Соль и бутылка, или История о мгновении

(Сценический монолог)

Граждане, старинная пословица гласит, что человека можно узнать, только если съесть с ним пуд соли, — это, я вам скажу, чистая бюрократия и отсталость!
Посудите сами: пуд соли — это ж надо лет двадцать жить бок о бок в коммунальной квартире, ругаться из-за примуса в коридоре, писать взаимные доносы о незарегистрированных родственниках и делиться щепотками сухой едкой приправы. И что в результате? Через эти самые двадцать лет вы узнаете только то, что ваш сожитель — редкая сволочь, склочник и страдает печенью.
Соль только сушит желудок и превращает соседа в застывший, бессмысленный столп соляного треста.
И совсем другое дело — недельная линия и правильный подход! Взять хотя бы обыкновенный рабочий календарь.

Понедельник
Проникаю я в пивную возле нашего сквера.
За окном дождь, грязь, трамваи не ходят, настроение — полный подрыв нервной системы.
За моим столиком сидит гражданин — хмурый, мрачный, со шрамом на щеке, лицом — вылитый биндюжник, а по осанке — бывший подпоручик без документов. Сидим, молчим, как два классовых врага на допросе.
И тут официант приносит нам одну-единственную бутылку — запечатанную зелёным сургучом.
Выбили мы пробку. Налили по первой. Пропустили... И что бы вы думали? Никакого пуда соли не потребовалось! Напиток сработал по высшей категории.
У гражданина вся его суровость сразу отвалилась, как штукатурка в сыром подъезде.
Он полез обниматься прямо через селёдку, пустил слезу в капусту и за час выложил всю свою социальную анкету-биографию: и как его в двадцать каком-то году одна ветреная гражданочка в фильдеперсовых чулках обкрутила вокруг пальца и сбежала с отцовским портсигаром, и как ради другой фасонной фифы прыгал с балкона второго этажа прямо в кальсонах, как до слёз любит детские карусели и какая у него щемящая тоска на душе от текущего момента.
За какой-нибудь час, пока допивали этот хрустальный нектар, мы прошли всю ту дистанцию, на которую у граждан уходят десятилетия, разоблачили своё социальное нутро и узнали друг друга до самого донышка!

Вторник
Посмотрим на транспортный вопрос.
Некоторые умники утверждают, что человека можно распознать, только если съездить с ним в дальнюю поездку на курорт. Это опять же чистое заблуждение
и лишний расход денег! Всё решается в три минуты на подножке трамвая в самый час пик.
Залезаю я в вагон. Народу — сущий ад и теснота.
Рядом со мной примостилась гражданочка в фасонной шляпке с пёрышком.
Лицо строгое, недоступное, будто она не в трамвае едет, а заседает в Президиуме. Ну, думаешь, интеллигенция, с такой без рекомендации и заговорить боязно — сразу подаст заявление о хулиганстве.
И тут трамвай на повороте даёт полного ходу!
Я, натурально, теряю равновесие и слегка наступаю ей своим ботинком на туфельку.
И что вы себе думаете? Не успел я извиниться вежливо, как гражданочка моментально скидывает с себя весь культпросвет, как старый пиджак! Оказывается, голосовые связки у неё поставлены лучше, чем у паровозного гудка на товарной станции!
За полминуты она мне доходчиво объяснила и моё неполноценное социальное происхождение, и куда мне надо проследовать вместе с моими родственниками,
и почему у меня лицо не выражает классовой сознательности.
За три остановки я узнал о ней абсолютно всё: и что муж у неё служит в Главке,
и что свекровь у неё гадюка, и сама она в душе глубоко несчастный человек, потому что пёрышко на шляпке — искусственное, из крашеной курицы.
Вот она, сила момента! Без всяких курортов и купейных вагонов.

Среда
Берём медицинскую линию!
Некоторые граждане уверяют, будто человека видать, только если с ним в больнице полежишь на соседних койках два, три месяца.
Опять же — чистое заблуждение и пустая трата государственных медикаментов! Всё выясняется в пять минут в коридоре нашей поликлиники возле кабинета № 5.
Сижу я на деревянной скамейке, дожидаюсь своей очереди к специалисту по уху
и носу.
За мной примостился гражданин — интеллигентный такой, в очках, чистеньком пальто с каракулевым воротником. Сидит, книжку читает, вежливо ножкой перебирает. Думаешь: экая культура, душевная тонкость, с таким гражданином хоть в музей, хоть в артель по сушке сухарей.
И тут из кабинета выходит медсестричка и говорит: «Граждане, кто по брони — заходите без очереди!»
И каков результат? В эту же секунду мой тихоня в очках подпрыгивает на скамейке, как ужаленный! Вся его тихая культура моментально испаряется, как эфир из открытой склянки. Лицо багровеет, очки съезжают на нос, и гражданин начинает орать с таким напором, будто у него внутри сработал динамик областного значения!
За три минуты скандала возле закрытой двери он выложил всю свою подноготную. Выяснилось, что у него не просто лёгкое недомогание, а персональная язва мирового масштаба, двое незарегистрированных племянников, что он третий год судится с соседом из-за обгоревшего носика от чугунного чайника и что ради прохождения к врачу он готов уложить на месте всю трудовую интеллигенцию района.
А когда его всё-таки завели в кабинет и велели открыть рот, он и там проявил полную сущность: вместо того чтобы просто сказать «а-а», начал требовать профессора из центра и заявлять, что его левое ухо имеет особое национальное значение. Вот вам и медицинский осмотр! За каких-нибудь пять минут без всякого пуда соли гражданин раскрылся полностью — до самого последнего гланда.

