Водоворот судьбы

Погода испортилась сразу. Вот только что было тихо и солнечно. Агния по пути домой на минутку зашла в магазин и почти тут же вышла. Остановилась на крыльце: небо потемнело, дождь лил как из ведра и резкий ветер в порывах ломал у прохожих зонты.

Агния отступила  и решила подождать, когда дождь стихнет – такой внезапный обычно также быстро и заканчивается. Чтобы просто так не стоять у двери, вернулась снова в магазин. Вспомнила, что в холодильнике дома пусто.

Дождь действительно начал стихать. Люди выскакивали из-под укрытий и как-то быстро разбегались.
Зонта с собой не было и, накинув на голову капюшон и прижав к себе пакет с продуктами, Агния поспешила домой. Она любила гулять под дождём... когда есть зонт. Но сейчас, прижимая к себе тёплый пакет, она вдруг почувствовала странную лёгкость и улыбнулась — вот ведь какая удача, завтра выходной, будет время побаловать себя едой.

Так и улыбаясь, поспешила в сторону дома через сквер. Липы, высаженные ветеранами лет пятьдесят назад, стояли стройными рядами. Местные жители очень любили это место. Здесь всегда было многолюдно. А сейчас – безлюдно и мокро.

Агния спешила домой. Сквозь шум дождя вдруг услышала тихий писк, похожий на плач котёнка. Она резко остановилась и огляделась. "Почудилось," – мелькнула мысль. Она уже сделала шаг в сторону дома,  но писк повторился. Агния пошла в его сторону – около скамейки лежал пакет. Ручки пакета были связаны. Пакет был небольшой и в нём что-то зашевелилось.

Агния бросила вещи на скамейку рядом и, не раздумывая, нагнулась к пакету. Она не стала тратить время на узел и рванула ручки. Пакет порвался. На мокрый асфальт выкатился крошечный, почти слепой комочек. Он не пытался убежать — только тонко пищал от ужаса. Агния осторожно подняла его. Почувствовав тепло ладоней, котёнок начал тыкать в ладонь мордочкой.

Она как раз планировала завести кота. Однушку она получила год назад от государства — как выпускница детского дома. Кое-как закончила ремонт, но пустота  давила. Потому что сложно начинать жить в одиночестве, когда всю жизнь ты был частью общей спальни.

Засунув котёнка под ветровку и схватив сумку и пакет с продуктами, Агния почти бежала домой.

Было ещё не поздно. Из-за дождя солнце спряталось рано. В сероватой дымке струился пар над асфальтом, нагретым за день. Агния поспешила на полосатую зебру. Она уже занесла ногу над бордюром, как вдруг свет фар выхватил её из сумрака. Резкий визг шин. Вспышка. Агния почувствовала, как сумка вылетает из рук, и в то же мгновение — пронзительный, отчаянный писк котёнка под курткой. А потом — тишина... и дождь.

Удар пришёлся в бок, но боли не было — только глухая, ватная пустота, которая разлилась от плеча до самых пальцев ног. Странно, но она не чувствовала холода от мокрого асфальта. Потом услышала, как где-то совсем рядом, под самой грудью, надрывно и тонко заскулил котёнок. Она хотела прижать его крепче, но руки не слушались.

А потом дождь перестал шуметь. Капли зависли в воздухе — каждая, как крошечная ледяная звезда, — и в следующее мгновение мир вокруг дрогнул. Мокрые липы, серая зебра, тёмный силуэт машины — всё это поплыло, растеклось, как растекается акварель под дождевыми каплями. Свет, белый и плотный, как молоко, полился со всех сторон, закрутился воронкой, и Агнию вместе с тёплым комочком под курткой подхватило и понесло куда-то вверх, вбок, сквозь что-то неведомое. Только и успела зажмуриться и вцепиться в писклявый узелок, чувствуя, как бьётся его сердце в унисон с её собственным.

А когда открыла глаза — на неё смотрела зелёная луна. А вокруг тишина, мягкая трава и чужой, пахнущий дымом и мёдом воздух...

***
Мир вокруг был залит странным, тягучим зелёным светом. Огромная луна густого, бутылочного оттенка висела в зените, окрашивая всё вокруг в тона малахита; свет был ярким, но холодным, призрачным.
Агния смотрела на луну, силясь понять, что произошло. Как она сюда попала? Она провела рукой – трава мягкая, сухая. Попробовала сесть. Ничего не болело.
Она заметила, как ближайшие кусты чуть шевельнулись в её сторону, хотя ветра не было. И ещё почувствовала взгляд в спину. Обернулась – никого.

«А где котёнок? Почему он молчит?» Она хотела расстегнуть молнию ветровки, но ветровки на ней не было. Вместо нее какая-то странная шнуровка под грудью и на ощупь ткань была совсем другой, незнакомой, чужой. Ощупала шнуровку, дёрнула, пытаясь расстегнуть, но пальцы дрожали и не слушались. Где ветровка? Где её удобная, родная ветровка? Кто её переодел? Она хотела закричать, но из горла вырвался только хриплый выдох.

«Проснулась. А я ждал», – слова выстроились в голове в цепочку, но звука она не слышала. Агния замерла. «Нам пора уходить отсюда».
В кустах послышалось шевеление и к ней подошёл котёнок. Это был уже не тот  жалкий комочек, которого она засунула во внутренний кармашек ветровки. Рост взрослого кота, но мордочка – ещё котёнка.
«Этот лес – хищник, здесь нельзя ночевать. Нас не трогали, потому что мы с тобой с другой планеты. Меня накормили и я подрос немного».

Агния в ступоре молчала и смотрела на котёнка. Тот сидел перед ней и умывался.
«Нам повезло. Деревья сказали, что нас не тронут, потому что в нас другая энергия и она им незнакома. Мы для них другие. Мне так объяснили».
Котёнок посмотрел на неё долго и внимательно, как будто проверил, поняла ли она. Потом сменил лапу и продолжил вылизывать шёрстку.

– Это ты со мной разговариваешь? Как?
«Я всегда умел. Только раньше вы, люди, меня не слышали, когда я кричал и плакал. А здесь ты меня слышишь. Это магия. Мне так объяснили».
Она вдруг осознала, что впервые в жизни кто-то говорит с ней без слов. Без фальши, без жалости. Просто — мысли. Чистые, тёплые, как тот комочек, что тыкался в её ладонь под дождём. Агния прижала ладонь ко рту, чтобы не разрыдаться.

