Всё не так, как раньше

(отрывок из повести)

В комнате героя повествования, обыкновенного школьника,  однажды ночью появляется странный незнакомец. Услышав просьбу о помощи, Тим отвечает согласием. И немедленно оказывается в загадочном краю, где его ждёт немало тайн, опасностей и приключений. Тем более что новый его знакомец, Чур, – вовсе не человек...


ГЛАВА  ВТОРАЯ
ТОРОПЫГИ,
или
В ТЕМНОТЕ И ОКОЛО

Бегать в полной темноте очень неудобно. Тиму никогда особенно и не приходилось, но тут деваться было некуда. Земли он совсем не видел, а она так и норовила подставить бегуну кочку, рытвину или что-нибудь ещё в таком же духе. «Так и ногу недолго сломать», подумал бы он в другой ситуации, но сейчас было не до размышлений. Он то и дело спотыкался. Хорошо, что Чур был рядом и всякий раз не давал спутнику упасть. Вокруг тем временем быстро светлело, сороконожка всё семенила, не отставала, и Тим в конце концов не выдержал – на ходу обернулся.
Зрелище было не из приятных. За ними в сумраке мчалась стая крупных крыс, глаза их сверкали, пасти злобно щерились, и во влажном утреннем воздухе стоял то ли вой, то ли визг, то ли шип: «Хватай!.. Кусай!.. Поднош-шки, поднош-шки ставь!..»
- Не гляди, я тебе сказал!  – крикнул Чур.
 Он бежал чуть сзади, то и дело запуская руку в карман и бросая её содержимое через плечо в сторону погони. После чего позади будто  что-то вскипало и топот на время затихал.
Тим отвернулся, а потом вдруг по инерции взглянул за спину ещё раз, на мгновение. Нет, это были не крысы! Беглецов нагонял кто-то, кому Тим и названия придумать не мог:  чёрные человечки с блестящими, будто в шлемах, головами… Но глаза их точно так же свирепо сверкали.
Под ногами заскрипел песок, и Чур резко остановился.
- Не боись! – совсем как старшие мальчишки во дворе, пробурчал он. – Сейчас! – Чур наклонился, и в руке его блеснуло что-то наподобие куска металлической ограды с остриями. – А ну стой! – это было обращено уже к преследователям. 
Армия, что находилась  теперь совсем неподалёку, при виде странного оружия встала как вкопанная, а потом начала пятиться. Только самый передний стоял и раскачивался взад-вперёд, готовясь к прыжку.
Чур в очередной раз сунул руку в карман и с размаху сыпанул прямо в нестройные ряды полную горсть чего-то белого.
– А ну пошли!..
И тут толпа опять вскипела – пш-ш-ш! – и исчезла. Будто и не было. Только самый передний успел прыгнуть и пропал уже с песка. 
- Ишь, - хмыкнул опуская ограду Чур, - храбрый нашёлся... Все понятия растеряли, мелочь пузатая.
- К-кто это б-был? – Тим переводил  дух.   
- Кто-кто, - сказал Чур. – Торопыги, кто же ещё. Дикие. Они сами по себе. В поле живут.  Вот, гляди… 
Он ткнул пальцем в следы прыгуна.
