Поцелуй под зонтиком

Романтический рассказ / Юмористическая проза



«Поцелуй под зонтиком»
Когда Пётр Михайлович Взгрустнуев вышел из здания небезызвестной в своём роде канцелярии небезызвестного в свою очередь провинциального городка В., он сейчас же обнаружил удивительные изменения. И в природе, и в людях, казалось, царило что-то такое, чего никак не опишешь словами. Словом, на дворе стояла весна.
Отовсюду веяло какой-то необыкновенной свежестью. Солнце бросало свои тёплые лиловато-жёлтые краски на крыши домов и кузова машин, на руки людей и их лица — с зимы измученные и усталые, казавшиеся теперь немного веселее и даже загорелее обыкновенного. Словом, жизнь кипела и бурлила так, как она кипит и вздымается пузырями только лишь раз в жизни, ну или хотя бы разочек в году.
В голове же Петра Михайловича всё вдруг и окончательно прояснилось.
Пройдя школу, памятник с изящной фигурой воина и, наконец, обогнув всем корпусом Дворец бракосочетания и прочие молодёжные институты, он круто завернул со стороны парка на городской мост. Видел ли он что-нибудь, слышал ли, чувствовал?.. Голова его в эту минуту кружилась. Ему даже показалось, что он чуточку влюблён. Но, буркнув что-то себе под нос и под прекрасно сложенные, причудливо вьющиеся тёмные усики, он пошёл дальше.
— Не может быть! Не поддамся! — буркнул он уже вторично, но немного громче и отчётливее.
Ему даже показалось, несмотря на вторичные и третичные «бурки», что головка, ножка и пальчики у проходящей мимо изящной дамочки — хотя и не первой уже свежести, но настолько милы, восхитительны и прелестны, что он положительно идёт в пике основаниями своих широких и изрядно начищенных ботинок. Так что ему всякую минуту приходилось успокаивать себя и приговаривать во избежание нервного срыва:
— Ещё минутку! Ещё секундочку! Устои-и-и-мс! — настоятельно рекомендовал сам себе Пётр Михайлович.
Но барышня решительно не хотела сдаваться. Её свежесть, теперь не оставляющая уже никаких сомнений в своём восхитительном свойстве, казалось, шла следом за нею. Её воздушность была наполовину взята из неба, а прелесть томных светло-голубых очей по меньшей мере могла поразить быстрым и стремительным выстрелом всё, что ни было прежде живым и чувствительным.
— Э-э-э-э-ех!
— У-у-у-у-ух!
— А-а-а-а-ах!
— О-о-о-о-охох!
— Ы-ы-ы-ы-ых! — невольно прощебетал, прошумел, выпалил бедный Пётр Михайлович.
Сегодня вышла совершенная погода. Непогода же скрылась, рассеялась, снизошла, как дым, в свои совершенно незаконные и холодные низины и, наконец, дала полноправное и полноценное место той повести, которой и вовсе не нужно слов.
— Дайте мне руку, дорогой!
— Обернитесь на меня!
— Взгляните же на облака!
По небу плыли, гуляли и точно бесились молодые, игривые облачка. Вдруг появилось одно, за ним другое, и в одно мгновение они соединились, слились в общее целое, будто у них выросли руки. Соединившись, точно две белые птички, они вспорхнули и поднялись на самое, самое высокое место под небом — прямо к её величеству Солнцу!..
— Э-э-э-э-ех!
— У-у-у-у-ух!
— О-о-о-о-охох!
— Ы-ы-ы-ы-ых!..

Малахитово-изумрудное небо и тёплые лучи первого, но уже по-настоящему резвого весеннего солнышка весело и забавно играли в волосах Петра Михайловича и его пленительной, долгожданной спутницы. Целое море играло в сердцах и душах их! Страницы романа уже как будто начались! Страницы написаны! И Весна, конечно же, уже завертелась!!..
***
Когда же Пётр Михайлович обернулся, чтобы увидать все эти красоты, из рук его томной подруги, точно маленькая, лёгкая, пушистая кошечка, внезапно, ни с того ни с сего, вспорхнуло что-то до боли нежное и розовое...
…И милая незнакомка, и широкая грудь, и вихры Петра Михайловича — сами того не замечая, незаметно для собственных взоров, а также для глаз прочих любознательных зевак и прохожих — оказались настолько близко, стали почти одним нераздельным целым, что внутри этого прекрасного розового купола зазвучало что-то совершенно неотразимое, непостижимое и почти… райское…
— Э-э-э-э-ех!
— О-о-о-о-охох!
— У-у-у-у-ух!
— Ы-ы-ы-ы-ых!..
2012 год — 7 сентября 2015 года