– Кто тебе объяснял? Здесь ещё кто-то есть? – Агния испуганно обхватила себя руками, как будто пыталась таким образом спрятаться.
«Деревья. Они долго живут и много знают. И люди есть, но они уже не шевелятся». Агния в ужасе вскочила на ноги и чуть не упала, запутавшись в длинном подоле платья. Наклонилась и со спины упала длинная толстая коса.
Ещё не совсем понимая, что происходит, Агния повернулась к котёнку:
– Тебе сказали куда идти?
«Мне показали тропинку. А когда покажется солнце, надо повернуть в его сторону».

***
Шли долго. Зеленая луна как будто следила за ними и всё время подсвечивала еле заметную дорожку.  Котёнок бежал впереди. Потом садился и поджидал свою хозяйку. Агния сначала не получалось быстро идти – ноги путались в длинном подоле, пару раз чуть не упала. Потом приноровилась – стала приподнимать его спереди.

– Как мне к тебе обращаться? Может у тебя уже есть имя? – тропинка сворачивала и на повороте опять сидел котёнок, поджидая её.
«Нет. Но ты можешь дать».
– Ты у меня не простой котёнок, а мой защитник. Имя должно быть красивым, – Агния начала перебирать имена и вдруг сказала:
– Зевс. Ты будешь Зевс.

***
Солнце наконец выбралось из-за горизонта — бледное, робкое, не такое, как дома. Но когда его лучи коснулись листьев, зелень вспыхнула привычным, родным оттенком. Где-то глубоко в груди отпустило. Она не знала, что это за мир, но если здесь растут зелёные растения, значит, он не совсем чужой. В детском доме её пальцы всегда пахли землёй и зеленью — она ухаживала за геранью на подоконниках, пересаживала фиалки, разговаривала с ними шёпотом, когда никто не видел. Сейчас лес молчал, но она чувствовала его дыхание — такое же, как у тех цветов, которые ждали её полива. И стало легче.

С наступлением утра лес преобразился.
Днём планета жила под знаком ослепительно-яркого белого солнца. Трава была такой же пронзительно-зелёной, как земная, а небо отливало густой синевой. Но как только светило касалось горизонта, мир менялся до неузнаваемости. Вступала в свои права хозяйка-луна. Всё вокруг — здания, лица и руки редких прохожих, даже пыль в воздухе — окрашивалось в глубокий малахитовый цвет. Это был мир двух светил: одно давало жизнь, другое — лишь меняло её облик до неузнаваемости.
Лунный свет был лишь декорацией для тёмного времени суток, не более чем красивая и жутковатая ночная подсветка.

***
Агния заметила его почти случайно: среди изумрудной травы одиноко рос белый цветок на тонком стебле. Он покачивался, хотя ветра не было, словно манил её.  Помедлила и потом решительно шагнула в его сторону. Цветок был красивый. Очень. Она подошла ближе и, мягко обняв бутон ладошками, наклонилась, вдохнув  полной грудью. Аромат ударил в ноздри – не резкий, не сладкий, а какой-то глубокий. Словно кто-то смешал запах мёда, старой бумаги и первого снега. Она вдохнула полной грудью и на секунду забыла, где находится.

И тут заметила, что ладони светятся. На мгновение ладошки  стали прозрачными – внутри были видны вены и артерии и как по ним бежит кровь.

От неожиданности она резко выдохнула и отдёрнула руки, и в тот же миг к ним вернулась плотность. Медленно, как возвращается цвет к замёрзшим пальцам. Кожа снова стала обычной, телесной и чистой – исчезли царапины от веток. Агния сжала кулаки, разжала, снова сжала – теплые, живые, настоящие.

Она подняла глаза на цветок. Тот качнулся в последний раз, словно улыбнувшись, и замер, будто обычное растение. Но она уже знала – он был не простым.  Что-то в этом мире откликнулось на её прикосновение.

Котёнок лежал на мягкой траве, ожидая когда она подойдёт ближе. «Скоро здесь будут люди. Много. Тебя ищут. Мне так сказали».

Агния не знала, радоваться ей или печалиться. Где-то в груди защемило — она вдруг остро, до рези в глазах, вспомнила свою уютную комнату, кухню, холодильник, пакет с продуктами, который вылетел из рук под колёса. Она не помнила, что покупала в магазине. Помнила только, как котёнок пищал под курткой. И свою мольбу: «Господи, только бы он выжил». Он выжил. Но платить за это пришлось всем, что у неё было.
Зевс ткнулся носом в её ладонь. «Не плачь. Я здесь».

Она устала от этого ночного марафона. Высокие кожаные ботинки как и подол платья были забиты пылью, так что и цвета не разобрать. А сзади висел кусок кружева – видно где-то зацепилась. Агния пыталась отряхнуться, разглядывая свой наряд. Синее платье было из плотной ткани с узорами. На груди, на рукавах и по низу платья были нашиты белые кружева. Лиф платья затягивался на серебристый шнурок.

И коса? Она всегда мечтала о длинных волосах. Все девочки мечтали. Но руководство детского дома было против и всех регулярно подстригали. А теперь у нее была длинная и толстая, с кулак, коса. С вплетёнными в неё серебряными нитями.

– Это не наряд крестьянки. Интересно, кто я теперь, – Агния повернулась к котёнку и прикрыла рот рукой.
– А что подумают про меня, когда увидят что я разговариваю сама с собой?
Котёнок зевнул: «А ты не разговаривай. Ты думай. Я все твои мысли слышу».
– Значит мы с тобой можем переговариваться мысленно?
«Я тебе все утро об этом говорю».

Агния долго смотрела на котёнка, а потом мысленно к нему обратилась: «Зевс, малыш, обещай мне обо всём рассказывать. Ведь я ничего и никого здесь не знаю. И никого, кроме тебя, не слышу».
Котёнок поднялся. Было видно, что он снова подрос. Встряхнул своей коричневой шерстью  и гордо выпрямился: «Ты же сама сказала, что я твой защитник. Я буду рядом».

***
Она услышала их раньше, чем увидела. Гул голосов, лязг железа, конское фырканье. Сквозь просвет между деревьями была видна дорога, и по ней мелькнули силуэты.

«Не буду прятаться», – решила Агния. «Я так устала». Зевс промолчал.  Он шёл рядом, высоко подняв свой длинный тонкий хвост.

Тропинка сделала крутой поворот и вывела их на широкую, укатанную дорогу. Воздух здесь пах иначе — не влажной землей и прелой листвой, а дорожной пылью, потом и металлом.
Агнесса замерла, вцепившись в поводок из сплетёной травы, который она соорудила для Зевса, но так и не надела на него.
Из-за поворота доносился нарастающий гул.

***
Из леса выехал первый всадник — на животном, похожем на лошадь, но с более длинной шеей и рогами.  За ним — ещё пять. Двадцать. Тридцать. Все в лёгких доспехах, с копьями, но без агрессии. Старший отряда, мужчина с седой бородой, спрыгнул на землю и шагнул к ней. Всадники окружили её мгновенно, взяв в плотное кольцо. Агния инстинктивно шагнула назад, но упёрлась в теплый бок Зевса, который вдруг ощетинился и зашипел — тихо, предупреждающе.

