Прощание с летом-6. Силин день

Сказки бабушки Варвары
Часть 4. Прощание с летом
Глава 6. Силин день

Утро в деревне
Пасмурное утро в Жеребилово лежало на деревне, как мягкое серое одеяло. Моросил мелкий дождь, капли тихо стучали по крышам, по плетням, по старым бочкам у колодцев. Воздух пах сырой землёй, прелыми листьями и дымом из труб — в каждом доме топили печи, чтобы прогнать осеннюю сырость. Осенняя погода уже не подкрадывалась — она вошла в деревню твёрдой поступью, и теперь все дела надо было делать быстро, пока не наступили холода.
Рая проснулась рано, ещё до петухов. В избе было тепло, но от окон тянуло холодом, и девочка плотнее куталась в платок. Бабушка Варвара уже сидела у печи, перебирала пучки трав и тихо напевала себе под нос старую песню — ту самую, что складывалась из шёпота дождя и потрескивания дров.
— Вставай, Раечка, — сказала бабушка, не поднимая глаз. — Силин день нынче. Бездельничать нельзя — лень в этот день беду накликает. Да и дел невпроворот.
Рая зевнула, но тут же выпрямилась: она помнила, что в Силин день каждый должен сделать доброе дело, иначе беда может постучаться в дом.
— А что мне делать, бабушка? — спросила она. — Я ещё маленькая, рожь сеять не дадут…
— Маленькой быть не стыдно, стыдно — без дела сидеть, — строго, но ласково ответила Варвара. — Ты мне поможешь травы перебрать да мешочки сшить. Лопух нынче собирали: листья с трёх разных кустов — они от боли в суставах помогают. А ещё осину резали: из молодых ветвей веники вяжут. Говорят, такой веник не просто усталость снимает, а всю хворь из тела выгоняет, да и дом от дурного глаза бережёт.
Пока Рая помогала бабушке, во дворе кипела работа. Иван Дмитриевич, как самый старший мужчина в семье, готовился к главному делу дня — севу озимой ржи. В амбаре он достал тяжёлый льняной мешок с отборным зерном. Первую горсть всегда брал сам хозяин, и все в семье знали: если зерно ляжет ровно — это добрый знак, значит, земля примет его, и весной будут крепкие всходы.
Вячеслав уже запрягал коня, проверял борону, чинил упряжь. Александра собирала узелок с едой — сегодня они должны были отнести краюшку хлеба и миску горячей каши семье вдовы Агафьи: отказать в помощи в Силин день считалось большим грехом, который мог обернуться бедой для всей семьи.
Когда Иван Дмитриевич вышел в поле, вся семья вышла следом, как на маленький праздник. Дождь на время стих, будто и сама природа хотела посмотреть, как начнётся сев. Отец размахнулся и бросил первую горсть зерна. Зёрна легли ровно, рассыпались по влажной земле, как золотые бусины. Все вздохнули с облегчением.
— Добрый знак, — тихо сказал Иван Дмитриевич. — Земля приняла.

В лес за ежевикой
Солнце к полудню чуть разогнало утреннюю сырость, и в лесу запахло прелой листвой, грибами и сладкой спелой ежевикой. Александра накинула на плечи старый отцовский плащ — на случай, если кусты оцарапают, а Рая взяла плетёную корзинку, которую бабушка Варвара сплела ещё прошлой зимой.
— Только не торопитесь, — наставляла бабушка, провожая их до калитки. — Ежевика любит, когда её берут бережно: чуть дёрнешь — и ягода мнётся. Да и кусты колючие — смотри не поцарапайтесь. А если встретите кого в лесу — не пугайтесь. Лес живой, он своих не обидит, если с добром к нему прийти.
Александра шла впереди, раздвигая ветки, а Рая семенила следом, стараясь не отставать. В лесу было тихо, только где-то над головой перекликались птицы да шуршали в траве невидимые зверьки. И вот среди тёмных листьев замелькали чёрные и тёмно-фиолетовые гроздья.
— Смотри, Раечка! — Александра присела у куста и осторожно сняла несколько ягод. — Вот она, самая спелая. Видишь, как блестит?
Рая тут же потянулась к ближайшей ветке, но тут же отдёрнула руку — колючки впились в палец. Она тихонько всхлипнула.
— Не беда, — спокойно сказала Александра, доставая из кармана тряпицу. — Сейчас перевяжем. Главное — не тереби куст, а подставляй ладонь, и ягода сама в неё упадёт.
Так, шаг за шагом, они наполняли корзинку. Ежевика пахла лесом и осенью, и Рае казалось, что она собирает не просто ягоды, а маленькие кусочки лета, чтобы зимой, когда за окнами будет вьюга, можно было открыть банку варенья и снова почувствовать этот запах.

