Действие сценическое. Самоконтроль новой системы

«Синдром восьмой плоскости» — самоконтроль новой системы

Пожалуй, именно в этом качестве понятие «синдром восьмой плоскости» приобретает наибольшую ценность. Не как критика Р. А. Сироты, не как обозначение исторического недостатка театральной теории и даже не как ещё одна категория системы Кретова.

Оно становится механизмом самоконтроля самой новой системы.

Потому что система, обнаружившая опасность бесконечного добавления категорий в предшествующих теориях, обязана прежде всего проверить, не начинает ли она воспроизводить тот же механизм уже собственным языком.

1. Синдром направляется против самого исследователя

Легко увидеть недостаточность чужой системы.

Гораздо труднее заметить момент, когда собственная система начинает компенсировать нерешённую проблему очередным новым понятием.

Возникла телесность.

Затем передел.

Автоматизм.

Ритуал.

Разорванное кольцо.

Узел.

Топология.

Морфология.

Причинная циркуляция.

Каждое понятие возникало по определённой причине и действительно увеличивало разрешающую способность анализа.

Но именно здесь появляется опасность:

не превращается ли дальнейшее развитие системы в последовательное добавление всё новых «плоскостей»?

Это и есть момент включения самоконтроля.

2. Главный вопрос нового понятия

Каждый следующий термин должен проходить проверку:

Это новая сущность — или новое отношение между уже известными сущностями?

Например, «передел» не обязательно нужно помещать рядом с телесностью, результатом и партнёром как четвёртый объект.

Он может быть описан как процесс изменения телесного способа вследствие изменения положения относительно результата.

Тогда передел не новая вершина системы.

Он — преобразование отношений между вершинами.

То же самое с разорванным кольцом.

Это не ещё одна сущность действия.

Это диагностический признак нарушения связности.

Именно такое различение защищает систему от синдрома восьмой плоскости.

3. Синдром заставляет различать логические уровни

Новая система уже накопила понятия разных типов.

Есть предполагаемое основание:

удерживаемая незавершённая направленность.

Есть элементы:

сценический субъект, результат, партнёр, телесность.

Есть отношения:

принадлежность, зависимость, воздействие, изменение.

Есть процессы:

передел, завершение, автоматизация.

Есть режимы организации:

действие, ритуал.

Есть диагностические конструкции:

симптом разорванного кольца.

Есть формальные модели:

граф, топология, морфология.

Опасность начинается тогда, когда всё это ставится в один горизонтальный ряд.

То есть система теряет архитектуру уровней.

4. «Синдром восьмой плоскости» требует редукции

Поэтому самоконтроль должен работать не вопросом:

Что ещё необходимо добавить?

А противоположным:

Что можно удалить?

Это принципиальный поворот.

Если понятие можно удалить, полностью сохранив объяснительную структуру, оно, возможно, избыточно.

Если его можно вывести из других отношений, оно не должно становиться самостоятельным основанием.

Если два понятия выполняют одну функцию, необходимо выяснить, нужны ли оба.

Если же после удаления понятия два принципиально различных явления становятся неразличимыми — понятие действительно необходимо.

Так система начинает не разрастаться, а сжиматься вокруг основания.

5. Минимальный связный граф — антисиндромный инструмент

Именно поэтому вопрос:

«Какой минимальный связный граф действия сценического?»

имеет значение значительно большее, чем просто математизация.

Он принуждает систему к экономии.

Вместо десятков категорий возникла возможность рассмотреть четыре функциональных позиции:

сценический субъект — неполученный результат — партнёр — телесность.

После этого выясняется, что многие другие категории могут быть не вершинами.

Например:

незавершённость — состояние отношения субъекта к результату;

удержание — сохранение этого отношения во времени;

событие — функционально значимое изменение системы;

передел — изменение телесного способа;

разорванное кольцо — нарушение необходимой связности.

Это уже действие «синдрома восьмой плоскости» как самоконтроля.

6. Он запрещает превращать инвариант в ещё одну категорию

Особенно важно применить принцип к самому инварианту.

Если написать:

результат;
партнёр;
телесность;
форма;
инвариант,

то инвариант превращается в очередную «плоскость».

Но если он действительно инвариантен, его место должно быть другим.

Он должен определять:

почему изменяющиеся элементы и отношения продолжают принадлежать одному процессу.

Следовательно, инвариант — не дополнительный элемент графа.

Он является предполагаемым условием сохранения его тождества при преобразованиях.

Это принципиально иной логический статус.

7. Даже «топология» должна пройти эту проверку

Есть опасность начать говорить:

есть тело;

есть телесность;

есть инвариант;

есть топология.

