Си. Глава - 24

4 января Алексей прислал ей несколько фотографий из Петербурга.

Старые дома, фонари в белой дымке.

На одном фото в уличном кафе -
четыре пары сидящих ног - две мужские, две женские.

Севиль задержала взгляд.

Кто это? Возможно, друзья.

Она могла спросить - но не спросила.

Она отправила ему несколько фотографий из Германии: площадь с ёлкой, деревянную мельницу рядом.

Саша всё ещё ждал ответа от Кати.

Сначала он шутил, потом всё реже.

В какой-то момент Севиль поняла: ответа уже не будет.

Он расстроился так, что почти перестал выходить из дома.

Она пыталась вытащить его на прогулку.
- Саш, пойдём. Смотри какой снег.
- Потом.
- Ну пойдём хотя бы ненадолго.
- Не хочу.

Она перестала настаивать.

Иногда человеку действительно нужно остаться одному.

Севиль собиралась к друзьям в Мюнхен, как и планировала.

Но Ирина и Манфред неожиданно заболели, и планы снова изменились.

Севиль посмотрела на карту.

Фрайбург.

Граница с Францией.

Она была счастлива – ей удалось одной преодолеть все препятствия с ковидными паспортами – контролеров, отели, проверки.

А потом – Кольмар.

Её маленькая мечта этой поездки.

Дома стояли плечом к плечу - кривые, тесные, расчерченные в полоску и клетку, как старые костюмы.

Над тёмной рекой висели круглые мостики.

А дома были украшены настоящими куклами.

Старинными французскими куклами - соломенными внутри.

И каждая видела уже сотню лет как сменялись люди, мода, лица.

А потом их убирали в шкафы до следующего Рождества.

В маленькой пекарне француженка долго выбирала самый большой кусок пирога - такой, что тянул на два.

Лицо с живыми глазами было одновременно суровым и улыбчивым, изрезанным множеством тонких морщинок, таких же хрупких, как она сама.

Севиль смотрела на неё и немного боялась – ей казалось, та вот-вот рассеется, как видение.

Может, это и есть настоящая сказка?

И куклы на домах спустились на улицы и подают пироги?

Она долго ела ягодный пирог, рассматривая знакомые ягоды, как будто ища доказательства своего присутствия в настоящем.

Ей казалось, что она перешагнула через века.

Она вспомнила картину Венеры - сантиметровую ленту и ножницы.

Может быть, по ни действительно можно перемещаться?

Поздним вечером Севиль вернулась во Фрайбург.

Купила билет в старинный город Аахен.

Там, в студенческом городке, встретилась с Давидом, сыном подруги.
Он учился там на немецком.

Они вместе поехали в Маастрихт - город, который часто менял ход истории.

Там, на вокзале стоял большой белый рояль.

Люди садились, играли, собирались слушатели.

Сквозь огромные окна лился зимний свет.

Они пили кофе и становилось тепло.

А через пару дней вернулась в Кёльн, чтобы улететь в Москву.

Она летела с большой корзиной из городов, соборов, храмов, сказочных домов …

Как на картине Венеры - она будто перешагивала из одного города в другой и собрала ту ценность, которая останется на долго.
 
За круглым окном самолета было мирное небо нежно-сиреневого цвета.

Севиль смотрела вдаль, сравнивая его с картиной Венеры, где девушка перешагивала через горящие обломки и подумала – да... действительно, картина Венеры была не удачная.

***

Она написала Алексею.

Он предложил встретиться.

Севиль уже знала, что это будет.

Она не спрашивала себя, стоит ли.

Не пыталась заранее угадать, что будет.

Не строила объяснений.

Она словно продолжала путешествие.

Алексей просто оказался следующей точкой.

Они сидели дома, пили шампанское.

Севиль показывала фотографии.

Рассказывала про Кольмар, про маленькие улицы, про рояль на вокзале, про Давида, который любил историю.

Алексей слушал, как будто представлял, что путешествует рядом с ней.

