Индекс доверия. Глава 8. Упрёки

На дворе была середина сентября, и солнце, хоть и стояло ещё высоко, уже не обжигало, а грело мягко, по-осеннему, будто старалось напоследок отдать всё своё тепло. Вода у берега пруда была мутноватой, густо затянутой ряской, а дальше, ближе к центру, темнела. По поверхности медленно кружились опавшие листья — жёлтые, бурые, с рыжими прожилками. У самой кромки, в тени ивовых ветвей, неподвижно застыла стая уток; они изредка лениво шевелили крыльями, но даже не думали нырять — воздух был ещё тёплым, а вода уже ощутимо остывала.

Али Махмадов и Алиса Соколова шли вдоль берега, не торопясь. Мимо с визгом пронеслась стайка мальчишек, следом за ними, натягивая поводок, рванула лохматая дворняга. Где-то вдалеке лаяли другие собаки — этот лай, дробный и суетливый, смешивался с далёким гулом города, который здесь, у пруда, звучал приглушённо, как эхо, доносящееся сквозь толщу воды.

— Я думал, ты меня подождёшь, — в голосе Али сквозили недовольные нотки.

— Ну я же объясняла, — виновато говорила Алиса Соколова, чуть замедляя шаг. Она покосилась на него, пытаясь поймать взгляд, но Али смотрел куда-то вперёд, на рябь у берега. — Я была на первой паре, тебя не было, а потом мне нужно было идти на работу. Я же сама зарабатываю на жизнь. Сама за себя плачу, сама решаю… — она осеклась, поняв, что говорит слишком много, и сжала ремешок сумки так, что побелели костяшки пальцев.

— Ты же знаешь, я опоздал, проспал, — Али наконец посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло раздражение. — Всю ночь помогал родственникам на рынке, перетаскивали тары с продуктами. Руки до сих пор ноют. — Он слегка потёр запястье и снова нахмурился. — А ты в это время спала, наверное.

Алиса чуть поджала губы. От лёгкого ветерка небольшая прядь рыжих волос прикрыла ей левый глаз. Она сначала попыталась сдунуть её, но ветер снова бросил прядь вперёд, и тогда она нетерпеливо сдвинула её рукой вбок.

— Ну вот видишь! Не суждено нам было встретиться в тот день. Судьба, наверное, решила, что нам лучше не пересекаться, — сказала она, стараясь вложить в слова лёгкость, которой на самом деле не чувствовала.

Али резко остановился и посмотрел девушке прямо в глаза. Его взгляд был тяжёлым.

— В нашей стране так девушки не одеваются, — произнёс он твёрдо. — Это считается неприличным.

Алиса оглядела себя, будто впервые увидела свой наряд: короткую кожаную куртку, под которой виднелась белая водолазка, облегающая грудь; короткую красную мини-юбку, туфли на высоких каблуках.

— Ну мы же не в твоей стране живём, а в Казани, — дерзко заявила она, но в этой дерзости было больше защиты, чем вызова. — Здесь другие правила. Здесь я могу носить то, что мне нравится.

Парень поморщился.

— Моим родственникам может не понравиться, как одевается моя девушка, — тихо, но твёрдо сказал он. — И на тебя все парни смотрят. Думаешь, я этого не замечаю?

Девушка на секунду замерла. В её глазах мелькнула растерянность.

— Ну и что предлагаешь? — покорно спросила она. — Переодеться в паранджу? Или вообще не выходить из дома?

— Одевайся как-нибудь поприличнее, — пробормотал он, опуская глаза.

Алиса помолчала, глядя на пруд, где одна из уток наконец решилась нырнуть, оставив после себя несколько кругов, медленно расходившихся по воде и растворявших в себе одинокий жёлтый лист.

— Хорошо, — тихо сказала она, — пусть будет, по-твоему. Я постараюсь одеваться поскромнее.