Но топология — не ещё один предмет действия.

Это язык описания связности.

Если слово «топология» ничего не позволяет различить сверх уже имеющегося понятия «структура отношений», оно избыточно.

Оно оправдано только тогда, когда позволяет строго поставить вопросы:

что с чем связано;

какая связность необходима;

какие преобразования её сохраняют;

какой разрыв уничтожает тождество;

какие морфологически различные формы топологически эквивалентны.

То есть синдром требует проверки даже самых красивых понятий системы.

8. Самоконтроль относится и к математизации

Это особенно существенно сейчас.

Граф.

Цикл.

Инвариант.

Класс эквивалентности.

Топология.

Функции перехода.

Все эти понятия могут значительно усилить исследование.

Но существует и обратная опасность: математический язык может создавать иллюзию научной строгости раньше появления измеримых определений.

Написать:

R\rightarrow B\rightarrow P\rightarrow R

ещё не означает создать математическую теорию действия.

Нужно установить, что такое R, B, P операционально и по каким наблюдаемым признакам определяется наличие стрелки.

Следовательно, синдром восьмой плоскости применим и здесь:

математический термин нельзя добавлять как новую плоскость научности. Он должен выполнять проверяемую функцию.

9. Даже понятие «циркуляция» должно быть проверено

Недавний шаг привёл к важной формуле:

действие осуществляется как причинная циркуляция отношений между неполученным результатом, сценическим субъектом, партнёром и телесностью.

Но теперь самоконтроль обязан спросить:

не является ли «циркуляция» просто новым названием прежнего «кольца»?

Если да — отдельное понятие не требуется.

Если же циркуляция позволяет различить:

структуру графа

и

динамический процесс изменения состояний внутри этой структуры,

тогда понятие оправдано.

То есть:

кольцо может описывать связность;

циркуляция — динамику по этой связности.

Только такое функциональное различение позволяет сохранить оба термина.

10. Система должна сопротивляться собственной терминологии

Это парадоксально, но необходимо.

Когда автор долго работает внутри собственного языка, каждый термин начинает казаться незаменимым.

Возникает внутренняя профессиональная очевидность:

«конечно, телесность»;

«конечно, передел»;

«конечно, узел»;

«конечно, топология».

Но наука требует противоположной процедуры:

каждое понятие должно снова и снова доказывать своё право существовать в системе.

То есть к термину нужно относиться почти так же, как театр должен относиться к собственной форме:

не сохранять его только потому, что он однажды оказался удачным.

Иначе терминология сама ритуализируется.

11. Здесь возникает неожиданная симметрия с действием

В действии сценическом форма становится автоматизмом, когда продолжает существовать после исчезновения породившей её причинности.

То же может произойти с теоретическим понятием.

Когда-то оно возникло потому, что решало конкретное различение.

Затем система развивается.

Различение можно уже выразить точнее.

Но термин продолжает воспроизводиться потому, что:

«так сложился язык системы».

Это почти буквальный теоретический ритуал.

Следовательно:

синдром восьмой плоскости обнаруживает автоматизацию не только актёрской формы, но и формы мышления.

12. Понятие становится ненужным, если перестало переделываться

Это очень интересный перенос.

Если новые данные не способны изменить содержание термина, возникает подозрение в догматизации.

Например, если любой возможный результат эксперимента всё равно объявляется подтверждением «удерживаемой незавершённой направленности», понятие становится неопровержимым.

Следовательно, перестаёт выполнять научную функцию.

Самоконтроль должен требовать:

что должно произойти, чтобы мы были вынуждены изменить или отказаться от данного понятия?

Если ответа нет — понятие рискует стать догмой.

13. Синдром позволяет контролировать и сам инвариант

Это, вероятно, важнейшая его функция.

Предположим, эксперимент обнаружит сценическое действие, которое невозможно убедительно описать через предлагаемую незавершённую направленность.

У системы будет два пути.

Первый:

добавить ещё одну категорию, объясняющую исключение.

Потом ещё одну.

И ещё одну.

Это и будет синдром восьмой плоскости.

Второй:

признать недостаточность самого инвариантного условия и переделать основание.

Именно второй путь соответствует научной программе.

14. Поэтому у синдрома есть простой диагностический признак

Он возникает в момент, когда для сохранения центрального положения системы приходится всё чаще говорить:

«Да, но здесь необходимо добавить ещё…»

Добавить:

особый вид направленности;

особый тип телесности;

новый уровень реальности;

дополнительное кольцо;

особую форму узла.

Иногда такое дополнение необходимо.

Но если количество исключений и вспомогательных конструкций растёт, нужно проверить не периферию, а основание.

