Я с тобой 14

  После того как Марина помылась, Аленка принялась сооружать подруге прическу:
– Марусь, я расскажу тебе одну волнующую историю: однажды, еще сопливым подростком, я шла по парку и ела мороженое. А рядом проезжал симпатичный паренек на велосипеде и мне приветливо улыбнулся. Я улыбнулась ему в ответ и подумала: «Вот бы нам подружиться!».
  Аленка взяла фен и включила его в розетку:
– И вдруг парнишка наехал на кочку и упал. И прямо на кусок строительной сваи, лежавшей около тропинки. Железный прут, торчащий из сваи, проткнул бедняжке ногу. Увидев текущую кровь, паренек побледнел и потерял сознание. Проще говоря, упал в обморок.
– А, ты?
– А меня, отец с детства учил драться и помогать раненым. Я знала, что делать. Чтоб остановить кровь, нужно найти жгут. Неподалеку прыгали на скакалке две девчонки, и я вежливо попросила у них скакалку для жгута. Девчонки меня послали, и мне пришлось отобрать у них скакалку силой. А потом, я перетянула велосипедисту ногу.
– И вызвала скорую?
– Нет! Не крик скакалочных куриц, прибежал их папаша и стал на меня орать.


  Марина возмутилась:
– Ты же объяснила ему, зачем взяла скакалку?
– Он меня не слушал, а только орал, и я полезла в драку.
– Ты поколотила взрослого дядьку?
  Аленка усмехнулась:
– Он только на крик был силен, а я на психе и дядьке здорово досталось. Папе долго пришлось потом ситуацию разруливать.
– Так чем, дело кончилось?
– Известно, чем. Приехала скорая с полицией. Моего симпатяшку уложили в скорую, а на меня надели наручники и повезли в отделение.


  Марина сочувственно покачала головой:
– Не повезло тебе.
– Глупышка! Наоборот, мне сказочно повезло.
– И, в чем же?
  Аленка гордо заявила:
– Я на всю жизнь получила мечту о велосипедном принце, которому спасла жизнь! И еще: пока не прибежал скакалочный дятел, я делала моему принцу искусственное дыхание.
– Ты целовала его взасос?
– Ага! – Аленка хихикнула. –  Я испугалась, что у него западет язык.
– А у парней, что? От вида крови языки западают?
– Понятия не имею! Я просто нашла причину, чтоб целоваться именно так, как мне хотелось.


  Прическа у Марины вышла стильная, с изящной легкомыслинкой. Аленка улыбнулась и прокомментировала результат:
– Мы играли в космонавтов, я крутила головой.
  Марина надула губки:
– Алёна…
  Аленка потрепала подругу по щеке:
– Я пошутила. Хорош дуться, нормально ведь!
  Марина еще раз посмотрела на себя в зеркало:
– Шуточки у тебя дурацкие.
– Представь! Я в детстве тоже играла в космонавтов и однажды умудрилась залезть в стиральную машину. Папка и МЧС целый час меня оттуда вытаскивали. Они разломали машину на куски, и так потрясающе матерились, что мне захотелось еще раз куда-нибудь залезть, чтобы вновь послушать эти чудесные выражения.
– Тебя хлебом не корми, дай выражения послушать…
– Может быть, Ваше Высочество хочет переделать прическу? А оно знает, что слишком частое расчесывание волос делает их ужасно ломкими?


  Марина вспылила:
– Ты меня постоянно за дуру держишь?
– Нет! Только по четвергам и субботам!
– По четвергам и субботам?!
– Конечно! А в остальные дни, просто за идиотку!
  Аленка виновато улыбнулась и полезла к Марине с обнимашками:
– Прости меня… Ну, прости! Сама посмотри, прическа и правда получилась красивая. А, знаешь, что? Чтоб ты не сердилась, я тебе расскажу мою самую страшную тайну! Вообще тайную!


  Любопытство у Марины пользовалось приоритетом перед всеми другими чувствами:
– Так я и поверила, что расскажешь. Лечу и щеки раздуваются!
– Да, нет! Серьезно. Только, ты… Ты должна мне поклясться… Или нет! Лучше сама расскажи мне свою страшную тайну, и мы не сможем друг друга шантажировать.
– Моя-то, пострашней будет.
– Вот и начинай, первая!
  Марина хитро прищурилась:
– Что-то я всегда у тебя первая! Сама начинай!


  Аленка положила одну руку Марине на шею, а другой принялась гладить ей по плечу:
– Пёсинька, давай ты. Я не могу, так сразу… Мне надо настроиться. Ну, Пёсь… Ну, Пёсь… Ну, Пёсь…
  Аленка сложила бровки домиком и с такой мольбой посмотрела в добрые и ласковые глаза Пёсиньки, что та не устояла:
– Ну, хорошо. Но, ты еще раз, обещай мне…
– Конечно!
  Интимный разговор двух близких подруг носил абсолютно секретный характер и поэтому История о нем, деликатно умалчивает.