Следы были странные. Тим даже не понял вначале, почему ему так кажется.
- Пальцы видишь? – сказал Чур.
- Вижу.
- Подошву?
- Ну.
- А пятки?
Тим вгляделся ещё раз. Пяток не было.
- Во, - удовлетворённо заключил Чур, – потому их и зовут «беспятые». Совсем с ума посходили.
- Они опасные? Съесть могут?
- Съесть не съедят, а покусать точно могут.
- А чем это ты их? Белое такое?
- Солью, чем же ещё, - сказал Чур. – Дедовский  способ завсегда  самый верный. Соли они страсть как боятся. – Он поглядел на кусок ограды. – И железа, само собой.
Тим помолчал, переваривая услышанное.
- А если им, например, муку бросить? Или песок сахарный? Может, заинтересуются?
Чур почесал в затылке:
- Не знаю, не пробовал. Как тебе это в голову пришло?.. Ну ладно, мы с тобой считай добрались. Совсем малость осталось.
Они снова двинулись вперёд. Проводник тем временем ворчливо продолжал:
- Где ж это видано, чтоб полевые на человека кидались? Счастье наше, что скорость у них уже не та. Раньше-то, бывало, раз и в дамки. Зато кусаются ого-го как, что банные, что болотные. Меня, помню, цапнули – неделю встать не мог. Ну, с этими-то  давно ясно. Банник сон в неурочный час нагнать может, болотник на дно потащить. Но чтоб полевые вот так лезли! Ведь тише воды, ниже травы были...
Чур помрачнел:
- Теперь куда ни ткни, всё криво. Не знаешь, чего от кого ждать.  Ладно ещё у хозяйки голова на месте.
- А где она, хозяйка?
- Сейчас увидишь. Пришли.
Тим поднял глаза.
Место было знакомое и незнакомое одновременно.
Знакомое, потому что Тим сразу узнал городской сад  «Эрмитаж» – и аллеи со скамейками, и кусты акации вдоль них, и тропки, протоптанные местными обитателями вне асфальта, там, где удобней ходить, и маленький каменный, давно иссякший фонтан с гипсовым слоником в центре. До слоника никому давно не было дела, и он так и стоял, пребывая в незаслуженном одиночестве и теряя  с возрастом то каменное ухо, то часть хобота.
А незнакомое – потому что всё тут было не так, как раньше. Аллеи и тропки выглядели совершенно заросшими, асфальт под травой почти не просматривался. Ступеньки каменной лестницы, ведущей из угла сада вниз, в Кочетов переулок, были совершенно разбиты. В чаше фонтана струился из разбитой водопроводной трубы небольшой ручей, а слоника – ни целого, ни с отбитым ухом – не было вообще. Зато посреди сада неизвестно откуда взялся дом – старый, деревянный, одноэтажный, с низко нависшей крышей, потемневшими стенами и мелким заборчиком вокруг. Тим никогда его раньше не видел, только слышал краем уха от стариков, что когда-то посредине сада что-то такое присутствовало. А может, и не такое.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Хозяйка,
или Даже не сомневайся!

