10 стр

                10

   У меня ныла задница от чередовавшихся на пути кресел, сидений и скамеек, и, после необходимой болтовни и перекуса, я облегчённо разлёгся на добротной двуспальной кровати, уворованной у мыслимой романтической парочки на одну короткую ночь.

   Мне редко снятся сны, но почти всегда приходят предсонные виденья, произвольно выдавливающиеся из тюбика исповедальной памяти, или как там ещё называется смесь реальности и гротескного антуража, действительного и навеянного ложными представлениями о мироздании.

   Ныряю в тёплую воду, просачиваюсь сквозь ил и застреваю до утра в чёрной глине бессознанья. Но перед этим, касаясь мягкого дна, смотрю на дирижирующую пассажирам перед взлётом стюардессу пакистанской авиалинии, слышу плач карапуза, поворачиваюсь и вижу его с влажными глазами и лицом Доминика…

   «Былое и думы» — слишком претенциозно. У меня былое и отвлечения. В отвлечениях и заскоках проявляется наша суть…

   Итак, хмурое утро, Гюнтер и Синяя Майка сплетничают в садике у декоративной виноградной лозы. Я нарисовал кружок с отходящими от него лучами, к лучам пристроил отрезки покороче, рассматривал этот — напоминающий вершащую домик антенну — рисунок, прикидывая, все ли слагаемые учтены... Надо остановиться и отвлечься… Отвлечения и заскоки. Былое и думы… Пил кофе, макая в него одеревеневшее печенье, посмотрел новости (ничего нового), краем глаза заметил, как моя подпольная немчура укатила на заезжанном «Мерсе». Знал куда и зачем и потому не дёргался. Через пару часов они вернулись, я дорисовал свой чертёж, схему, графический сценарий с короткими ремарками, но без гарантий какого бы то ни было рода. Суки…

   Вечером хозяева отвезли меня на железнодорожную станцию, неприлично для этих мест запущенную, где я битый час простоял на сквозняке в ожидании маловагонного состава. Не иначе, проделки Синей Майки. Суки…

   Узкая земля днестровского мелколесья, дружба олигархов, куча предательских пактов, полторы тысячи русских вояк — всё это пока помещалось на сквозняке и в моём одиночестве, равнодушным свидетелем коего был лоснящийся битюг с лохматыми у копыт ногами, пасущийся возле ж/д пути.

   «Для муравейника я купила отраву „Муравьед“(!), и гранулы надо засыпать в силос»… Какой силос, какая отрава?

   Постепенно проистекаю в настоящее. Жена привезла продукты и себя. Мне хватило бы и первой половины. «Смотри, сейчас самолёт врежется в наш весёлый месяц», — отвлекаю я её от житейского. «Сверху сейчас Москва обалденно смотрится», — пытается она поддержать разговор, а я киваю головой — разговор поддержан, семейственность торжествует…

   Ночные города действительно очень красивы, если смотреть на них из самолёта или с нависающих гор. Отдалённые, яркие и безмолвные, они обретают рассыпающуюся изнутри целостность и становятся похожими друг на друга, если нам неизвестны их названия. Попробуй отличи Бразилиа от Улан;Батора с икаровых высот.И с высот прозаических Монголия и Бразилия в основных человекоидных понятиях…

   «Возраст высвобождения… молодые и настырные… опыт пока побеждает… опыт кого? Чингачгуков?..»

след. стр. 11