Он почти не спрашивал деталей.

Только однажды:

- А в Мюнхене была?

- Да, - ответила Севиль, немного сомневаясь.

Она не стала обьяснять, что Ирина и Манфред заболели.

Алексей сказал:
- Я там давно был.

И она вдруг поняла: он не проверял её.

Просто коснулся своего воспоминания.

Так же, как она могла коснуться его Питера.

Они не могли говорить обо всем.

Севиль не могла говорить о Саше.

Именно поэтому они почти не задавали вопросов.

Она подумала: а можно ли быть близкими людьми и при этом не говорить всей правды?

Сохранять дистанцию, молчание.

Но ведь Севиль делилась своим состоянием - как художник делится картиной.

Ведь показывая картину, художник отдаёт вместе с ней часть своего мира - но сам остаётся в тени.

Можно ли быть рядом, и всё равно оставлять друг другу пространство?

Вдруг зазвонил его телефон.

Алексей посмотрел на экран.

- Это дочь.  Я возьму трубку.

Высветилось ее фото.. лицо крупным планом.

Севиль впервые увидела ее.

Красивая, как фотомодель - можно посмотреть? - спросила когда он закончил говорить.

Он почему-то не хотел.

Но всё-таки открыл фотографию.

Севиль увидела сходство

- Твои глаза… - она прошептала..

Посмотрела пристальнее…

Серьга!

Жемчужина… большая, как на картине Вермеера «Девушка с жемчужной сережкой».

Севиль побледнела…

Вспышкой озарения пришла мысль: это же старинная серьга, та самая, что Этьен подарил Агнес.

И медленно задала вопрос:

Откуда она?

Алексей не ожидал.. что серьга могла заинтересовать.

Он помедлил, сомневаясь говорить или отшутиться.. и сказал:

 - Это мой подарок.

Она училась во Франции..

Я навещал ее и купил где-то на старой площади.

- Попалась среди всякого барахла.

Он улыбнулся.

Севиль уже не слышала.

Яркой вспышкой перед ней пронеслись образы Агнес и Этьена.

Она почти забыла их.

Но теперь вся история ожила вновь.

Этьен протягивал Агнес руку с тяжелой жемчужной серьгой.

Агнес брала ее, чувствуя тяжесть и оставшееся тепло его ладони.

Она посмотрела на него - на серьгу.. в ее серых глазах задрожала слеза…

«Храни ее. Если будет тяжело - она поможет».

Прошло триста пятьдесят лет.

Это казалось невозможным.

Вещи переживают людей, переходят из рук в руки, сохраняют память, тепло.

Севиль сидела в оцепенении.. - ей пришла мысль.. дурацкая.. темная.. навязчивая:

 - его дочь.. и есть Агнес!

Ведь она сравнивала себя с ней.. - она также ждала Алексея, как Агнес ждала Этьена.

Но нет - она ошиблась.

Вернее..

Если она была монахом… - нет!

Это Алексей и был Этьеном.

А его дочь - Агнес.

И всё вдруг встало на свои места.

Тяжёлая жемчужная серьга...

Она посмотрела на его руки…

Ей почему то стало неловко.. как будто она ошиблась дверью.

Она долго стучалась в нее, но дверь была закрыта изнутри, потому что за ней был свой мир.

Это был его мир.

А она случайно заглянула в него.

Всего на несколько секунд.

Она вспомнила его фразу: «Пойду спасать мир».

Она посмотрела на экран телевизора - и только сейчас вспомнила, что шел фильм, и спросила каким то не естественным голосом:

- Как ты сказал называется фильм, Мебиус?

- Да..

– Интересный фильм – она механически произнесла.

- Дочь позвонила.. хочет приехать… приготовить что то такое – чуть робко произнес Алексей.

Но она уловила в его глазах, предвкушение их совместного с дочерью приготовления ужина.

- Хорошо.

- Как раз закончился фильм…

- Мне пора.