Лесные жители
Вдруг неподалёку что-то громко зашуршало в опавшей листве. Рая замерла, прижав корзинку к себе. Александра тоже насторожилась, но не отступила. Из-под старого трухлявого пня показалась мордочка — чёрная, любопытная, с блестящими глазками. Это был ёж. За ним, смешно переваливаясь, спешили трое ежат.
Рая тихонько ахнула:
— Александра, смотри! Целая семья!
Ежиха остановилась, понюхала воздух, будто проверяя, не опасны ли эти две девочки, и, видимо, решила, что нет. Она сделала ещё пару шагов, а ежата, осмелев, побежали следом. Но вдруг один из малышей, самый шустрый, выкатился на открытое место — и тут же из травы метнулась длинная тёмная тень.
Гадюка.
Она замерла на миг, сверкнув жёлтым глазом, и Рая почувствовала, как у неё похолодели пальцы. Александра схватила палку, но прежде чем она успела шагнуть, ёж-отец, до этого державшийся в стороне, бросился вперёд. Он не убегал, не сворачивался в клубок — он встал между змеёй и малышами, растопырив иглы, и громко зашипел, будто сам превратился в грозу.
Гадюка приподняла голову, сделала ложный выпад, но ёж не дрогнул. Он снова шипел, топал лапками, колол воздух иглами — и змея, поняв, что добыча не так проста, как кажется, отползла, скользнула в траву и исчезла.
Ежиха тут же подхватила малышей, подтолкнула их обратно к пню, а отец ещё немного постоял, будто охраняя, пока все не спрятались. Потом он медленно развернулся, фыркнул, будто сказал: «Всё в порядке», и тоже исчез в подлеске.
Рая выдохнула, прижимая руки к груди:
— Он их защитил… Как папа защищает нас.
Александра обняла сестру:
— Да. В лесу тоже есть свои семьи. И свои защитники.
Они посидели ещё немного, слушая, как затихает лесной шорох, а потом собрали оставшиеся ягоды и поспешили домой.

Варенье из ежевики
В избе бабушка Варвара встретила их улыбкой:
— Ну что, много набрали?
— Много! — радостно выпалила Рая. — А ещё мы видели семью ежей! И папа-ёж прогнал гадюку!
Бабушка покачала головой, но в глазах у неё мелькнули искорки:
— Вот оно как… Значит, лес сегодня нам знак подал: добро и храбрость везде нужны. Ну, теперь за дело. Будем варенье варить.
И работа закипела. Бабушка ставила на печь большой медный таз, Александра перебирала ягоды, убирая листики и веточки, а Рая старательно мыла банки в тёплой воде.
— Главное, — говорила бабушка, помешивая варенье деревянной ложкой, — не торопиться. Пусть ягоды отдадут свой сок, пусть сахар растворится, а аромат разойдётся по всей избе. Тогда и зимой, когда вьюга за окном воет, откроешь баночку — и будто снова лето вернулось.
Когда варенье было готово, бабушка разлила его по банкам, накрыла чистым полотенцем и сказала:
— Пусть остынет. А завтра мы одну баночку отнесём вдове Агафье. В Силин день доброе дело — самое верное лекарство.
Рая смотрела на золотисто-тёмное варенье и думала, что в нём теперь есть не только вкус ежевики, но и запах леса, и тихий шорох листьев, и храбрость папы-ёжа, и тепло бабушкиных рук.