«Не бойся. Они не тронут нас. Я слышу их мысли», — голос Зевса прозвучал в её голове ровно и спокойно.
«Ты уверен?» — Агния смотрела на лица воинов,
 пытаясь  понять ситуацию. – «Их много».
«Они ищут ту, что пропала прошлой ночью. Ту, кого звали Агнесса». Агния похолодела. Агнесса. Та, чьё тело она теперь носила.

– Княжна!  Жива! – голос был низкий, властный, но с теплотой. – Как вам удалось выбраться из леса? Ещё никто не выходил из Лунного леса.

— Мне помог он, — показывая на кота, ответила Агния, глядя прямо в глаза седому. — Я всё время шла за ним  и он вывел меня из леса.

Седой переглянулся с другими. Кто-то крестился — или делал странный жест рукой, похожий на защиту. Женщина в платке, стоявшая около кареты, заплакала, отвернувшись.

Агния наклонилась и погладила кота по голове, которая уже была на уровне её колена. Он выгнул спину, потом сел и демонстративно умылся лапой. Несколько всадников отшатнулись.

Седой что-то крикнул, и к Агнии подогнали карету — тёмную, закрытую, с занавесками. Седой подал ей руку и помог подняться на ступеньку. Агния приподняла подол платья, открыв босые  грязные ступни и остановилась. Обернувшись, заметила, как кусты шелохнулись и тропинка исчезла.  Потом скомкала, связанный из травы поводок и бросила на землю.
Зевс легко запрыгнул следом. Возница попятился, бормоча проклятия. Седой рявкнул на него — и тот заткнулся.

Внутри было тесно — две женщины сидели напротив. Агния опустилась на диван, а Зевс тут же пристроился у её ног. Женщины прижались друг к другу и та, что была в платке, отвернулась к окну. Тишина была тягучей, как патока.

Карета тронулась. Колёса застучали по каменной дороге. Агния смотрела в окно. Лес сменился полями — золотыми, с колосьями, название которых она не знала. Ветер качал их, и они переливались, будто жидкое золото. Деревни с черепичными крышами проносились мимо — люди кланялись вслед карете. Никто не поднимал головы.

«Они думают, что ты проклята», — произнёс Зевс, глядя на женщин, сидящих напротив.— «Или святая».
«А что говорят про Агнессу?»— мысленно спросила она.

«Про Агнессу?»– кот зевнул, показывая клыки. «Она сбежала, испугавшись жениха. У Агнессы был возлюбленный, какой-то Эйнар. Нашёптывал ей, эх жених — убийца. Что он уже был женат дважды и его жены умерли. Что после свадьбы он её заточит в подземелье. Он говорил: «Беги со мной, я спасу тебя». Обещал свою любовь и защиту. Она поверила. Она была напугана до дрожи. И согласилась на побег».

Агния прикрыла глаза. Значит, настоящая Агнесса была не предательницей. Она была жертвой.

Агния опустила глаза и увидела свои руки — не те, к которым привыкла за двадцать лет. Пальцы тоньше, кожа белее, на запястье тонкий серебряный браслет. Она не замечала его раньше. Чужое тело. Чужие руки. Она провела пальцем по браслету — он был тёплым, как будто живой.

«Этот Эйнар ждал её у южных ворот с каретой.  Они мчались всю ночь, пока не въехали в Лунный лес. Кучер был молод и свернул не на ту дорогу. Их долго искали. Но ночью в лес входить боялись. Проверяли дороги вокруг леса».

«Агнесса выползла. Поползла. Хотела спастись. Но лес забрал её. А когда она перестала дышать, ты открыла глаза. Это мне ещё деревья рассказывали. Там. В лесу».

Агния почувствовала, как внутри что-то перевернулось. Она заняла чужое тело. Чужую жизнь. Чужую судьбу.

«Я спросил у леса, почему ты, — продолжил Зевс. — Лес молчал. Я много раз спросил. Они сказали: «Она пришла оттуда, где её никто не ждал. Мы дали ей шанс. Теперь она – Агнесса».

Зевс лежал с закрытыми глазами. Помолчал немного, потом добавил: «Все переживают, что скажет князь – отец Агнессы».

«Отец? У Агнессы был отец? То есть теперь у меня есть отец?» – сердце бешено забилось, как будто хотело выпрыгнуть из груди. Агния прижала руки к щекам, они были горячие и мокрые от набежавших слез.

Карета выехала на холм. Агния прижалась к окну и забыла дышать.

Внизу раскинулся город. Стены из серого камня, высокие, с бойницами. Над ними возвышались башни с зелёными куполами, похожими на луковицы. А в центре, на вершине скалы, стоял дворец — белоснежный, с колоннами, с витражами, которые горели на солнце всеми цветами радуги. Он был красив. Но холоден. Как музей. Как чужая жизнь, в которую её зашвырнули не спрашивая.

Ворота открылись с тяжёлым скрипом. Карета въехала во двор. Агния вышла — и первое, что увидела, был фонтан. Вода в нём светилась голубоватым светом, и у её края стояли каменные звери — с глазами из тёмного стекла.

Она стояла босая на холодных мраморных плитах — её ботинки развалились ещё в лесу, в платье, запылённом до рыжего оттенка, с огромным шоколадным котом у ног.

И все вокруг смотрели на неё. Слуги, стража, кто-то важный в белой мантии. Все молчали. Но Зевс читал их мысли и шептал внутри неё:
«Они думают: «Она выжила в Лунном лесу.» «Она вернулась.» «Что это за зверь?» «Где её башмаки?» «Что скажет жених? Он прибудет завтра на рассвете». «Что скажет князь – отец Агнессы?»

«А ещё, — добавил Зевс. — Они все ждут князя-жениха с нетерпением. И со страхом. Его боятся. Никто не знает, правду ли говорил Эйнар».

Агния глубоко вздохнула. Она медленно обвела взглядом толпу. Взгляд остановился на важном человеке в белой мантии и с посохом в руке. Тот вздрогнул, когда увидел, что она смотрит прямо на него. Лицо болезненно искривилось и он первый отвёл свой потухший взор.

Запахи дворца — влажной пыли, благовоний и чего-то металлического, острого, как запах старой крови – заполнили лёгкие.

Агния расправила плечи. Пыльное рваное платье, грязные босые ноги, спутанная коса — всё это не имело значения. Лес выбрал её. Назвал новым именем. Теперь  она – Агнесса.

Она сделала шаг вперёд. Не к ним. Просто вперёд.
Потому что отступать было некуда.

