Шампанское войны. Глава 8

Глава 8. «Час Пик». 2013–2017 годы.

Москва. 2014 год. Репетиционная база группы «Час Пик» после съёмок шоу «Голос». Ярослав сидит на табуретке, рядом с ним гитарист, басист и барабанщик, обсуждают прошедший эфир.

Гитарист (ставит гитару в угол):
— Ну, Ярослав, ты даёшь. «Слава богу, повернулись!» Пелагея чуть с кресла не упала.
Ярослав (усмехается):
— А я вообще не понял, что сказал. Микрофон включили, а я думал — он выключен.
Барабанщик (стучит палочками по коленке):
— Билан свистел, как ненормальный. А Пелагея тебя потом обняла — я думал, ты сейчас улетишь на сцену обратно.
Басист (листает блокнот):
— Ты слышал, что Градский сказал? «Я не соглашусь с обоими». А сам улыбался, как будто знает что-то, чего мы не знаем.
Ярослав (смотрит на свои руки):
— Он всегда так улыбается. Я думаю, он просто рад, что не ему со мной возиться.
Гитарист (поворачивается к Ярославу):
— Слушай, а когда у нас следующая репетиция? У тебя же теперь съёмки, интервью, «Голос»…
Ярослав:
— Да всё как обычно.
Барабанщик (стонет):
— В 10 утра?! Я не высплюсь!
Басист (пожимает плечами):
— А ты и так не высыпаешься.

Клиника неврозов. Палец лежит на кровати. Вместо бинтов — зелёнка. Рядом — Штаны и Микрофон.

Штаны (оценивающе смотрят на зелёнку):
— О, прогресс! А то мы думали, ты тут всё ещё весь в бинтах. А ты уже на зелёнку перешёл.
Палец (гордо):
— Врач сказал, бинты больше не нужны. Теперь — только зелёнка. И покой. И валерьянка.
Микрофон (задумчиво):
— А ты сможешь на кнопку «ON/OFF» нажимать? А то мы без тебя как без рук.
Палец (обиженно):
— Я, между прочим, не только кнопки нажимаю. Я ещё и штаны застёгиваю.
Штаны (параноидально):
— А вот это — важно! Без тебя мы не можем застегнуться! Вторую неделю так и ходим (присматриваются) а, нет, всё в порядке…
Микрофон (успокаивает):
— Да не переживай ты. Ещё неделька и он поправится. И научится снова нажимать на кнопки и застёгивать штаны. А то придётся нам другой палец искать. Вон в соседней палате лежит средний. Говорят, он вообще безотказный.
Палец (в испуге):
— Другой?! Нет! Я единственный! Я вообще указательный!
Штаны:
— Тогда лечись и возвращайся. Нам без тебя скучно. Кстати, я тут подумал: может, тебе не зелёнкой, а йодом намазаться? Йод — он же антисептик. И покрепче.
Микрофон (достаёт из кармана диктофон):
— Подожди, я запишу. Это может пригодиться для истории.
Палец (в ужасе):
— Ты что, будешь записывать мою историю болезни?!
Микрофон (в недоумении):
— Зачем мне твоя история болезни? А да! Да нет! Это для нашей истории.
Палец:
— Не надо ничего записывать! Я и так поправлюсь! Вот ещё совсем немножечко поболею и поправлюсь!
Штаны (вздыхают):
— Надеюсь.

Мимо окна проходит Рука Кремля с табличкой «СИМУЛЯНТ». Все переглядываются, но молчат.

Музы на Бали. Они пьют, флиртуют с бывшими и звонят маме.

Эвтерпа (в телефон, почти кричит):
— Дионис! Это я! Ты помнишь меня? Я хочу тебе сказать… что я тебя люблю! И прости, что я тогда… В общем, ты был лучше всех! А теперь я пью Джек Дэниэлс! И мне не стыдно! Я тебя ненавижу!
Эрато (в другой телефон, рыдает):
— Аполлон! Это я! Нет, не та, другая! Слушай, ты мне изменял? Нет? А почему тогда ты смотрел на ту девку с лирой? А? Я всё видела! И я тебя не прощаю! Но ты должен мне сказать правду! А если не скажешь — я позвоню твоей маме! Да! Нет! Да пошел ты!
Каллиопа (уже пьяная, в третьем телефоне):
— Геракл! Я знаю, что ты не мой бывший, но ты похож на моего бывшего! И я хочу тебе сказать… ты был героем! И мы вместе могли бы… А ты меня бросил! Что значит не бросил?! Как это не ты?! Теперь я пью и пою! Гимны, что ж еще! Но гимны — это не моё!
Терпсихора (не заморачивается на стаканы, пьет прямо из тетрапакета, танцует):
— Я никому не звоню! У меня есть бывшие, но я не буду им звонить! Я свободна! Я танец! Только не мешайте! А если будете мешать, я позвоню всем вашим бывшим и буду танцевать так, что они все вернутся!
Полигимния (в телефон, плачет):
— Мама! Привет! Нет, я не на работе! Я на Бали! Слушай, я хочу тебе сказать… меня никто не любит! Всех нормальных парней разобрали! А я одна! И я хочу домой! Нет, я не хочу домой! Я хочу, чтобы меня кто-нибудь полюбил!

