Сказка о Яблоке

В тереме царском, за резными дверями, что сами собой распахиваются от одного кивка стражника, раскинулся обеденный зал — такой просторный, что эхо шагов гуляет по нему, будто лесной ветер меж дубов вековых.
Потолок в нём — словно небо в ясный день: лазоревый, с золотыми звёздами да с солнцем посередине, что не гаснет ни днём, ни ночью — то не простое золото, а чудо-металл, светом налитый. По сводам вьются узоры: жар-птицы крыльями машут, львы в позолоте скалятся, а между ними — виноградные гроздья, будто только что сорванные, хоть и вырезаны из дерева да покрыты сусальным золотом.
Стены обиты атласом алым да бархатом тёмно-зелёным, будто лес в полдень, а по углам стоят изразцовые печи, расписанные цветами невиданными: там и синий мак, и огненная гвоздика, и трава-мурава, что шепчет, если к ней прислушаться. Над печами — резные полки, уставленные серебряными блюдами да хрустальными кувшинами, в которых даже тёмный мёд светится, как янтарь на солнце.
В центре зала — стол дубовый, длинный, будто дорога от столицы до дальних окраин. На нём — скатерть браная, с узорами хитрыми: тут и птицы Сирины, и кони с гривами огненными, и реки-быстрицы, что ни водой, ни краской не смываются. По краю скатерти — кисти шёлковые, тяжёлые, багровые, будто гроздья рябины в мороз.
На столе — яства, каких в простом доме не увидишь: лебедь, запечённый под медовой глазурью, осетры в пряных травах, пироги с зайчатиной и грибами, а посредине — блюдо золотое с лебедем сахарным, что стоит, гордо вытянув шею, и не тает даже от жаркого дыхания гостей. Рядом — солонки резные, из горного хрусталя, и перечницы в виде волчьих голов, будто стерегут угощение.
Вокруг стола — лавки дубовые, покрытые коврами персидскими, а для царя — отдельно трон-кресло, с высокой спинкой, где вырезаны солнце, месяц и звёзды, да обито оно мехом соболиным, мягким, как утренний туман. Над троном — полог парчовый, расшитый жемчугом, будто звёздное небо опустилось прямо в терем.
Окна в зале — высокие, стрельчатые, со стёклами цветными: посмотришь сквозь них — и кажется, будто весь мир окрасился в изумруд, в багрянец да в лазурь. А в простенках висят зеркала в рамах серебряных, и в них отражается не только зал, но и далёкие земли: то степь ковыльная мелькнёт, то горы снежные, то море синее — будто сквозь эти зеркала можно видеть всё царство разом.
И пахнет в зале не просто едой, а сказкой: мёдом и пряностями, свежим хлебом и дымком из печей, да ещё той особой тишиной, какая бывает только в местах, где решается судьба земель и звучат слова, что потом веками повторяют в песнях.
А за столом не сидит, а восседает сам царь-батюшка-ампиратор.  Они-с, видите ли, завтракать изволят. Ох и знатный завтрак устроил себе царь-батюшка;ампиратор! Сперва отведал он каши золотой — не простой, а из пшена отборного, что на сливочном масле да на меду сварено, да сверху сметаной густой, словно снежок пушистый, приправлено. Потом подал ему дворецкий каравай душистый, тёплый, прямо из печи, — такой, что корочка хрустит, а мякиш будто облако мягкое.

Заел каравай царь ломтём ветчины пряной, что целую неделю в травах да в соли лежала, ароматом лесным и дымком печным пропиталась. Да следом — яичницу из яиц куропатки: желтки в ней яркие, как закатное солнце, а белки нежные, точно пена речная поутру.
А уж потом настала пора угощений заморских: подали гроздь винограда тёмного, что слаще мёда, да кусочек сыра с орешками, терпкого, будто тайна какая в нём спрятана. Запил всё это царь квасом брусничным — холодным, шипучим, с кислинкой бодрой, что дух проясняет и сердце веселит.
И вот теперь, когда утро перешагнуло за полдень, а солнце уже по-хозяйски на небе устроилось, царь-батюшка откинулся на спинку трона, улыбнулся да молвил:
— А теперь бы яблочком закусить. . ..
- Не надо яблочком царь-батюшка-ампиратор!  - раздался голос.
Глядит гарант благополучия, а из открытой потайной двери к нему идет боярин его, что за снабжение всея державы отвечает.
- Енто чавой это яблоко мне не надо?  - интересуется его самое что не на есть высшее величество? Я что же не могу и яблоко съесть?