***
Шаги за дверью медленно удалялись – наконец-то её оставили одну.

Полдня её передавали из рук в руки: несколько девушек сначала проводили в мыльную, где раздели, уложили в теплую воду в огромном глубоком корыте, вырезанном из цельного камня. Агнесса на мгновение зажмурилась — вода пахла незнакомыми травами, резко и сладко. Она посмотрела на свои руки под водой. Тонкие пальцы, белая кожа. Она сжала ладонь в кулак — и увидела, как чужие пальцы сжимаются в ответ. Это тело слушалось её. Потом мыли, тёрли травами, сушили и расчёсывали волосы. Затем принесли ворох одежды. Разложили на скамье вдоль стены и одевали, как куклу, в последовательности, известной только им.
Ловко уложили волосы и заплели в косу.

Потом предложили пройти на завтрак в обеденный зал, но Агнесса отказалась.  Всё это время Зевс был рядом - спал на скамейке, свернувшись клубочком.

При упоминании о еде, он поднял голову: «Есть хочу. Много». Агнесса едва заметно улыбнулась: «Я не знаю, где моя комната. Сейчас меня проводят и принесут еду для нас».

Когда Агнессу проводили в её покои, две девушки уже сервировали стол. Два блюда с мясом поставили у стены для Зевса. Поклонившись, молча вышли.

Агнесса очень хотела есть, но всё, что стояло на столе, было незнакомо. Она попробовала несколько блюд, но их вкус казался ей странным. Вздохнув, она отодвинула тарелку и взяла простой пирожок — единственное знакомое в этом чуждом мире. И сама не заметила, как съела его до крошки.

Зевс медленно и с достоинством поглощал мясо.  Затем, облизнув тарелку, сел и стал умываться.
«Они все тебя боятся. Та Агнесса была капризная, кричала, ругалась, а ты молчишь. Они не знают, как реагировать». Кот посмотрел на Агнессу и, сменив лапу, продолжил умываться.

«Пусть привыкают», – Агнесса встала из-за стола и села в кресло у большого окна. «Пусть думают, что эта перемена от пребывания в лесу. Мне лучше молчать. Я здесь ничего и никого не знаю». Кресло было большое, массивное с высокой резной спинкой и широкими подлокотниками. Снизу крепилась ступенька для ног. Несмотря на то, что кресло было деревянное, оно было очень уютным и теплым.

«Я пойду гулять. Пойду искать кусты или песок. Да, песок. Он мягкий».

Наконец-то она осталась одна и могла подумать без чужих мыслей и взглядов.
Но посидеть в тишине не получилось.
Со стороны ворот доносился приглушённый гул голосов, перемежающийся топотом ног и перестуком колёс — гости съезжались к предстоящему торжеству, и двор напоминал встревоженный улей.

Окинув взглядом зал, Агнесса заметила ещё одну дверь и решила посмотреть, что за ней – ведь теперь ей здесь жить.
За дверью оказалась спальная комната с большой кроватью посередине. Агнесса пошла вдоль стен: гардеробная с нескончаемыми рядами платьев, туалетная комната. Вся обстановка была красивой, изысканной, дорогой. Но неуютной и холодной. Она вспомнила, как их маленьких группой водили в музей – там было также красиво.

Она остановилась перед высоким зеркалом в тяжёлой серебряной раме. На неё смотрела совсем молоденькая девушка — бледная, с тонкими бровями и глазами цвета мокрого ореха. Агнесса провела пальцами по щеке. «Другой нос. Не мои губы. Чужая жизнь».

— Я не хотела этого, — прошептала она. — Я просто спешила домой.
В ответ тишина.
Она закрыла глаза. Вспомнила детдом. Общую спальню. Цветы на подоконнике, которые она поливала, потому что больше никому это было не надо. Пустую квартиру.
Магазин, в котором что-то покупала. А потом — лес. Зелёная луна. Кот, который говорил с ней. И отец, которого она никогда не видела и которого у неё никогда не было.

Агнесса открыла глаза и посмотрела на незнакомку в зеркале.
— Ты хочешь вернуться? — спросила она себя.
Отражение молчало. Нет. Не хочет.
— Тогда кто ты? – спросила она у отражения.
Помолчала. Потом сказала негромко, отчётливо, чтобы никто не услышал — кроме неё самой:
— Я Агнесса.
И ей стало легче. Хотя в глубине души она понимала, что будет очень тяжело.

В этот момент появился кот. Подошёл, потёрся об ногу. «Правильное решение. Я с тобой».

***
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Его лучи мягко скользили по земле, создавая на траве и листьях причудливые узоры. В воздухе чувствовалась легкая прохлада. Мир наполнился тишиной и спокойствием, словно все живое вокруг замирало в ожидании появления зелёной луны.

Агнесса так и просидела весь день в кресле. Один раз две девушки принесли вазу с желтыми фруктами и  кувшин. Она ни к чему не притронулась.

Неизвестность её пугала. Отец. Какой он. Как встретит. Как отнесётся к её бегству. Вопросы следовали один за другим. Ответа не было.

В дверь требовательно стукнули и она открылась. Не дожидаясь ответа, вошёл мужчина. Седина на висках не скрывала фамильного сходства.
— Агнесса, — его голос был низким и властным, лишенным всякой теплоты. — Наконец-то. Я только что приехал.
«Это твой дядя, лорд-регент Валтор». – Кончик хвоста Зевса нервно забился по дивану.

– Рассказывай, что произошло. Где Эйвар? И где казна?
Он по-хозяйски прошёл через всю комнату и сел в кресло напротив. И только тут увидел Зевса. Его лицо резко приобрело снежный оттенок и вытянулось. Он замер.
– Нет, дядя. Это вы мне сейчас расскажите свой план захвата власти.
Валтор не сводя глаз с кота, открыл рот силясь что-то
сказать – и закрыл.

***
История была банальна. Пользуясь длительным отсутствием князя, и приближающейся свадьбой Агнессы, Валтор приказал своему бастарду Эйнару приехать как приглашённому на торжество, закрутить роман с Агнессой, уверить её в своей любви, выдумывая всякие страшные небылицы про жениха. Напор был сильный, пылкий и перед самой свадьбой Агнесса, напуганная,  сдалась.
Приготовили карету. Загрузили казну. В спешке допустили только одну ошибку. Кучер, который привез Эйнара, был с той же провинции, что и его хозяин. Откуда ему было знать про Лунный лес.

***
Зевс лежал напротив неё на диване, растянувшись во весь свой уже немаленький рост.
«Не вини себя - ведь это была не ты. Всё, что я услышал, я тебе рассказал.  Обдумай. Поведай князю. Он должен знать всё».

