Сказка

Сказка
(Сказка о потерянной юности и живой воде)

Философская сказка-притча / Магический реализм

Жили-были старик со старухою. Домик их стоял вблизи глухого леса, совсем на опушке — обветшалый и, как сами они, позабытый временем. Жили они тихо, в мире, тепле и достатке. И, казалось, ничто не могло их встревожить сильно, ничто не пугало их, но и не радовало в то же время. Мудры были они, но годы шли, шли, шли... Так что они и вовсе позабыли, что были когда-то мудры.
Любовь их смирилась с бытом, взамен оставив им привычку. Но они всё-таки жили и очень иногда радовались то рассвету, упавшему ласково на крону древа, то скользящим каплям на окне, то приветливым напевам птиц, воротившим весенние песни, то покосившемуся забору, вдруг принявшему от древности причудливую форму.
Старик изо дня в день хаживал по лесу — по ягоды, по грибы. Теперь, когда он снова вышел из дому, то очень скоро устал. Тут и пенёк нашёлся. Духота непереносимая стояла в этот летний вечер. И вдруг замечтался он, в груди затрепетала мысль, напевная:
«Ах, кабы хорошо воротиться в ту пору, в ту светлую страну, где я когда-то был молод, где, кажется, каждое мгновение в негу обращалось, где солнце через край сочилось в жилы мои, улыбалось мне приветливо, нашёптывало ласково что-то, песню в душе рождало! Там и судьба ласкала меня, всё о любви твердила!..»
Ему мерещилась какая-то улыбка, словно с облаков сошедшая и обратившаяся в юную деву. Но жажда всё более не давала покоя ему. Ручей, звучание которого слышалось где-то недалеко, манил его, пел ему. Водица шелестела, зазывала ласками. Вдруг ручей неестественно обвил ему своими голубыми рукавами шею, прильнул к устам его, шептал что-то приветливое, приголубить хотел. И родилась из него неслыханная красавица; глаза её сотканы были из небесных нитей, по которым играли блики солнца, кудри сшиты из пёстрых облаков, купающихся на ветру, на устах — застылый поцелуй... Она увлекла его совершенно в свои просторы, вся шипя, шелестя, играя, забавляясь с чудаком...
Он уснул. Ему причудилось видение. Но нет — мгновение, миг, и вдруг раскрыл он очи; но не верил, не верил и себе даже. Руки его приобрели твёрдость, закостенелость тела обратилась в небывалую грацию, дряблость кожи превратилась тотчас же в свежий румянец на лице, а глаза заблистали юношескою дерзостью. Что такое? Он — молодец?!
«Жизнь, теперь новая жизнь — светлая, блистательная, живая жизнь!» — вскричал он.
Так сладко стало ему, так легко на душе было; да только не хотел юноша оставлять эту небылицу в тайне и рассказал старушке своей обо всём, с сердечным трепетом замирая и с живостью её увлекая. Она, не помня себя, умчалась, стремглав бросившись к ручью, да с небывалою жадностью принялась глотать воду.
Наступил вечер, потом ночь, а затем и луна скользнула по обветшалой крыше. Где-то слышались раскаты соловьиных песен, покорно отдающих свои души во власть страсти и любви. Старик-юноша ожидал свою принцессу, торопливо поглядывая на часы. Душа его была неспокойна в эту минуту. Но, прождав до утра, он так и не встретил голубку свою.
Молодой человек вне себя отправился в лес. Но сколько бы ни искал он возлюбленную, сколько бы ни кликал её звучным голосом своим, он всё натыкался на одну маленькую девочку, лет семи от роду, в платочке сизом, потрёпанном как-то очень, да в полушубке утонувшую; девочку, склонившую грустно набок миленькую головку свою. Она всё почему-то плакала и простирала маленькие ручки к нему. Отчаялся он, наконец, найти свою старушку; всё обыскал и всех расспросил, и кругом — неудача...
А девочку решил приютить у себя дома, научить уму-разуму: сказки ей сказывал, потчевал медком и целовал щёчки перед сном...
________________________________________
P.S. Мораль
(Всегда почему-то требуют от нас морали!)
Сей басни такова, что как бы ни хотел, не желал бы страстно человек обрести вновь юность, ему совсем и не нужно было бы омолаживать себя снаружи, горевать о пропавшем кладе, а только бы во всю жизнь, каждый миг, оставаться в душе ребёнком — смешливым, весёлым забавником и дитятей. Только красота ума и сердца, а пуще сердца, молодит иссохшее тело! И к чему ему заморские краски?!
Евгений Николаенков, Великие Луки
(Период написания: 2005–2006 годы)