Три кита здравомыслия

Языковые подразделения
У нашего языка (речи) неисчислимое количество функций. Язык многосущ, и перед каждой его ипостасью поставлены особые, специфические цели. Подобно вооруженным силам государства, язык одновременно (далее пойдут метафоры) прикрывает небо, защищает границы, занимается производством боеприпасов и логистикой, наносит дальнобойные артиллерийские удары по площадям или точечные снайперские по конкретным целям, незримо следует проложенным курсом в подводных глубинах, срабатывает автоматически (на уровне подсознания), как заложенные заранее мины, штурмует опорные пункты, поддерживает связь, сдерживает или сокрушительно превращает противника в выжженную пустыню по нажатию ядерной кнопки.
Наше личное «продвижение по жизни» будет победоносным, пока все языковые подразделения работают слаженно, в едином ритме. То есть все языковые сущности сливаются в одну – именно ее мы называем «разум». Если разум начинает расслаиваться, то возникают всевозможные психические девиации, вплоть до шизофрении. Этот «закон слаженности» работает на всех уровнях – для каждого из нас по отдельности, для государств, для народов, для национально-территориальных цивилизаций и для всей человеческой цивилизации в целом. 
В многоязыковой среде «шагать в едином строю» еще сложнее. Государственный язык служит для официального общения, он нужен, он объединяет поликультурное государство в единое образование. Родной язык – тот, на котором мамины колыбельные и папины сказки, - служит для индивидуальной мыследеятельности и удобства коммуникации внутри определенной языковой среды. Языки должны дружить, дополнять, поддерживать друг друга. Любой конфликт языков в обществе неизбежно становится конфликтом языков в голове, а это, как мы уже знаем, приводит к шизофрении.
На дурака не нужен нож
Как мы помним, личность наша покоится на трех китах: почва, кровь, язык. «Убей» хотя бы одного кита, и человека не станет. Помните, как в трилогии Филипа Пулмана «Темные начала» - лишенный своего даймона человек превращается в бездушную куклу, живущую «по инерции», бесцельно, послушную любому велению извне. Этим пользовались государственные структуры во все времена у всех народов. Организуй переселение или вышли человека из страны, оторви его от почвы, от малой родины, и ты «убьешь» первого кита. Измени историю, придумай новую нацию, создай новых героев, новую религию, и ты «обескровишь» человека, лишишь его рода, «убьешь» второго кита. Запрети человеку говорить и думать на родном ему языке, и ты «убьешь» третьего кита, лишишь человека разума.
Помните песенку лисы Алисы и кота Базилио из кинофильма «Золотой ключик» (удивительный тендем композитора Рыбникова и поэта Окуджавы) - тоже о трех китах – о хвастунах, жадинах и дураках: «На дурака не нужен нож, ему с три короба наврешь, и делай с ним что хошь». Все именно так: лишенный своего родного языка человек превращается в дурака, которому можно врать с три короба и делать с ним что хошь.
Весьма показательно описан этот процесс «делай что хошь» в рассказе Константина Паустовского «Фиолетовый луч». Речь идет о полуторамесячном периоде, о «первом восшествии» Симона Петлюры в Киев. Войска вошли в город 14 декабря 1918 года, свергнув гетмана Павла Скоропадского. Петлюра покинул Киев 2 февраля 1919 года (Директория УНР эвакуировалась) из-за наступления Красной армии. Народ к тому времени устал – как в песне Бумбараша: «Красные, зеленые, золотопогонные, а голова у всех одна, как и у меня». Менялись названия территорий, органы власти, языки и требования к национальности. То есть были тяжело ранены все три кита о которых шла речь выше. «Критическое мышление», как принято говорить ныне, было на нуле. Народ верил всему, а кто не верил, тот молчал и делал вид, что верил во избежание неприятностей, вплоть до летального исхода. Позволю себе привести довольно обширный отрывок из рассказа Паустовского:
Фиолетовый луч
«Когда бой начался под самым Киевом, у Броваров и Дарницы, и всем стало ясно, что дело Петлюры пропало, в городе был объявлен приказ петлюровского коменданта. В приказе этом было сказано, что в ночь на завтра командованием петлюровской армии будут пущены против большевиков смертоносные фиолетовые лучи, предоставленные Петлюре французскими военными властями при посредстве «друга свободной Украины» французского консула Энно. В связи с пуском фиолетовых лучей населению города предписывалось во избежание лишних жертв в ночь на завтра спуститься в подвалы и не выходить до утра. Киевляне привычно полезли в подвалы, где они отсиживались во время переворотов.
…
В ночь «фиолетового луча» в городе было мертвенно тихо. Даже артиллерийский огонь замолк, и единственное, что было слышно, – это отдаленный грохот колес. По этому характерному звуку опытные киевские жители поняли, что из города в неизвестном направлении поспешно удаляются армейские обозы».
Вспомните рассказ «Фиолетовый луч», когда будете читать новости о том, что «уже через два-три месяца можем получить лазерное оружие («фиолетовый луч») для уничтожения воздушных целей». Мы так усиленно пытаемся забывать родные языки, что практически забили своего третьего кита насмерть и близки к шизофрении, так что, видимо, снова придется лезть в подвалы в «ночь лазерного оружия».
А всего-то надо было помнить простую истину о том, что каждое «языковое подразделение» имеет свою функцию: государственный язык – для официального общения и написания челобитных, родной язык – для дружеских застолий и сохранения здравомыслия.