- Можешь, царь-батюшка-ампиратор, ты все можешь, но и меня пойми, - разводит руками боярин, - я стараюсь, снабжаю державу всякими фруктами заморскими, овощами красивыми, а люди их есть не хотят, предпочитают яблоками питаться.  Это же и мне убытки и казне недочёт.
- Недочёт в казне допускать нельзя! - рявкнул царь-батюшка-ампиратор и ударил кулаком по столу, да так, что все приборы зазвенели.
— Вот и я об ентом, - кивнул боярин, - яблоко то оно же дешевое, в казну много не приносит, а люд обычный его даже не покупает, а попросту в садах ворует. Кстати, в твоих царских садах.
- Так нужно запретить тогда эти самые яблоки! - опять стукнул глава державы по столу
так, что аж графин подпрыгнул на столе.
— Это можно, но тогда люд борзый за эти самые яблоки и на митинги может собраться, а нам же такого не нужно?  Вот недавно груши запретили, которых везде навалом было, так какие беспорядки тогда случились. Не нужно же?
- Ни в коем случае, - уже тихо произнес царь-батюшка-ампиратор и выбросил тут же недоеденное яблоко в помойку.
- Тут твое державное Величество тонко нужно, хитро.
 Стоит на окраине стольного града изба обыкновенная, в спальном районе. Потолок низкий, балки тёмные, словно древние великаны их ладили; по ним будто шёпот веков гуляет — то ли ветер шепчет, то ли домовой тихонько посмеивается.
В углу слева — печка могучая, белобокая, жар от неё идёт такой, что душу греет. На печи — горшки да чугунки, будто дремлют, ждут своего часа; рядом ухват стоит, словно верный страж, а на полочке — пучки трав душистых: зверобой, мята, чабрец — аромат такой, что голову кружит, будто в лугу стоишь.
По правую руку — красный угол: там икона в серебряной ризе, лампада тихо мерцает, словно звёздочка в тереме небесном. Под ней стол дубовый, крепкий, будто из целого дерева выточенный; на нём — скатерть узорчатая, а на скатерти — миска с краюшкой хлеба, да солонка резная, будто сказочный теремок.
Вдоль стен — лавки широкие, крепкие, на них сидеть — одно удовольствие, будто сама изба тебя обнимает. Над лавками полки прибиты: на них чашки глиняные, плошки расписные, крынки пузатые — всякая утварь, что в хозяйстве надобна. В углу сундук стоит, окованный железом, — в нём и приданое, и старые сказки, и тёплые платки хранятся.
А напротив красного угла, на деревянной подставке, телевизор стоит — чудо-короб волшебный. Экран его светится, будто окошко в иные миры: то леса далёкие покажет, то города каменные, то зверей невиданных.
На лавке у телевизора мужик сидит — борода густая, рубаха льняная, рукава закатаны. Глаза у него горят, будто в диво какое не может наглядеться: то головой покачает, то усмехнётся, то вздохнёт тяжело, будто сам в той сказке побывать хочет. А рядом на табурете — кружка глиняная да ломтик чёрного хлеба с солью: посиживает мужик, смотрит да жизнь людскую сквозь волшебное окошко разглядывает. А там диктор выступает.
- Главный санитарный знахарь нашей державы Хронищенко считает вредным поедание яблок, так как в нем содержится огромное количество химических веществ. Вот полный список, предоставленный нашими державными учёными.
Тут камера переходит на щуплого мужичка в очках и в белом халате.
- В первую очередь это красители, такие как Е101— рибофлавин, Е140 — хлорофилл, Е160а— каротиноиды и Е163 — антоцианы. А также консерванты и регуляторы кислотности: Е260 — уксусная кислота, Е270 — молочная кислота, Е296 — яблочная кислота. Есть тут и антиокислители, и регуляторы кислотности, как Е300 — аскорбиновая кислота, Е330 — лимонная кислота, Е334 — винная кислота и Е363 — янтарная кислота, присутствует в минимальных дозах. Ещё есть стабилизаторы, загустители и эмульгаторы, такие как Е440— пектин и многие другие. Всего таких добавок в яблоке около тридцати штук.
— Значит яблоко прямо наполнено химическими веществами?  - спрашивает диктор.
- Несомненно, - отвечает ученый, - яблоко — это одна сплошная химия.
Сидит перед телевизором мужик, смотрит, а сам одним глазом на лежащее на столе яблоко коситься. Умные же люди не врут?  Доктора ж и ученые. . .
Встал мужик, взял яблоко да кинул в мусорку.
- У гадость какая, никогда больше не куплю это, уж лучше буду агаву в три дорого покупать и ей закусывать, чем такую химию жрать.