Дом был ещё и непонятный, потому что сколько Тим ни вглядывался, начав обходить его по периметру, - нигде не было видно ни единой двери. Просто глухие стены.  До противоположной стороны он, правда, не добрался, потому что со стороны Чура донёсся какой-то неясный возглас, и весь дом начал со скрипом поворачиваться. Тим так и застыл с открытым ртом.
Чур глядел со странной улыбкой.
Скрытая прежде стена располагала не только дверью, но и окошком, и в десяток ступенек крылечком с перилами.
- Заходим, - сказал Чур, пропуская товарища вперёд. – Ты это… Постучаться не забудь!
Войти оказалось непросто. Едва Тим поставил ногу на первую ступеньку, как она дрогнула и ушла из-под его ботинок, казалось,  прямо в землю. А вслед за ней, всё ускоряясь, двинулись и остальные. Это было похоже на ступеньки эскалатора в метро, бегущие вниз так стремительно, что никакой возможности подняться по ним на крыльцо не имелось.
Чур стоял рядом со всё той же загадочной улыбкой.   
- Ну ничего себе… - сказал Тим. – Сейчас…
Он огляделся и, заметив невдалеке  широкую и, судя по всему, ничейную доску, уложил её одним концом на землю, а другим на крыльцо. Таким образом, над струящимися вниз ступеньками образовалось что-что вроде мостика.
Затем он ступил на доску и, держа баланс, осторожно взошёл на крыльцо.
Чур всё ещё улыбался, но теперь явно с одобрением.
Тим помахал ему, повернулся к двери и постучал.
 - Открыто! – отозвался изнутри низкий женский голос.
Тим взялся за ручку и тут же стремительно отдёрнул пальцы. Потому что ручка прямо на глазах превратилась в злобно рычащую – вот-вот вцепится – собачью пасть.
- Ишь ты! – сказал Чур. Он легко взбежал по мостику и теперь с любопытством наблюдал. «Ишь ты!» относилось не к ручке, а к Тиму. – Быстрый!.. На бокс ходишь?
 - На пинг-понг, - сказал Тим. – Вчера тренировка была.
И, вспомнив, что в кармане у него, кроме давно подобранного где-то и ни к чему не подошедшего ключа, лежит кусок вчерашнего бутерброда с колбасой, снова потянулся к  ручке.
- Р-р-р!.. – сказала та.
- Колбаски хочешь? – спросил Тим и, не дожидаясь ответа, сунул  в пасть бутерброд.
- Мням! - сказала пасть. И захлопнулась.
Чур ухмыльнулся:
- Ну заходи, пока пускают.
И они наконец вошли.
Удивительно, но внутри странный дом оказался совершенно обыкновенным. Стол, пара-тройка табуреток, полки по стенам, да мирно сопящий в углу холодильник. Оживляли обстановку разве что большой веник с длинным черенком в другом углу – черенок тоже был странный, потому что заканчивался чем-то вроде набалдашника, –  да рыжий кот на табурете. Не обративший, правда, на пришельцев ни малейшего внимания.
  Внутренняя дверь скрипнула и открылась. На вышедшей оттуда невысокой молодой женщине было чёрное платье, а на шее красовался яркий платок.
Женщина посмотрела на них, слегка наклонив голову. Сначала на Тима, потом на Чура. И подняла брови:
- Это он?
- Он, - сказал Чур. – Даже не сомневайся.
- Ну-ну, - сказала Хозяйка и перевела взгляд на Тима. – Я тут в окошко на вас глянула. А он сноровистый…
- Именно, - подтвердил Чур. – Я это сразу приметил.
- Думаешь, получится?
         - Ага. 
         - Хорошо. Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет, – она махнула рукой в сторону табуреток и села сама.
        Кот на дальней табуретке тоже сел и неожиданно оказался очень крупным. Не мельче самой табуретки. Затем он уставился на гостей, и Тиму  показалось, что кот ему подмигнул.
        - Знаешь, зачем ты здесь? – Хозяйка глядела теперь прямо Тиму в глаза.
        - Нет, - сказал Тим. – Чур говорил, помощь нужна.
        -  И ты сразу согласился? А говорил он, кому нужна? 
        - Нет. Вы же мне скажете? И про это, и вообще.
        Он покосился на метлу в дальнем углу.
        Хозяйка хмыкнула.
        - А можно спросить, как вас зовут? – сказал Тим.
        - Это кто как. Кто Полудницей кличет, кто Полёвой Затворницей. Кто Хозяйкой. А кто – матушкой.
        - Матушка? – Тим удивился. – Вы же молодая…
        - Вежливый, – сказала Полёва.
        - А можно ещё спросить?
        - Ну, раз пошло такое дело…
        - Зачем вам метла такая старая? – он вспомнил бабу Лизу с её присказками. – Ни пыль мести, ни седока нести… А ступы у вас что –  нет?
        Хозяйка засмеялась. И было в её смехе что-то заразительное и пугающее одновременно.
        – Метла моя давняя подружка, -  сказала она. – Не могу расстаться. А ты смышлёный, я гляжу… И не робкого десятка.
        - Я же говорил, - сказал Чур.
        - Сноровистый и смекалистый… – задумчиво заключила Полёва. – Что ж, славно. Может и получиться.
       - Вы о чём? – спросил Тим.
        Хозяйка вдруг посерьёзнела:
        - Хочешь узнать, кому твоя помощь понадобилась?
        - Да.
        Она вздохнула и подперла подбородок кулачком. А затем сказала – почти печально:
        - Так тебе, паренёк, она и требуется. Самому себе ты помочь должен. Сам себе ты «Скорая помощь». Ну и остальным заодно уж…


ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
Рыжий,
или Зеркало напротив двери

Тим пребывал в растерянности. Недоумение, видимо, читалось на его лице, потому что Полёва понимающе кивнула и продолжила:
- Скажи-ка: было у тебя так, чтобы один и тот же сон раз за разом снился?
- А при чём тут… - начал было Тим, но, сразу осёкшись под пристальным взглядом, пожал плечами: – Ну да. Было.
- Рассказать можешь?
         - Вот это нет, - сказал Тим. – Я его сразу забываю. Но что-то не больно весёлое. Неприятное.
Чур и Полёва переглянулись.
- Всё верно, - сказал Чур.
– Как и задумано, - сказала Полёва. – Он не должен помнить. Он и нас всех в своё время, скорей всего, забудет.
Она вдруг повернулась к коту:
         - Как ты считаешь, Тима?
         - Вы про что? – удивился Тим.
         - Да не ты, - сказала Полёва. – Я к нему обращаюсь, - она кивнула в сторону кота. Тот по-прежнему сидел на табуретке и внимательно наблюдал.
- Он что – тоже Тим?!
         - Да, - в зелёных глазах Хозяйки мелькнула улыбка. – Вы вообще-то тёзки. Только ты Тимур, а он Тимоша. Он, кстати, и на «Рыжий» нормально откликается. Да ты не гляди, что он кот. Кот, да не тот. Обычный-то шмыг за порог – и потерялся. Этот нет. Пойдёт куда со своим  человеком – будет рядом бежать, как собака. На Дымных Островах все коты такие.
- На каких островах?
- Ну, это потом. Посмотришь, Тимоша?
Рыжий спрыгнул – нет, не спрыгнул: спустился –  с табуретки и, неожиданно легко ступая, направился к Тиму. Просто подошёл, сел и посмотрел ему прямо в глаза.
Голова у Тима вдруг отяжелела, будто он собирался заснуть, потом перед ним, поплыли цветные, как радуга, круги, и его, словно бумажку в пылесос, куда-то втянуло...
Он стоял в комнате, которая показалась ему знакомой. И которую  он никак не мог хорошенько рассмотреть, поскольку её стены скрывал туман. Впрочем, взгляд гостя всё равно приковывал один-единственный находившийся здесь предмет – зеркало. 
Оно возвышалось на паре крепких ножек на чём-то вроде невысокой этажерки и выглядело старинным, тяжёлым, но в остальном  вполне обычным. Передняя его часть отражала, как и положено зеркалам, то, что находилось перед ним. А перед ним находилась закрытая дверь. И в зеркале, понятное дело, тоже была дверь. Как бывает у соседей по лестничной площадке – дверь-в-дверь. Впрочем, в данный момент зеркало отражало в основном Тима  с чрезвычайно широко открытыми глазами.
За дверью напротив что-то было. Тим на мгновение оторвал взор от зеркала и, повернувшись, машинально протянул ладонь, чтобы открыть. Но не успел этого сделать. Потому что в комнату вдруг просочился, упав на лицевую сторону зеркала, слабый  свет, и Тим, последовав взглядом за лучом, увидел в глубине странное лицо. Незнакомец словно подпрыгивал и тоже напряжённо вглядывался, а затем губы его стали растягиваться в насмешливую улыбку… Но тут рядом с ним и чуть выше мелькнула бурая тень. В ту же секунду перед глазами Тима опять поплыли цветные круги и его с неодолимой силой потянуло назад.
Спустя мгновение он уже сидел на табуретке, с которой только что попал неведомо куда, и, пытаясь окончательно прогнать наваждение, тряс головой.
Рыжий между тем вернулся на своё место и глядел так, будто хотел спросить: «Ну, как тебе? Круто, да?».
Остальные тоже смотрели и молчали. Хозяйка заговорила первой:
- Колодец или зеркало?
- Что?!
- Что ты видел? Колодец или зеркало?
- А-а... Зеркало.
-  Бронзовое?
-  Бронзовое? – Тим не без труда сообразил, о чём речь. – Может быть… На вид тяжёлое.
- Дверь открывал?
- Х-хотел…
- Зачем?
- Не знаю. Она будто сама просила…
- И кто это был? Там, в зеркале?
- А я почём знаю? – Тим потихоньку приходил в себя. – Он только смотрел и… И улыбался.
- А выглядел как? – спросил Чур.
- Такой… Непонятный. Я не разглядел толком. И…
- Что «и»?
- Там, кажется, и другой кто-то был…
- Кажется или был? И кто?
Тим вздохнул – вот пристали! – и буркнул  почти сердито:
- Знал бы, сказал бы, мне что – жалко?..
- Так, - подытожила Полёва. – Известно нам всё равно мало…
Она встала из-за стола.
- А ну-ка, Чур,  напомни, кто у нас всегда в курсе? Даже о том, чего не было?
Чур пожал плечами:
          - Ты про Куму, что ли?.. Это навряд ли. Там, конечно, не уши, а локаторы, да и нюх не подкачал, но…
- А вдруг слыхала чего краем уха? В снах, опять же, разбирается…   
         - Ну это…  Спросить-то можно...
         - Вот и спроси. Родня тебе как-никак. И Тима с собой возьми, ему на пользу пойдёт…
Тим ничего не понимал. А вот кот, кажется, прекрасно всё понял, потому что приподнялся на своём месте и смотрел выжидающе.
- Так мы что теперь – навестить твою Куму собираемся? – Тим тоже привстал.
- Не сейчас, - сказала Полёва. – Тебе передохнуть нужно. Умыться. Подкрепиться опять же. Чур-то тебя, небось, на рассвете поднял.
- А я чего? – сказал Чур. – Я как лучше…
- Давай со сна и начнём, - сказала Хозяйка. – Сказано же: утро вечера мудренее.
- Ага. Или мудрёнее, - буркнул Чур.
- Пошути у меня, - строго взглянула Полёва. Но улыбнулась.
Затем она высыпала из какой-то баночки на блюдце несколько сухих травинок и коснулась их указательным пальцем. Те немедленно  задымились. Запах был как запах – такой бывает, когда по осени жгут палую листву, – но у Тима мгновенно начали слипаться ресницы...