Тишину за окном разорвали шумом, криками, стуком копыт. «Князь вернулся», – не отрывая взгляда от Валтора, мысленно сказал кот. «Не советую идти встречать. Не найдя тебя на крыльце, сам придёт сюда. Сразу и поговоришь».

Агнесса закрыла лицо руками, пытаясь понять, как настоящая Агнесса могла попасть в капкан дворцовых интриг, как ею ловко манипулировали, заставив совершить побег.

***
Князь вошёл в покои. Он был высок, сед, и от него веело холодом власти.

Агнесса замерла. Она почувствовала тяжёлую, свинцовую усталость, которая давила на плечи князя так, словно он нёс на себе вес всего княжества. Сквозь эту усталость пробивалась тонкая, почти оборванная нить надежды — хрупкая, как первый лёд. И всё это покоилось на фундаменте из глубокого, въевшегося недоверия ко всему миру.

Агнесса понимала: он боялся верить своим глазам. Он боялся, что это уловка или что она — уже не его дочь. Но его усталость говорила громче слов: он просто рад, что кошмар с её исчезновением закончился. Она сделала шаг к нему, потому что чувствовала — он не враг. Он просто сломленный долгом отец.

Когда она рассказывала о плане Валтора, её голос зазвенел от гнева, а эмоции достигли пика. Она вскинула руки в жесте отчаяния, и в этот момент произошло нечто странное. Воздух вокруг её ладоней начал дрожать и сгущаться, словно марево над раскаленным камнем. А затем из-под кожи пробилось мягкое, пульсирующее свечение цвета молодой листвы.
Свечение длилось всего пару секунд. Князь замолчал на полуслове. Он смотрел не на дочь, а на её руки.
— Что это?.. — прошептал он.

В этот же миг Агнесса почувствовала Валтора. Она не видела его эмоций, а буквально «слышала» их как звук: низкий гул ярости и пронзительный визг страха. Этот звуковой удар заставил её пошатнуться, но отец среагировал быстро. Подхватив дочь под локоть, он усадил её в кресло.

Дерево тихо затрещало. Спинка и сиденье массивного кресла, на которое опустилась Агнесса, внезапно окутались той же призрачной дымкой, что мгновение назад была у её ладоней. А затем дерево вспыхнуло мягким зеленоватым свечением — ровно тем самым цветом молодой листвы Лунного леса. Свет был таким ярким, что на мгновение отбросил на лицо князя глубокие изумрудные тени.

Князь замер, глядя то на светящиеся руки дочери, покоящиеся на подлокотниках, то на объятый магическим огнём дубовый трон. Затем свечение так же резко погасло, оставив после себя лишь запах озона и звенящую тишину.

Теперь Агнесса смотрела на князя широко открытыми глазами – за то мгновение, что он прикоснулся к ней, Агнесса прочла все его мысли: он понял, что она изменённая, но она ли? Или копия? Агнесса поняла, что ему надо время, чтобы разобраться.

Ему нужно время. Нужно понять природу этого дара. Князь молчал, хотя внутри бушевала буря. Всегда собранный, решительный, непроницаемый, на лице князя пробежала целая гамма чувств, потому что в этот момент рушилась его привычная картина мира. Перед ним стояла его дочь — живая! — но она одновременно являлась:
– и его ребёнком, которого он хочет обнять;
– и неизвестной угрозой, которую он боится;
– и инструментом в политической игре, который нужно проверить на подлинность;
– и потенциальным божественным чудом, на которое он надеялся.

Он не верил глазам, потому что они показывали ему сразу всё это разом, и его разум отказывался принимать такую противоречивую реальность. Он застыл, потому что любое его действие (обнять её или отшатнуться) может стать фатальной ошибкой.

«Не бойся. Ты так бурно реагируешь, потому что получила дар недавно. И не успела с ним сжиться». Услышала она в голове спокойный голос Зевса. «Я посмотрел князя. Как меня учили. Его неверие — это сложный клубок. Страх. Надежда. Суеверия.  Политическая паранойя. Если просто – он правитель. Он твой отец. Он любит тебя. Верь ему».

Молчание затянулось. Прокрутив в голове лавину мыслей, князь принял решение. Он вернулся к двери, открыл и громко позвал стражу, указав на Валтора:
– Увести его.

Валтор дёрнулся, когда стража взяла его под локти. Он был бледен, но всё ещё пытался улыбаться.
— Ты пожалеешь, князь. У меня есть друзья. У меня есть…
— У тебя есть только моя милость, которой ты не заслужил, — перебил князь, не повышая голоса. — Увести.

Потом повернулся к дочери:
– Я рад, что ты вернулась, – он помолчал немного, потом добавил.
– Я устал. Очень. Дорога была длинной. За ужином встретимся и поговорим.

Агнесса встала и быстро подошла к отцу.
– Прости меня. Я совершила непростительную глупость.
Она обняла отца и дала толчок своей энергии. Чуть-чуть, что бы он не сразу заметил. И отстранилась.

Князь смотрел на её руки, потом на её лицо. Несколько долгих секунд он не двигался. Потом шагнул к ней. Не обнять. Просто — ближе. Он взял её руку и медленно повернул ладонью вверх. Свечение уже погасло, но он всё равно смотрел на её пальцы, как на застывшую магию.

— Ты чувствуешь его? — спросил он. — Этот свет?
Агнесса кивнула.
— Он не жжёт, — сказала она. — Он тёплый.

Князь отпустил её руку. Выпрямился. И сказал таким голосом, каким объявлял войну:
— Никому не показывай это. Никому. Ты — ты просто моя дочь, которая вернулась домой. Поняла?
Она снова кивнула.

Из-за её спины бесшумно возник Зевс. Он подошёл, сел напротив и уставился на князя немигающим желто- золотым взглядом. Князь вздрогнул — он не заметил кота раньше, слишком был поглощён дочерью.

— А это ещё что за зверь? — голос его стал настороженным.
— Его зовут Зевс, — сказала Агнесса, положив руку на голову кота. — Он вывел меня из леса. Он… — она помедлила, но решилась: — он говорит со мной. Без слов. Я слышу его мысли.

Князь замер. Он переводил взгляд с дочери на кота, с кота на дочь. В его глазах мелькнула целая буря — недоверие, страх, любопытство, надежда.

— Говорит с тобой? — переспросил он медленно. — Значит, лес не просто вернул тебя. Он дал тебе спутника.

Зевс моргнул и демонстративно зевнул, показав белые клыки. Агнесса услышала в голове его спокойный голос:
«Он принимает нас. Не совсем, но принимает».

Князь хотел что-то добавить, но передумал. Только на мгновение прижал её к себе, крепко, почти до боли, и вышел.

