Чёрная кошка в руках у женщины нелегкомысленных из

Ироническая проза / Авангардная новелла


Максимилиана Борисовна Швантенбекль, проживающая на улице с кратким номером в конце проспекта, высказывалась, и неоднократно, что она и именно Она — сама Истина! Сама Цель! И, конечно же, без нималейшего сомнения — САМО СОВЕРШЕНСТВО!
Я с ней в этом вполне согласен.
Скажем, на морском дне, когда у корабля прорвано брюхо и из самой его середины мечутся рыбы с неописуемым по красоте и ценности золотом и бриллиантами, с сундуками, большими и маленькими корзиночками, как это обыкновенно бывает в мультиках, тоже складывается очень даже явственное впечатление: у НЕГО тоже СВОЯ ЗАГАДКА! Так случилось, что и у Максимилианы Борисовны, проживающей на улице с кратким номером в конце проспекта, произошло тоже что-то в этом роде.
Я часто навещал её. Но, главное, с ней жила и проживала неописуемой красоты и восторга кошечка. Чёрная и лоснящаяся. С ушками в виде тоненьких, но весьма пушистеньких и ужасно чутко-причудливых антенн. Хозяйка её очень любила. Не знаю, любила ли меня, но я всё же к ней заходил. И не раз.
По причине своего имени — МАКСИМИЛИАНА — она, точно и все самые знаменитые и модные, или, скорее, вследствие небольшого, но очень ёмкого математического символа «maxi», и впрямь и по душе, и по характеру предпочитала всё и сразу: много, и, главное, без оговорок. Но зато случались и некоторые, так сказать, казусы.
Так, любимой кошечке она могла заказать стейк, лучшую отбивную, буквально галлон свежайшего мяса, рыбу и корм (притом самого что ни на есть лучшего!), а мне — вечному студенту и аспиранту, вечно находящемуся в поисках «лучших надежд» и «глаз красивых», как выражалась она подчас даже немного литературно, — бублик, бараночку, а иной раз и суп «из копыт!».
Впрочем, я нимало не сержусь на эту чудесную даму, что проживала в конце проспекта на улице с кратким номером. Я даже немножко горжусь Ею! Потому что она это делала, во-первых, — мне в «учение», в пику дурных моих наклонностей! И, что главное, в укор тому, что я никак не мог удержаться и всё же нет-нет да и поглядывал по сторонам!..
Неуклюжий и долговязый, с сырыми мыслями и вечным ветром в голове, не мог я, к примеру, дать ей большего, чем этот чудесный и весьма даже очень кстати, оригинальный и, что важнее всего, в отличие от меня, к тому же ещё и на четырёх конечностях весёлый друг-пушок.
Чёрная кошка жила отлично. Обособленно. Ни в чём не нуждалась. Маленькая Кло — так её звали — была на редкость добра к моей драгоценной соседке. Она её, во-первых, никогда не кусала, а во-вторых — порой даже и ластилась к ней.
Меня же она решительно отрицала. Кусала, рвала на мне клоки, а когда мне однажды после долгой и утомительной учёбы случилось прилечь на кушеточку — даже «засалила» мне все брюки, и по самое что ни на есть «не балуй!». Не говорю уже о своих бесчисленных тапках и башмаках, которые иной раз мне доводилось оставлять у неё прямо в гостиной.
Впрочем, только сейчас я и догадался о той причине, что побуждала Кло делать такие мерзопакости! Просто-запросто мои опасения (а я их уже и тогда мог высказывать, как бы ни было попервой страшно) оправдались. И когда мы её однажды отправили к звериному доктору, моему давнишнему другу, по одной нечаянной с ней случившейся болезни, доктор нам так сразу и ввернул: «А вы что хотите-то?! Кот — он и в Африке кот!!».
Мы только рты раскрыли! Впрочем, я скорее закрыл и вместе, на пару, улыбался с доктором. Впрочем, потому-то мне теперь и отчасти отказано от дома. Так как Максимилиана Борисовна Швантенбекль, проживающая на улице с кратким номером в конце проспекта, далеко не разделала нашего с ним общего убеждения. Более того, оказалось, что она, к тому же, ещё и, помимо всего, мизантропка — ну, или как там… Только разве по отношению к мужскому полу-то... Ну, всё одно ж!..
Впрочем, я умываю руки. Так как кошку она, как сурка об борт лодки, вышвырнула! А я взял да и приручил. Так вот теперь и живём вдвоём припеваючи — я да старикан-черныш Васильюжа Васькин!.. А кот теперь и вовсе не кусается, не шалит и, более того, меня КАК НИКТО ПРЕЖДЕ ЛЮБИТ!!
Так и забыл я и улицу, и проспект, и проулок с блестящим в его самой-самой белоснежной глубине меж окон зеленоватым отблеском и с тонкой-тонкой, точно призрак, нежно-пленительной и слегка ветреной, искусно точёной фигуркою Максимилианы Борисовны Швантенбекль с кратким номером на конце.
Конец 2013 года — 31 мая 2015 года, Боровинка
________________________________________