Бульотка от фр. bouillotte кипятить

Жили-были в маленькой избушке на краю леса Тюхтя и Шишига. Избушка была уютная, но уж очень захламлённая: на полках громоздились стопки старых газет, на гвоздиках висели пучки сухих трав, а в углу высилась гора коробок, про которые оба давно забыли, что там лежит.

Особенно таинственными казались антресоли — высокая полка под самым потолком, куда никто не заглядывал уже сто лет. Шишига всё ворчала:
— Надо бы разобрать эти антресоли! А то вдруг там живёт какой-нибудь пыльный домовой и обижается, что мы его не замечаем.

Тюхтя только вздыхал и чесал затылок:
— Да я и лестницу-то боюсь доставать… Вдруг она рассыплется?

Но однажды утром в избушку ворвался холодный ветер, зашуршали старые газеты, и с антресолей что-то глухо звякнуло.
— Ой! — подпрыгнула Шишига. — Слышишь? Там что-то живое!

Тюхтя набрался храбрости, притащил шаткую деревянную лесенку, осторожно поднялся и пошарил рукой в пыльной темноте. И вдруг пальцы нащупали что-то гладкое, металлическое, с ручкой и носиком.

— Нашёл! — крикнул он, спускаясь и бережно держа находку обеими руками.

Это была бульотка — старинная, из потемневшей меди, с тонкой гравировкой по бокам и маленьким краником внизу. На боку виднелась выцветшая надпись: «На добрую память от деда».

Шишига ахнула:
— Какая красота! А что это?

Тюхтя улыбнулся:
— Это, милая Шишига, бульотка. От моего деда осталась. Он мне когда-то рассказывал, что в ней не просто кипятят воду, а берегут её тепло, чтобы чай был всегда горячим, даже если сидишь и рассказываешь сказки до самой полуночи.

Он бережно протёр бульотку тряпочкой, и медь засияла тёплым золотистым светом. Потом Тюхтя достал из сундука маленькую спиртовку — дедову, тоже старую, но целую, — и аккуратно установил бульотку на подставку.

— Смотри, — объяснял он Шишиге, наливая внутрь кипяток из чайника, — вода уже горячая, бульотка её не кипятит заново, а просто держит тепло. А снизу будет гореть огонёк, совсем тихий, чтобы вода не остывала. Вот так: раз — поджёг спиртовку, два — поставил бульотку, три — закрыл крышку, чтобы тепло не улетало.

Шишига смотрела во все глаза:
— А можно я буду подливать чай?

— Конечно! Тут есть краник — вот сюда подставляешь чашку и чуть-чуть поворачиваешь. Только не сильно, а то обольёшься!

Когда чай был готов, они сели у окна, а бульотка тихонько поблескивала рядом, будто улыбалась своим медным боком. Тюхтя рассказывал про деда, про долгие зимние вечера, когда за окнами выл ветер, а в доме было тепло и пахло мятой и мёдом.

А Шишига слушала, прижималась плечом к Тюхте и думала, что теперь у них есть не просто старый предмет с антресолей, а целая история, которую можно передавать дальше. И если вдруг снова станет холодно и грустно, стоит только зажечь огонёк под бульоткой — и сразу станет уютнее.

С тех пор бульотка заняла почётное место на столе. И каждый вечер, когда солнце садилось за лес, Тюхтя зажигал спиртовку, наливал воду, и они с Шишигой пили чай, рассказывая друг другу новые сказки — и старые тоже, потому что хорошие сказки никогда не надоедают.