Агнесса осталась одна. Она смотрела на закрывшуюся дверь и думала: «Он испугался. Но не ушёл».

***
Князь сидел в своем кабинете за рабочим столом. За время его отсутствия дел накопилось очень много –  документы были разложены стопками по краю стола. Он взял перо с намерением начать работать. И отложил его в сторону. Мысли крутились вокруг дочери. Его единственного ребенка. Жена умерла при родах много лет назад. Он очень её любил.

Воспоминания как живые картины мелькали перед глазами. Дочь. Молодая ещё, глупая. Вот и попала в ловчие сети. Ею манипулировали. Как он мог оставить её на попечение Валтора? Он и раньше ловил его на разных махинациях, но прощал – двоюродный брат всё-таки.

А про бастарда он впервые услышал. Упущение. Разведку надо усилить и увеличить штат. Надеюсь, он там в лесу и сгинул.

Лес. С лесом всё не просто.
Лес пропустил её и вернул изменённой. Но не проклятой, а одарённой. Возможно, это знак того, что она — избранная.
В древних легендах его народа герои часто возвращались из мира духов с дарами. Что, если Лунный лес — это врата в тот самый мир? И его дочь вернулась оттуда не просто так, а чтобы спасти княжество от какой-то грядущей беды?

Как правитель, он обязан думать на несколько шагов вперёд. Как это использовать? Или лучше скрыть?.
Если народ узнает, что княжна стала «ведьмой», начнётся паника или бунт.
А если враги узнают об этом, они могут использовать это как повод для войны – «Княжеством правит монстр!».

Князь поднялся, привычно походил по кабинету, разминая ноги.
Несмотря на многочасовую гонку домой, чувствовал он себя хорошо. На удивление бодро.

И этот зверь... огромный, шоколадный, с золотыми глазами. Она сказала — он говорит с ней. Без слов. Как лесные духи из древних сказаний, которые он в детстве считал выдумками нянек. Князь провёл ладонью по лицу. Он видел, как кот смотрел на него — не как зверь на человека, а как равный на равного. В этом взгляде было спокойствие и знание. Что за сила скрывается в этом создании? И почему лес дал его именно ей?

Нужно прилечь хоть на пару часов. Завтра Ладислава встречать. Свадьба. И казна пропала, десятая часть, правда. Но жалко. Свадьба – это расходы.

Дед был умён. Это он разделил казну на множество частей — никому не доверял полностью.

И князь пошёл в спальную комнату.

***
Ночь сдавала свои позиции и небо постепенно светлело, меняя цвета вокруг. Агнесса давно проснулась и наблюдала, как облака медленно стирали лунную зелень и небо приобретало привычный голубой вид.
Мир за окном оживал: в небе проносились птицы, а снизу доносились мелодичные трели.

Агнесса привыкла вставать рано – жизнь в детском доме подчинялась однажды заведённому расписанию и никогда не нарушалась. Она смотрела на расписной потолок, на переливающиеся подвески огромной люстры. Перевела взгляд на кота. Зевс лежал на небольшом диване у стены, хвост свешивался почти до пола. Вечером, когда она укладывалась спать, его не было и две девушки-служанки уходя, плотно прикрыли за собой дверь, но это его не остановило. Агнесса никак не могла понять, как он ухитряется незаметно уходить и приходить. "Где-то нашёл лазейку или исчезает?». Зевс потянулся, мурлыкнул что-то и снова лёг на другой бок.

Агнесса встала. Накинула кружевной халатик с рюшами.  «Или это оборки?..». И в этот момент услышала шум снизу. Её покои располагались на втором этаже и окна гостиной комнаты выходили на дворцовую площадь.
Там сквозь ворота въезжала внушительная толпа воинов и большая карета, запряжённая шестью рогатыми лошадьми. «Надо будет уточнить, как они здесь называются».

Агнесса замерла у окна. Воздух в комнате вдруг показался ей густым, наэлектризованным. Она не просто видела эту процессию — она чувствовала её. Эмоции десятков людей внизу обрушились на неё волной: усталость от долгой дороги, раздражение от дорожной пыли, скука караульной службы... А потом она нашла его. Яркий, как маяк в тумане других чувств.
Это был чистый, незамутнённый тщеславный триумф. Он приехал победителем. Он был уверен, что она уже у него в кармане. Агнесса отшатнулась от окна, тяжело дыша. Её дар показал ей его суть: он не любил её. Он любил власть, которую даст этот брак.

***
Вчера перед сном Зевс коротко поведал ей всё, что услышал про жениха.
«Слушай внимательно, — голос Зевса в голове был тихим и серьёзным. — Твой возлюбленный...», – кот замолчал. Посмотрел на Агнессу внимательно и продолжил: – «Ты теперь Агнесса. Про тебя и буду говорить. А ты запоминай. Твой возлюбленный Ладислав... он никто. Четвёртый сын. Княжич без права наследования. Для него ты не любовь всей жизни, а лестница. Он увидел шанс стать кем-то большим через брак с тобой. Он эгоист, каких поискать. Никаких жён у него не было — это всё сказки Эйнара, чтобы напугать тебя и заставить бежать. На зимнем балу он играл свою лучшую роль. Красивые слова, пылкие взгляды... Ты поверила, потому что хотела верить. Ты помнишь зимний бал? Музыку, смех? В этом шуме и блеске Ладислав казался тебе принцем из легенд. Он шептал о любви, и ты, избалованная вниманием девочка, растаяла. Ты сама уговорила отца согласиться. Князь, уставший от танцев и забот, дал своё благословение. Это был твой триумф. Но для Ладислава это был просто рабочий момент.
Как только он получил слово князя, он уехал готовиться к свадьбе.  А чуть позже уехал и князь-отец. У него были какие-то проблемы на границе. Валтор воспользовался ситуацией и разыграл ещё  один спектакль и Эйнару оставалось лишь подтолкнуть тебя к краю пропасти, которую уже вырыл для тебя твой "возлюбленный"».

***
– Значит, он уже приехал, – сказала она негромко. В её голосе не было страха. Была лишь стальная решимость. – Интересно, могу я отказаться от завтрака?

***
Малая гостиная была залита утренним солнцем. На стенах бегали солнечные зайчики, отражаясь от посуды на столе, сервированной к завтраку.

Когда Агнесса вошла, отец и княжич стояли у окна и о чем-то тихо разговаривали. Следом за ней бесшумно скользнул Зевс. Он не смотрел ни на отца, ни на слуг. Его золотые глаза были прикованы к Ладиславу. Кот сел у ног Агнессы и весь его облик выражал готовность. Он не рычал — он ждал.

