Рубин6овое сердце

Сюрреалистический очерк/магический реализм

Не слишком твёрдое, не слишком жидкое; скорее, бесформенное и бесконечно одинокое.
Мыло пролежало всю ночь в ванной. Никто и не глядел, не касался его; мы даже не зажигали света со вчерашнего вечера, чтобы никого там не потревожить. Точно маленькая медуза, мыло плескалось в просторах стеклянной мыльницы, никому не мешая. Оно было у всех на виду и, точно живое, вдруг покраснело — не то от радости, не то от смущения. Видно, перемещаясь от стенки к стенке и весь день отскакивая, точно маленький, звонкий и слегка мокрый, как только что из летней лужицы, детский мячик, оно вдруг на нас оборотилось.
Так ребёнок, играя и таинственно воображая всё новые и новые забавы свои, забудется вдруг, и вот — как ветер рассеется вместе с мечтами своими далеко по полю. Мамин голос услышав, вдруг встрепенётся, разбудится, очухается. Точно от чего-то нового, главного и… — СВОЕГО!
Наутро, проснувшись, мы совсем не ожидали услышать увиденное! И увидеть то, о чём когда-то даже не слыхали прежде! Maman передала отцу. Отец — огласил мне. Я — лишь повествую.
Как листья, что давным-давно попадали с веток; как снег, который месяц уж как сдуло с нашего прежде воздушно-снежного двора, образовав сплошное желе из прескользкой бледной наледи-меди; как вдруг солнце — самое древнее, неукротимое и самое-самое ленивое из всех на свете Животное, тысячу дней не блиставшее, не бывшее, пещерное, дикое и не казавшее даже свой вечно весенний усик в наши поблёкшие от холода и насквозь продрогшие пещеры… Томительное, жаркое, жадное до наших слёз о Нём!.. Вдруг, в одно мгновение — вышло, открылось и, точно из пасти низвергнувшись, выкатило, ринулось, вывалилось!.. Всеми своими ручищами! Всеми несчётными щупальцами!.. И всей своею нетронутой и неприрученной неукротимостью!..
А там, в лучах его, в тёплой ипостаси истинно человечного и одновременно нечеловеческого блаженства, оказался один, заброшенный на всю долгую и томительную ночь своего ночлега, всего-навсего… — кусочек мыльца!
Мы не поверили глазам! Но Правда оказалась сильнее!
Весь свежий! Живой! Напудренный! В утренних, через щель заглядывающих и льющих беспощадно свет свой лучах рассвета, точно очень-очень давний, древний обломок какого-то иного, призрачного мира, мифа… Как только что вылупившийся цыплёнок из белоснежного яйца, как легкокрылая птаха, взмывающая ввысь, как стремительно и всем существом своим ревущее и поющее Живое Древо, и как возросшее под ярким ясным солнцем и явившееся вдруг перед нами на свет Божий — буквально из ничего — злато-янтарное Пламя! Так и Он внезапно вырос перед нами как исполин: приподнялся, засверкал, засиял и, едва оперившись и оторвавшись от земли, окрылился и вознёсся до самых вершин и глубин Мироздания!..
Впрочем, как и все призраки в данном случае, нет-нет взял да и растворился… Слетел… Сорвался в неизведанном направлении — в непостижимое… Далёкое… Большое… Забвенное!..
Зато вместо него, и всем на радость, остался маленький, но довольно миловидный кусочек темновато-малинового мыла: вязкого, как глина, и чудодейственного, как целительная янтарная смола из душных широт тропической Амазонии, сладчайшая и успокоительная, как сон невинного младенца!
Не будите его, древнего Мечтателя!
Не погоняйте палками!
Он — осколок давно исчезнувшего мира!
К нему — нельзя!
Его можно только прочувствовать!..
Ну, а в ванной под самое утро мы отыскали всего-навсего лишь маленький след — кусочек Древнего его Рубинового Сердца.
Евгений Николаенков, Великие Луки, в ночь с 8 на 9 февраля 2017 года (Дома)