История про Иоанна-воина
Когда варенье остыло, бабушка Варвара расставила банки по полкам и сказала:
— Ну вот, теперь пусть постоит, силу наберёт. А пока посидим да я вам одну историю расскажу — про святого Иоанна Воина. На Руси в этот день к нему с особым почтением относились. Обиженным он утешение подаёт, а если что украли — к нему с молитвой шли: верили, что он поможет пропажу вернуть.
Рая придвинулась поближе, поджала ноги, а Александра села так, чтобы видеть и бабушку, и сестру — будто хотела и Раю уберечь от страшных слов, и сама не пропустить ни единого.
Бабушка вздохнула, будто вспоминая не просто слова, а целый мир, давно ушедший, но всё ещё живой в памяти, и заговорила тихо, ровно, как будто пела:
— Жил в давние времена в одном селе парень по имени Тихон. Работящий, тихий, никого не обижал. Была у него единственная ценность — старинный медный крестик, что ещё дед ему на шею повесил, когда в путь провожал. Говорили, что крестик тот от беды хранит. И вот как-то ночью кто-то в избу пробрался да и унёс его. Тихон утром проснулся, а цепочки нет, и на душе так пусто стало, будто не вещь украли, а часть его самого.
Он и искал, и спрашивал — никто не видел. А люди в селе шептали: «Иди к святому Иоанну Воину помолись — он обиженных не оставляет». И пошёл Тихон в церковь, встал перед образом, поклонился низко и сказал от всего сердца: «Святой Иоанн Воин, заступник всех скорбящих, помоги мне пропажу найти. Не ради богатства прошу, а ради памяти о деде».
А на следующий день случилось вот что: пришёл к нему сосед, хмурый, не глядя в глаза, и говорит: «Прости меня, Тихон. Это я крестик взял. Не со зла, а с отчаяния: у сына лихорадка была, я думал, продам, на лекарства хватит. А как взял — так сразу тяжесть на сердце легла, спать не мог». И протянул тот самый крестик.
Тихон не стал ни бранить его, ни зло держать. Только перекрестился да сказал: «Спасибо, Господи, что вразумил человека». И с тех пор в народе говорили: Иоанн Воин не только пропажу возвращает, он ещё и совесть будит. Потому и молились ему не только о вещах, но и о том, чтобы в сердце мир был, чтобы не ожесточиться от обиды, а суметь простить.
Рая тихонько прошептала:
— Значит, он и злых людей делает добрыми?
— Не злых, детка, — мягко поправила бабушка. — А тех, кто оступился. Сердце ведь не камень: если в нём хоть искорка добра осталась, она от молитвы разгорается. Святой Иоанн Воин как раз тем и помогает, у кого эта искорка теплится.
Александра задумчиво провела пальцем по краю банки с вареньем:
— А если не про вещь, а про обиду… Если кто-то словом обидел, можно к нему молиться?
— Можно, дочка, — кивнула бабушка. — И даже нужно. Обида ведь как колючка: если её в сердце держать, она ранит сильнее ножа. А молитва помогает колючку вынуть, не поранившись. Святой Иоанн Воин — заступник всех, кому горько, кому одиноко, кому несправедливость глаза колет.
В избе стало совсем тихо. Только трещал в печи огонь, да где-то за стеной скрипнула ставня — будто ветер шепнул: «Я тут, не бойтесь».
Рая посмотрела на баночку с вареньем, потом на бабушку и вдруг сказала:
— Тогда давайте одну баночку завтра не просто так отнесём, а с молитвой. Пусть она вдове Агафье и от холода, и от грусти поможет. Пусть почувствует, что она не одна.
Бабушка улыбнулась, наклонилась и поцеловала Раю в макушку:
— Вот и правильно. Доброе дело, сделанное с добрым словом, — оно сильнее любого оберега.
 
Вечер в доме Кудрявцевых
А вечером, когда хлев запирали на все запоры, бабушка Варвара рассказала детям старую легенду, которую сама слышала от своей бабушки.
— На Силин день, — шептала она, склонившись к Рае и Александре, — ведьмы особенно злы. Говорят, они оборачиваются кошкой или летучей мышью и пробираются к коровам, чтобы «задоить» их до смерти. Но есть у них одна слабость: любят они молоко, да так, что, напившись, «обмирают» — засыпают мёртвым сном. И вот тут-то знающие люди и делают оберег: берут сухую солому, слегка прижигают пятки ведьме, чтобы вся её сила ушла в землю. После этого она уже никогда не тронет корову.
Рая слушала, широко раскрыв глаза, и ей казалось, что где-то в темноте, за стенами избы, шуршит что-то недоброе. Но тут бабушка улыбнулась и погладила её по голове:
— Не бойся, Раечка. В нашем доме все запоры крепки, пороги солью посыпаны. Да и сердце у нас доброе — а нечистая сила доброго сердца боится больше, чем любой соли.
Когда все уже легли, Рая долго не могла уснуть. Она лежала, слушала, как за окном шумит дождь, и тихонько шептала про себя: «Святой Иоанн Воин, будь заступником всем обиженным. Пусть у всех будет тепло и спокойно». И ей казалось, что где-то совсем рядом, за тонкой гранью ночи, кто-то тихо кивает в ответ: «Буду. Спи, дитя. Всё будет хорошо».
В ту ночь дождь снова пошёл, но в избе Кудрявцевых было тепло и спокойно. Рая лежала, прижавшись к Александре, и думала о том, как много в этом мире невидимых защит: и крепкие запоры, и щепотка соли, и доброе дело, сделанное от чистого сердца.
На следующее утро деревня проснулась под звонкое «кукареку» и запах свежего хлеба. Анна Арсентьевна вынула из печи каравай, и по дому поплыл тёплый, уютный аромат. А на столе, рядом с миской молока, лежал маленький мешочек с семенами — тот самый, что оставил седой странник. Рая взяла его, прижала к груди и прошептала:
— Спасибо, Никола-угодник. Мы не забудем.
И в этот момент солнце наконец пробилось сквозь тучи, осветило мокрые крыши, зелёные грядки и счастливые лица семьи Кудрявцевых. Казалось, сам Николай Чудотворец улыбнулся деревне Жеребилово и сказал: «Так и надо жить — трудиться, помогать, беречь друг друга. Тогда никакая беда не страшна».

Продолжение следует