Князь поднял бровь, но ничего не сказал. Ладислав же на мгновение замер, заметив зверя, но тут же взял себя в руки и улыбнулся.
— Ого, — протянул он. — У вас, оказывается, есть телохранитель. И довольно необычный.

Князь выглядел уставшим, но собранным. Он кивнул ей, приглашая сесть по левую руку от себя – место хозяйки дома. Княжич сел по правую руку – как почетный гость.

— Агнесса, — голос отца звучал ровно. — Рад, что ты нашла в себе силы присоединиться к нам. Лорд Ладислав как раз рассказывал мне о своих охотничьих подвигах.

Завтрак проходил в напряжённом молчании. Князь ел мало. Он методично и очень медленно резал мясо, не поднимая глаз. Каждое его движение было выверено и полно скрытой силы. Его молчание было тяжелое, осязаемое, а взгляд абсолютно непроницаемым, что пугало Агнессу ещё больше — она не могла понять, о чём он думает.

Всё время, что проходил завтрак, Зевс смотрел только на Ладислава. Для него никого больше не существовало.

Ладислав нервничал, бросая взгляды на Зевса, пытался поддерживать беседу, но его шутки падали в пустоту.

Агнесса ничего не ела, комкая в руке кусочек хлеба, чтобы хоть как-то занять руки. Она чувствовала себя экспонатом под прицелом двух пар глаз.

Внезапно князь прервал светскую беседу вопросом, обращённым к Ладиславу:
— Скажите, милорд, а что вы почувствовали, когда узнали, что моя дочь выжила в Лунном лесу?

Вопрос повис в воздухе. Ладислав на секунду растерялся. Его маска дала трещину. Агнесса, используя свой дар, в этот момент «слышала» его истинную реакцию: раздражение и холодный расчёт. Он быстро взял себя в руки и ответил с идеальной улыбкой:
— Невероятное облегчение и радость, Ваша Светлость. Я готов был лично возглавить поиски.

Он откинулся на спинку стула. Его пальцы, играющие с бокалом, выдавали внутреннее напряжение. Тень от высокой спинки стула князя накрыла половинку его лица. От этого оно стало выглядеть ещё более хищным.

Он покрутил в руке бокал, вино в котором на солнце казалось яростно красным, и, желая показать свою «осведомленность»,  пренебрежительным тоном сказал:
— Говорят, лес меняет людей до неузнаваемости.
Ладислав наклонился к Агнессе через стол до неприличия близко:
– Надеюсь, с вами не случилось ничего... необратимого?

В этот момент у ног Агнессы раздалось низкое, предупреждающее рычание. Она опустила глаза — Зевс стоял, припав к полу, его шерсть встала дыбом, а клыки обнажились. Он смотрел только на жениха не отрываясь. Это было прямое заявление:«Только тронь её – и я тебя убью».

Агнесса положила руку на холку кота и почувствовала, как его мускулы напряжены до предела. Он готов был броситься в любой момент.
— Тише, — сказала она тихо. — Он не тронет нас.
Зевс зарычал ещё раз, но медленно сел. Его глаза, однако, так и не оторвались от Ладислава.

— Простите, — Агнесса подняла на жениха спокойный взгляд. — Зевс не любит, когда кто-то подходит ко мне слишком близко.
Ладислав побледнел. Но продолжал смотреть на неё не как жених, а как оценщик — изучая товар. Его взгляд задерживался на её губах, шее, руках.

Это была последняя капля. Агнесса чувствовала, как внутри закипал гнев. Не на него — на всю эту ситуацию. От нахлынувших эмоций её ладони начали покалывать. Она сжала кулаки под столом, пытаясь это скрыть. Но поздно.
— Что это? — голос княжича прозвучал резко и хрипло.

Все смотрели на её руки. Под кожей пульсировало мягкое зеленоватое свечение — то самое, цвета молодой листвы. Она медленно разжала кулаки. Ладислав отшатнулся. Его лицо исказилось от ужаса.

Князь же, наоборот, подался вперед. В его глазах не было страха — только напряжённый интерес и... надежда. Он встал из-за стола и медленно обошёл его. Остановился перед Агнессой и протянул свою руку ладонью вверх.
— Коснись меня, — приказал он.

Агнесса помедлила секунду, а затем положила свою светящуюся ладонь поверх его руки. И в этот момент её дар взорвался эмоциями отца: любовь, которую он прятал за маской правителя; отчаяние последних дней; и мощная волна облегчения. Он чувствовал её. Настоящую её.

Князь резко убрал руку и вернулся на свое место. Его голос снова стал властным:
— Лорд Ладислав. Я думаю, вам стоит обдумать свои дальнейшие планы. Моей дочери нужен муж, который не побоится ни леса, ни её силы.
Агнесса сняла помолвочный браслет с руки и положила его на поднос подскочившего слуги. Князь повернулся к побледневшему Ладиславу:
— Вы свободны. Я вас более не задерживаю.

***
Агнесса стояла у окна своей гостиной и наблюдала переполох во дворе, вызванный срочным отъездом княжича. Видимо, было шумно, или она увлеклась, но не услышала, как вошёл князь. Он подошёл, встал рядом с ней у окна. Потом повел рукой в сторону кресел и предложил:
– Давай присядем, дочка. Разговор есть.

Зевс лежал на диване, вытянувшись во весь рост. Он поднял голову: «Расскажи ему. Всё. С самого начала».

Агнесса посмотрела на кота, потом на отца:
– Я расскажу всё.

***
Когда Агнесса закончила рассказывать свою историю, князь сидел, закрыв глаза. Никаких эмоций на лице. Маска. Молчание затягивалось.

Его пальцы сжимали подлокотник кресла с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Князь долго молчал. Тишина затянулась. А потом он выдохнул — долго, шумно, как человек, который нёс тяжесть много лет и наконец решил её сбросить.

– Ты не виновата в этой истории. С тобой всё произошло неожиданно, – князь говорил медленно,  больше объясняя ситуацию себе, чем Агнессе.
– Когда твоя душа покинула твоё тело, она была призвана в другое, в тот момент освободившееся.

Князь опять замолчал, обдумывая услышанную историю.
– А вот в том, что душа княжны её покинула, есть моя вина. Не доглядел. Слишком сильно любил. Избаловал.

Князь опять замолчал. Потом продолжил, медленно подбирая слова. Его лицо, не выражающее до этого никаких эмоций, изменилось, как у человека, терпящего боль.   
– Мне докладывали... Иногда в её поступках душа даже не угадывалась.

Агнесса смотрела на князя,  затаив дыхание. Она не боялась. Она просто ждала его решение.

Наконец, он поднял глаза. В них появился холодный блеск.
— Всё, что произошло – уже произошло, — наконец произнёс он, и его голос стал стальным.
— Слухи из дворца уже ползут. Надо извлечь наибольшую выгоду из этого. Надо повернуть разговоры в нужное нам русло. Иначе соседние короли увидят слабость. Мы должны быть готовы ударить первыми.

