Зов нежных волн

Уютный тёплый вечер манил Лию на свободу. Словно счастливая бабочка, она запорхала к намеченной цели, оставляя за собой лёгкий шлейф запаха свежих роз, переходящего в сладкие нотки бурбонской ванили. Это был её любимый парфюм, который она надевала только по особому случаю. Он мягко передавал её настроение — сегодня оно было прекрасным. И если бы кто-то узнал причину, по которой птица счастья посетила именно Лию, пожалуй, в ответ рассмеялся бы, а про себя подумал: «Какая же чепуха!» Но этот кто-то просто не знал чуткую и чувственно ранимую натуру девушки. Её утончённая душа улавливала любые фибры внешнего мира. Таким восприятием обладал не каждый художник или поэт — те, кто слышал голос музы благодаря сходному мировосприятию. Но в этом неповторимом внутреннем танце душевных движений таилась опасность — некий водоворот, способный в любой миг затянуть всепоглощающей силой, лишив человека собственного «я».

Однако сейчас Лии было неважно, что о ней думают и какие смятения происходят внутри. Её манил зов, противиться которому было невозможно, даже преступно. Трепеща в предвкушении, девушка продолжила своё странствие — ведь именно так и представлялся ей весь этот путь.
Нежный восточный ветер дарил приятную прохладу. До пляжа оставалось совсем немного: стоило сделать шаг — и тротуарная галька сменялась бархатно-кремовым покрывалом, а в воздухе царил свежий солёный аромат.
Жгучий песок обжигал босые ноги, а шум волн и крик чаек дарили желанную безмятежность.

Лия с волнением осматривала чудесное место, выбирая для себя уголок. Это местечко должно быть у самого края, где песчаные крошки намокают от набегающих волн. И непременно должен быть зонт, словно одинокий цветок на раскалённой равнине, бережно прикрывавший её молочно-белую кожу. Найдя себе такое убежище, девушка со спокойным сердцем предалась созерцанию. И всё же она не была одна: жизнь струилась повсюду, как свет по стеклу окна, за которым невинные души были заперты в томном ожидании своего путешествия.
В стороне молодой человек ел арбуз. Было несложно представить, как его сочная красная мякоть таяла во рту, оставляя за собой сладковато-свежее послевкусие. Липкие капли тонкой струйкой стекали по рукам. Там, где попадалась чёрная косточка, он, не задумываясь, её просто проглатывал. Лия так бы и поступила. Зачем тратить время на чистку от семян, когда в них нет ничего плохого?
Позади засмеялся ребёнок. Девочка лет четырёх, смешно выпучив ноздри, забавно нюхала подаренный ей розовый пончик в разноцветной посыпке. Необычное лакомство предстало перед чистым и таким юным разумом. И как тут не засмеяться — сама Лия ощутила этот детский восторг.
Поодаль, там, где белой строчкой стояли шезлонги, загорали люди.

Но самый притягательный вид был впереди: солнечная дорожка на водной глади, которая ослепляла любого, кто осмеливался бросить на неё свой взор. Словно живая, она неустанно меняла форму, то расширяясь, то устремляясь куда-то в бесконечную синеву горизонта. Только природа могла сотворить такую естественную и неповторимую красоту.
И, наконец, бирюзовая нежность, сотканная из тысячи мерцающих капель, бережно окутывала узкую прибрежную полосу.
Волны шли одна за другой, ровными цепочками, как дыхание гиганта.

Бывало, они казались ленивыми, ползущими, едва-едва дышащими, а иногда набирали скорость, врезались в берег, шлёпали тяжёлым телом о песок и откатывались назад, увлекая за собой ракушки, мелкий гравий и чьи-то следы.
Взамен волны приносили тонкие ноты йода, сырой древесины от старых причалов и лёгкий запах тины, который на мгновение щекотал ноздри и исчезал, уносимый потоками ветра.
Их шум был не просто фоном — он жил собственной жизнью. Вдали гул становился низким, глухим, похожим на далёкое ворчание, а у самых ног он рассыпался в десятки маленьких шорохов, перерастая в манящий шёпот.
Вода казалась прохладной и чуть вязкой: она обнимала щиколотки, скользила между пальцами ног, оставляя на коже солёный налёт.

В такие мгновения Лию переполняло блаженство. Восторг щекоткой пробежал по телу, оставляя за собой тонкий шлейф из мурашек. И не было человека счастливее её.

Всё внутри Лии ещё дышало солёным воздухом, тихим плеском волн и тенью зонта, но реальность уже подкрадывалась к ней, как тяжёлый шаг по больничному коридору. И грубый голос медсестры вырвал девушку из фантазии:
— Лия, ты уже битый час смотришь на свой рисунок, пора принимать лекарства, скоро отбой.

С тяжёлым сердцем девушка вернулась в реальность, с трудом оторвав взгляд от своей иллюстрации. Встав из-за стола, она, словно поникший лебедь, покорно шла навстречу своей серой судьбе. Но в последний миг, обернувшись, Лия ещё раз окинула взглядом нарисованный пляж и морские волны, что ещё минуту назад так сладостно утешали своим нежным зовом.