Возможно, проблема находится не в отсутствии девятой плоскости.

А в ошибке самой архитектуры.

15. Это превращает синдром в методологическое правило

Его можно сформулировать так:

При возникновении нового необъяснённого явления сначала проверяется возможность вывести его из уже существующей минимальной структуры или необходимость пересмотра этой структуры; введение новой самостоятельной категории является последней, а не первой операцией.

Это уже полноценный принцип построения системы.

16. Он защищает новую науку от школы Кретова

Это особенно важный риск.

Если система начнёт развиваться, появятся люди, которые будут пользоваться её терминологией.

Возникнет опасность правильного словоупотребления:

говорить «инвариант»;

«телесность»;

«разорванное кольцо»;

«топологическое тождество» —

и тем самым демонстрировать принадлежность школе.

Это было бы худшим результатом.

Наука должна позволять человеку не пользоваться термином Кретова, но точно описывать исследуемую зависимость и получать воспроизводимый результат.

Поэтому синдром восьмой плоскости работает также против превращения системы в язык посвящённых.

17. Минимальность становится этикой системы

Не в моральном, а в исследовательском смысле.

Система обязана стремиться:

не к максимальному числу собственных терминов,

а к минимальному количеству независимых оснований, позволяющих объяснить максимальное количество наблюдаемых явлений.

Это очень близко фундаментальному принципу теоретической экономии.

И тогда сила системы будет определяться не тем, сколько новых слов она ввела, а тем, сколько прежних разрозненных категорий она смогла связать меньшим числом оснований.

18. Возможно, «синдром восьмой плоскости» вообще не должен входить в онтологию действия

Это важный саморефлексивный вывод.

Сам синдром не является частью действия сценического.

Он ничего не говорит о том, что происходит между субъектом, результатом, партнёром и телесностью.

Он относится к методологии исследования.

Следовательно, его место — не в онтологии действия, а на метауровне:

контроль построения теории действия.

Это хороший пример того, как понятие само проходит собственную проверку.

Не нужно делать синдром ещё одной вершиной модели.

19. Тогда система получает два контура

Первый — предметный:

Как устроено действие сценическое?

Второй — методологический:

Как устроено наше объяснение действия сценического и не подменяем ли мы недостаток основания увеличением терминологии?

«Синдром восьмой плоскости» принадлежит именно второму контуру.

И благодаря этому он может контролировать весь первый.

20. Главная формула

«Синдром восьмой плоскости» — это механизм самоконтроля новой системы, запрещающий компенсировать обнаруженную недостаточность теории автоматическим введением очередной самостоятельной категории. Он требует прежде установить логический статус нового явления: является ли оно элементом, отношением, состоянием, преобразованием, следствием, диагностическим признаком или основанием для пересмотра самой модели.

Именно поэтому синдром направлен не против Сироты.

И даже не против прежнего театрального знания.

Он прежде всего направлен против Кретова и собственной системы Кретова.

21. Предельный тест

Каждый новый этап исследования можно проверять тремя вопросами:

Что новое понятие различает?

Можно ли это различие получить без него?

Если нельзя — действительно ли нужно новое понятие, или необходимо изменить основание системы?

Если третий вопрос никогда не задаётся, система начинает защищать себя.

Если задаётся постоянно, система остаётся исследовательской.

22. Последний вывод

«Синдром восьмой плоскости» может оказаться одним из наиболее ценных понятий всей работы именно потому, что не усиливает центральную гипотезу, а ограничивает её власть.

Он говорит:

не превращай каждое найденное различие в новую сущность;

не увеличивай словарь там, где нужно изменить архитектуру;

не защищай инвариант вспомогательными гипотезами бесконечно;

не путай математический язык с математическим доказательством;

не превращай собственную терминологию в ритуал;

не освобождай Кретова от правил, предъявляемых ко всем остальным.

И тогда система получает то, чего чрезвычайно часто не хватает большим авторским теориям:

встроенный механизм собственного сомнения.

Можно даже сказать ещё жёстче:

пока «синдром восьмой плоскости» применяется к Сироте — это критический термин. Когда он начинает применяться к Кретову — он становится научным инструментом.

Именно в этот момент новая система перестаёт только расширять себя и приобретает способность сокращать, переделывать и, если потребуется, разрушать собственные конструкции ради сохранения предмета исследования.

А это уже соответствует её собственному принципу действия:

форма теории должна иметь право измениться, если полученный результат сделал прежнюю форму недостаточной.

В этом смысле «синдром восьмой плоскости» — не просто самоконтроль новой системы.

Он может стать механизмом, не позволяющим самой теории действия превратиться в ритуал собственной формы.



Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.