «Тихий Океан» я стал через 5 лет, в 1985 году, а собкором  «Агентства Печати Новости»- в 1987 году.  Радиостанция «Тихий  океан» была очень популярна на Дальнем Востоке. Собкоры  ее  работали в Хабаровске, Магадане,  Певеке, Петропавловске-Камчатском, Сахалине, Находке, было много внештатных авторов, например,  Вячеслав Здориков на побережье  Татарского пролива.

Самые известные на Дальнем Востоке позывные впервые прозвучали в эфире 17 апреля 1963 года. Поскольку они навсегда замолчали в 2008 году, немного расскажу об этом СМИ. Главным редактором ее при мне работал Виталий Солдатов, Раньше  возвышавшийся над сопками антенный комплекс в Раздольном встречал всех подъезжающих к Владивостоку на поезде или машине. Это была группа антенн коротковолнового диапазона Приморского Краевого радиотелевизионного  Центра, передававшая в эфир программу "Тихий Океан".
Гостелерадио СССР в качестве ответной меры на  усиливавшуюся  работу американских станций   представило в ЦК КПСС проект создания  ведомственной радиостанции со схемой передачи радиопрограмм для советских моряков и рыбаков. Радиостанция "Тихий Океан" начала вещание для моряков и рыбаков Дальнего Востока в районе Тихого океана, а также Индийского океана и Восточного сектора Арктики. Передачи выходили три раза в день, а позывными радиостанции была мелодия песни "По долинам и по взгорьям".

С октября 1978 г. "Тихий Океан" стал выходить в эфир ежедневно, а указанием Министерства Морского Флота СССР и Министерства Рыбного Хозяйства СССР ежедневно с 18:15 до 19:00 по Владивостокскому времени судовые радисты в море были обязаны обеспечивать приём программы "Тихого Океана" и включать громкую трансляцию. В эфире передавались не только новости края и страны, но и приветы от родных моряков. Так, каждый день недели в программе радиостанции имел особенность: "День письма", "На морях и землях Дальнего Востока" и т.д. Изначально для передачи "Тихого Океана" использовались КВ-передатчики мощностью от 80 до 500 кВт, но в 1978 г. в рамках программы расширения Союзного узла радиовещания и радиосвязи СУР-6,  началась модернизация и строительство нового технического здания №3 для установки КВ-передатчиков ПКМ-2 с мощностью по 1000 кВт. Первая очередь была принята в эксплуатацию в 1982 г., а в 1985 г. передатчики были приняты государственной комиссией и начали свою работу.
Я как и все собкоры, делал материалы  и о   рыбаках края, колхозниках, и с  судостроительных и судоремонтных заводов, портах и пароходствах, и о социальной жизни края, и перегонял их по проводам во Владивосток.  Летом 1987 в канун  Октября   я придумал и осуществил радиоэкспедицию «От Байкала до Тихого Океана». Взяв командировку на месяц, я  прилетел в Иркутск, и оттуда от Байкала проехал по  рекам Ингоде, Шилке, Амуру, до  Николаевска-на-Амуре.  Сделал серию передач о развитии городов, судостроительных заводов,  рыболовецких колхозах, других предприятиях, Ремонтно-эксплуатационных базах флота,  портах, 
 В общем,  сейчас я сравниваю советскую систему  радиовещания с Атлантидой, медленно уходящей   под воду… Но я знаю  точно, что все, работавшие когда-либо на радио, навсегда запомнили шелест магнитной ленты,  грохот  включающегося  студийного магнитофона, запах клея,  шум эфира, и голос диктора: «Здравствуйте, Говорит Хабаровск».
«Радиец»- это навсегда, где бы мы не работали  в  дальнейшем. И все  мы помним  нашу песню: «Чтобы слушали нас в тишине И на длинной, и на средней, и на самой короткой волне…».
Геннадий Ведерников.