Они все пьют, плачут, смеются и ничего не помнят.

Зима. 2017 год. Отделы гуляют по Москве. Падает снег. Идут по набережной.

Отдел маркетинга (смотрит в планшет, замирает):
— Он ушёл из группы. У него нет проекта. Как мы будем его продавать?
Отдел рекламы (рисует на снегу палочкой):
— Он же не просто так ушёл. У него есть идея. Мы не знаем название, но он что-то придумал.
Пиар-отдел (нервно, ходит по кругу):
— А если он ничего не придумал? Если он просто ушёл, чтобы уйти? А если он вообще больше не вернётся?! Как ежик в тумане?
Отдел маркетинга:
— Сядь, ты меня напрягаешь. К тому же, ежик вернулся (неуверенно).
Пиар-отдел (садится прямо в сугроб):
— Я сел. И что дальше?
Отдел рекламы (рисует на снегу):
— Я придумал логотип. Смотрите — буква «L».
Пиар-отдел (из сугроба):
— Какая «L»? Он же не знает, как назвать свой проект!
Отдел рекламы:
— А мы ему подскажем. Пока он не придумал, мы придумаем за него.
Отдел маркетинга (записывает в планшет):
— Хорошо. Пока он думает, мы тоже думаем. И считаем снежинки. Одна, две, три… Я насчитал 347 снежинок. Это не продаётся.
Пиар-отдел (из сугроба):
— А что продаётся?
Отдел маркетинга:
— Ничего не продается. Не знаю я! Отстаньте от меня! Достаньте пиарщика из сугроба, пока остатки мозгов не отморозил! Плюнь сосульку, идиот! Рекламщик, брось палку, возьми фломастеры! Что?! Опять потерял?! Ты меня разоришь, третья пачка за неделю... (забирает отделы, уходит в метель)

2017 год. Ярослав уходит из «Час Пик».

В гримёрке:
Гитарист (удивлённо):
— Ты серьёзно? Уходишь? Сейчас, когда у нас столько концертов?
Ярослав (собирает вещи):
— Да. У меня есть идея. Собственный проект. А этот проект изжил себя для меня. Я хочу петь свои песни. Я устал быть голосом чужих песен.
Барабанщик (стучит палочками по коленке):
— Свои песни? Ты что, написал что-то?
Ярослав:
— Да. Я пишу.
Басист (закрывает блокнот):
— Мы тебе что, не давали петь свое?
Ярослав (пожимает плечами):
— Это другое. Спасибо за все, ребята. Но я ухожу.
Он уходит. За его спиной — группа переглядывается.
Гитарист (тихо):
— Идиот.
Барабанщик (махнул рукой):
— Дурак. Пропадёт без нас.
Басист (добавляет):
— А ведь мы его кормили четыре года. И где он теперь?

Ярослав не слышит. Он уже далеко.

Финал. Он идёт по тёмным улицам. За спиной — группа, «Голос», Гнесинка, рестораны и каверы. Всё позади. Впереди — неизвестность.

На подоконнике где-то — Штаны, Микрофон и Палец (уже без зелёнки, поправился).

Штаны:
— Ну вот, мы снова вместе. Без группы. Без названия. Без перспектив.
Микрофон:
— Не умничай. У кого есть идея?
Палец:
— А что за идея?
Штаны (с недоумением):
— Это я спросил, есть ли идеи.
Штаны (смотрят на Палец):
— А ты что, уже поправился?
Палец (гордо):
— Да. И теперь я могу застёгивать штаны. Смотри.

Палец застёгивает ширинку Штанов. Штаны падают в обморок от счастья.

Микрофон (записывает на диктофон):
— Зафиксировано: Палец снова в строю.
Палец (смотрит в окно):
— А он там, впереди, всё идёт по тёмным улицам… Как в той песне…
Штаны (приходят в себя):
— Какой ещё песне?
Палец (мечтательно):
— «Он идёт по тёмным улицам… Он идёт в пустынном странствии…»
Штаны (в ужасе):
— Ты что, цитируешь его песни?!
Палец:
— А что? Красиво же. Мелкий человек.
Микрофон (выключает диктофон):
— Так, всё. Он нас всех перемудрил. Пошли гулять.

Идут по набережной. За ними — Отделы. Падает снег.

Отдел маркетинга (читает что-то в планшете):
— У него нет проекта. Надо придумать название.
Отдел рекламы:
— Я придумал.
Пиар-отдел (в панике):
— Какое?!
Отдел рекламы:
— Подождём, пока он сам скажет.
Ярослав останавливается. В голове поют жаворонки. Он улыбается.

Музы продолжают буянить, они ещё не знают, к чему приведёт их вояж на Бали и беспробудное пьянство.