Дядя из Бостона первое письмо

Я не знала, что у меня есть дядя в Бостоне, пока не пришло письмо. На конверте был аккуратный почерк, марка с маяком, а внутри — лист плотной бумаги, будто из старых записных книжек.

«Дорогая племянница, — писал он, — я не пишу, чтобы учить или спасать. Я пишу, потому что ты сейчас стоишь на пороге. Ты видишь тени, слышишь голоса, чувствуешь боль, которая не твоя. Это не сумасшествие. Это память. В теософии говорят: душа помнит. Не всё сразу, а обрывками — запахами, холодом, страхом, который приходит без причины. Но эти обрывки складываются в узор, если не торопиться».

Дальше шли строчки про «карму не как наказание, а как задачу», про «воплощения как главы одной книги», про то, что «волк — это архетип проводника, тот, кто идёт между мирами». И в конце: «Если захочешь, приезжай. Если нет — просто знай, что ты не одна. Твой дядя, Марк».

Я смотрела на подпись и не могла поверить. У мамы никогда не было брата. Или я просто не знала?

Вечером я позвонила маме. Она помолчала, потом сказала тихо: «Был такой дядя. Марк. Он уехал в Америку, когда ты была совсем маленькой. Он много говорил про души, про перевоплощения, про то, что у каждого есть своя задача. Мы не очень понимали. А потом он просто пропал из нашей жизни».

Я положила трубку и снова взяла письмо. Теперь оно казалось не странным, а единственно правильным. Как будто кто-то наконец сказал вслух то, что я боялась произнести.