Четверг
Рассмотрим культурно-бытовое обслуживание.
Занесло меня перед обедом в парикмахерскую № 1 — освежить затылок и подравнять виски аккуратно.
Рядом со мной в кресле сидит гражданин, запеленатый в белую простыню.
Чистый философ! Глаза полуприкрыты, бородка клинышком, на лице полнейшее умиротворение и Высший совет народного хозяйства.
Ну, думаешь, вот он — образец душевного спокойствия и полной внутренней гармонии, с таким товарищем хоть на общую жилплощадь селись.
И тут мастеровой парикмахер случайно брызгает ему на лысину одеколоном «Тройной» немного сверх заданной сметы — прямо в правый глаз!
И тут происходит полное затмение разума! В ту же секунду философ подпрыгивает в кресле вместе с простынёй и начинает визжать на весь зал, как цапнутый за пятку! За полторы минуты он обвинил мастера в покушении на его персональную целостность, выложил, что третий год прячет от финотдела и Наркомфина под матрасом сорок золотых червонцев, и пообещал дойти с жалобой до самого ВЦИКа. Вот вам и стрижка! Быстро и без всякого пуда соли.

Пятница
Торговая и советская кооперация!
Захожу я перед выходными в наш кооператив № 6 за килограммом сахара. Очередь — от самого крыльца, народ волнуется.
Впереди меня стоит гражданин — аккуратный такой, с бородкой, в чистеньком костюмчике. Держит в руках портфельчик и тихонько вздыхает о неполадках мирового масштаба. Ну, думаешь, святой человек, чистая совесть, с таким хоть в кружок самообразования записывайся.
И тут приказчик за стойкой объявляет: «Граждане, сахару осталось всего три пуда, больше двух кило в одни руки не отпускать!»
И что же мы имеем в сухом остатке? В эту же секунду мой интеллигент превращается в форменного тигра! Вся его душевная тонкость испаряется без остатка. Он начинает пробиваться к весам локтями, машет портфелем и орёт на всю лавку, что у него семеро малолетних нахлебников на иждивении, а все стоящие впереди — скрытые спекулянты и кулацкие элементы! За две минуты продуктовой паники он выложил всю подноготную: что сахар он скупает для спекуляции, в портфеле несёт фальшивые продовольственные карточки и ради лишней пачки готов лично написать сигнал на собственную тёщу. Вот вам и кооперация! Человек раскрылся полностью.

Суббота
Только я, граждане, забаррикадировался в своей комнате на все засовы, накинул цепочку и приготовился вкушать заслуженный отдых для восстановления нервной системы, как вдруг — стук в дверь!
Да такой нахальный, будто на пороге стоит как минимум выездная коллегия с проверкой жилищно-арендного кооператива.
Смотрю в замочную скважину — наш дворник.
Фигура внушительная: в брезентовом фартуке, медная бляха на груди горит,
а в руках метла, как скипетр мирового порядка. На лице — полнейшее общественное достоинство и суровая верность коммунальному долгу.
Ну, думаешь, человек трудится на свежем воздухе, метёт улицу, суровый,
но в душе наверняка бессеребреник и тихий труженик фасада.
Отворяю на сантиметр и вежливо так спрашиваю через цепочку:
«Что вам заблагорассудилось, товарищ, в мой персональный выходной день?»
А он мне густым басом: «Вы, гражданин, вчера вечером, возвращаясь из кооператива, возле крыльца одуванчик растоптали и щепку от забора отшибли. Нарушение благоустройства и подрыв коммунального фонда!
С вас тридцать копеек на восстановление пейзажа».
Я ему спокойно говорю: «Товарищ дворник, я гражданин сознательный, на одуванчики не посягал, а щепка сама от старости отвалилась. Но ради порядка держите пятнадцать копеек на ремонт природы».
И что вы себе думаете?
Какая-то медь в пятнадцать копеек — и труженик метлы моментально скидывает
с себя всё государственное достоинство! В ту же секунду глаза у него наливаются багровым соком, метла летит в угол, и он начинает орать на весь коридор так,
что у соседей керосинки гаснут! За какую-то минуту контакта дворник раскрылся полностью! Выяснилось, что бляху он себе сам на толкучке выменял за фунт махорки, в дворницкой у него спрятан сундук с буржуазными отрезами на брюки, на всех жильцов нашего дома ведётся персональная тетрадь с компроматом,
а сам он в душе — непризнанный поэт-символист и ради лишней пятиалтынной монеты готов запереть ворота во двор на весь отопительный сезон!
Вот вам и субботний покой! За какие-нибудь две минуты без всякого пуда соли человек выложил всё своё нутро — от бляхи до символизма.
Так что я вам повторяю, товарищи: не надо тратить годы на глупости и сушить желудок соляным трестом.
Жизнь кипит, и проверить любого субъекта можно за одну рабочую неделю!
Была бы под рукой вовремя раскупоренная бутылочка, трамвайный поворот, очередь к ушному, брызгалка с одеколоном, сахарный хвост в кооперативе
или обыкновенный дворник за дверью!
А в воскресенье я уж точно сижу под одеялом, поджав ноги, и даже носа наружу
не высовываю — потому что исследовать человеческую природу без выходных никакой печени и классовой нервной системы не хватит!