Он встал и начал ходить по комнате, излагая план. Маска спала.
– Вместо того чтобы скрывать магию, мы выставим её напоказ под нужным углом.
– Мы объявим, что Лунный лес — это священное место, где души проходят испытание. Ты не проклята, дочь. Ты — Избранная. Тебя коснулась божественная длань, чтобы ты могла помогать другим. Это сразу снимет все вопросы о твоей «нормальности». И любой шепот за спиной будет звучать как богохульство.

– Нам нужны свои маги. Не стихийные колдуны из деревень, которых боятся крестьяне, а обученные маги, верные короне. Ты станешь во главе этой... Академии. Будешь искать таланты. Создашь гвардию магов. Наше княжество станет самым могущественным в мире.
Ты будешь принимать людей. Исцелять безнадежно больных. Разбирать прошения. Народ должен тебя увидеть. Они должны полюбить тебя так же сильно, как я любил ту... — он запнулся, и Агнесса увидела, как дрогнули его губы, — ту... другую. Тогда никакой заговор не сможет пошатнуть трон.

Агнесса молча следила за князем. Тот, продолжая ходить по комнате, говорил ровно, спокойно, как будто диктовал текст писарю для приказа.

Князь остановился напротив Агнессы.
– Я жду тебя в своем кабинете. – Сказал он тоном, не терпящим возражений. – Я пришлю человека, тебя проводят.
Князь вышел.

Агнесса осталась одна. Она смотрела на закрывшуюся дверь и чувствовала, как в груди разливается странное тепло. Не страх. Не радость. Просто — спокойствие. Она не знала, сможет ли стать той, кого ждёт народ. Но она знала, что теперь у неё есть отец. И цель. И кот, который всегда скажет правду.

Зевс всё это время наблюдал за князем, положив голову на лапы. Теперь он потянулся, выгнув спину и сел на край дивана.
«Он перевёл историю из плоскости личной драмы в плоскость государственного масштаба. Но это ставит перед тобой цель. Ты больше не просто девушка в чужом теле, ты — основательница нового ордена, спасительница».

***
Князь понимал, что у него в руках идеальный инструмент. Верховный Иерарх уже здесь, он болен и, что самое главное, он — человек веры. Его слово будет законом для всего народа.

Ввиду предстоящего венчания княжны священнослужитель заранее прибыл в столицу для проведения церемонии и благословения брачного союза. Его разместили в отдельных покоях рядом с дворцовой молельней.
Он не выходил из своих комнат. Болезнь сильно подтачивала его силы, но их ещё хватало на то, чтобы спускаться для молитвы.

Князь организовал встречу так, чтобы она выглядела естественно и не была похожа на официальный ритуал.

Князь вызвал Иерарха к себе в кабинет, чтобы объяснить ситуацию с отменой свадьбы. В разговоре князь говорил прямо, но не говорил о главном.

В это время дверь открылась, и вошла княжна.
Она поклонилась и посмотрела на священнослужителя. Агнесса вспомнила – это его она видела на площади у фонтана в свой приезд во дворец.

Князь видел, как плох Иерарх и перевёл разговор на его здоровье.
– Святой отец, я знаю о вашем недуге. Я вижу, как он вас истощает. Я не могу допустить, чтобы человек вашего сана и значения страдал. У меня есть основания полагать, что моя дочь... изменилась после Лунного леса. В ней проявился дар. Я хочу попросить её попытаться помочь вам.

Иерарх, не ожидая такого поворота  разговора, молчал. Агнесса подошла к нему:
– Разрешите вашу руку,– и не дожидаясь ответа, сама взяла его тонкую, словно высохшую кисть.

Его лицо изменилось на глазах. Мутный взор стал ясным и пронзительным. Внезапно отступил туман из головы, который мучил его годами. Боль в суставах исчезла. Он сделал глубокий вдох и впервые за долгое время не чувствовал хрипов в лёгких.

Иерарх молчал. Он смотрел на свои руки, потом на Агнессу, потом снова на руки. Губы его дрожали. Он сделал несколько глубоких вдохов — и в груди не было привычного свиста. Он поднялся со стула — легко, без опоры на посох. И замер, будто забыл, как ходить без боли.

— Это... — его голос сорвался на шёпот. — Это невозможно.

Его рука, повинуясь древнему инстинкту, вычертила защитный знак — медленно, почти благоговейно.
И посмотрел на Агнессу так, как смотрят на икону.

Князь ждал этого момента. Он тут же вызвал стражника и приказал позвать сюда лорда-камергера и старшего писаря. Потом обернулся к священнику и увидел, как щёки у того порозовели.
– Вы чувствуете это? Вы исцелены! Святой отец, вы должны понимать, что это значит для нашего народа. Вы — главный свидетель.

Для Иерарха, как человека его положения и веры, это не могло быть ничем иным, кроме как божественным вмешательством. Его собственная вера и физическое ощущение чуда заставили его произнести то, что от него требовали.

На следующий же день князь издал указ:
– По свидетельству Верховного Иерарха, княжна Агнесса осенена божественной благодатью.

***
 А на воскресной проповеди уже сам Иерарх стоял перед толпой здоровый и полный сил и рассказывал о своём чудесном исцелении и о божественном предназначении княжны.

«Приглашения на торжество можно не слать — гости уже здесь, свадьба Агнессы их всех собрала, а мы лишь повод сменили», – думал князь, стоя рядом с Агнессой на проповеди.

***
Она стояла на балконе, смотрела на закат и улыбалась. Жизнь устроена странно: никогда не знаешь, где, когда и кем выплывешь в этом водовороте судьбы.
Но она знала — она уже выплыла.

Агнесса вернулась в гостиную и села в кресло.

Зевс неслышно ступая подошёл и ткнулся носом в её ладонь. «Свидетели собраны. Доказательства оформлены. Божественная воля подтверждена. Железная логика. Даже старик почувствовал себя избранным. Вот это я понимаю — политическая воля. Сильный правитель».      
Кот ещё немного подрос и стал похож на пантеру, только шоколадную. Потом развернулся и, легко спрыгнув с балкона, побежал по двору, разгоняя голубей.

Агнесса смотрела ему вслед и чувствовала только одно — лёгкость. Это чувство оказалось настолько полным, что не смогло удержаться внутри. Оно тонкой зелёной искрой скользнуло по её пальцам, перетекло в резные подлокотники и поднялось по спинке кресла, своим свечением увеличивая его. Древесина тихо загудела,  подтверждая: магия теперь была не просто даром, а частью её самой.

Конец