Одиссея Остапа Бендера и Одиссея в Одессе

(Продолжение «Приключения» или Круиз по Гомеровским местам)

Глава XI

Аукцион на Итаке и курс на Черноморск

Беспилотный феакийский корабль бесшумно ткнулся носом в каменистый берег Итаки. Одиссей, чьи глаза горели жаждой кровавой мести, схватил свой знаменитый тугой лук и проверил тетиву.

— Ну всё, — хищно прошептал басилей, поправляя лохмотья нищего, в которые переоделся для конспирации. — Сейчас я устрою этим женихам античную трагедию. Выстрою в ряд двенадцать топоров и пущу стрелу, а потом перебью всех до единого! Кровь рекой потечет по моему дворцу!

Остап Ибрагимович, элегантно спускавшийся по трапу, поймал героя за руку. — Басилей, вы меня расстраиваете. Какая кровь? Какие топоры? Что за пещерный милитаризм? Вы же теперь не просто рубака, вы — член совета директоров! Убийство женихов — это уголовщина, а вот их полное разорение — это блестящая финансовая операция! Оставьте свой лук Балаганову, он из него рыбу гарпунить будет. Мы идем взимать недоимки!

В пиршественном зале дворца стоял невообразимый шум. Около сотни обнаглевших женихов пили вино Одиссея, ели его быков и наперебой приставали к Пенелопе.
Внезапно двери с грохотом распахнулись. На пороге стоял Остап Бендер. Белый шарф небрежно закинут за плечо, в руке — импровизированный деревянный молоток. За его спиной сурово возвышался неузнаваемый Одиссей в живописных лохмотьях, а по бокам жались Балаганов с кассовым аппаратом (глиняным кувшином) и Паниковский, который уже плотоядно косился на жареного поросенка.

— Тихо в зале! — рявкнул Великий Комбинатор так, что Антиной подавился куском мяса. — Прекратить нецелевое расходование фондов! Я — генеральный ликвидатор Международного Общества Феакийского Пароходства! Имущество без вести пропавшего гражданина О. Лаэртида объявляется банкротом и идет с молотка в счет уплаты внешнего долга!

Женихи онемели. Пенелопа на балконе уронила клубок ниток.

— А теперь переходим к главному лоту! — Остап стремительно подошел к пустующему царскому трону, стряхнул с него крошки и картинно взмахнул молотком. — Лот номер один! Подлинное кресло-трон царя Итаки! Обивка из натуральной кожи критского минотавра! Эксклюзив! В комплекте с троном победитель получает скипетр, корону, контрольный пакет акций острова Итака и право внеочередной регистрации брака с гражданкой Пенелопой!

В зале поднялся невероятный ажиотаж. Женихи, которые годами просиживали штаны в ожидании, пока царица доткет свой саван, поняли: вот он, легальный шанс купить власть!

— Стартовая цена — десять талантов серебра! — объявил Бендер. — Двадцать! — тут же вскочил Антиной. — Тридцать и стадо коз! — завопил Евримах. — Пятьдесят талантов золотом и оливковая роща! — перебил их какой-то богатенький хлыщ из Дулихия.

Аукцион превратился в безумие. Женихи, охваченные азартом собственничества, вытряхивали кошельки, подписывали долговые черепки, закладывали свои родовые имения на других островах и отдавали фамильные драгоценности Балаганову. Паниковский в суматохе успел продать кому-то из женихов поддельный билет в первый ряд.
— Триста талантов золотом, два флота и остров Закинф в придачу — раз! Триста талантов — два! Триста талантов — три! Продано гражданину Антиною! — Остап с треском опустил молоток на стол. — Гражданин Антиной, можете забирать табуретку! Остальных прошу освободить помещение, вы теперь банкроты, а здесь частная собственность!

Одиссей наблюдал, как Антиной, отдавший всё свое состояние, торжественно садится на деревянный трон, в то время как остальные девяносто девять женихов, оставшиеся в одних хитонах без гроша за душой, с ненавистью смотрят на нового «царя». Без золота и армий они больше не представляли никакой угрозы. Пенелопа, увидев, что претенденты на ее руку превратились в нищих голодранцев, с облегчением вздохнула и ушла в свои покои — доткать саван в тишине.

Одиссей посмотрел на свой дворец, на перепачканных вином женихов, дерущихся из-за царского стула, на грязный двор... а потом перевел взгляд на ряд сундуков с золотом, стоящих около Остапа.

— Знаешь, командор, — задумчиво произнес хитроумный герой, сбрасывая с себя лохмотья нищего. — А ведь ты прав. Двадцать лет я рвался на эту Итаку. А что здесь? Провинция. Скука. Грязь и склоки из-за деревянного кресла. Душа просит простора! Куда мы теперь? В это твоё Рио-де-Жанейро?
Остап по-дружески обнял басилея за плечи, и они неспешно пошли обратно к побережью, где их ждал феакийский корабль.

— Рио-де-Жанейро, предводитель, это хрустальная мечта, — со вздохом сказал Бендер. — Но туда плыть через океан, а у Михаила Самуэлевича морская болезнь. Нет, басилей! С таким капиталом мы отправимся в другое место. В город, где живут люди, понимающие толк в изящных комбинациях. На север Черного моря! Понт Эвксинский!

— Понт? Скифы, холод и дикость? — нахмурился Одиссей. — Что нам там делать?
— Дикость? Окститесь! — возмутился Великий Комбинатор. — Мы едем в жемчужину у моря! В город-порто-франко! В Одессу!

— Одесса? Никогда не слышал о таком полисе. Кто его основал?

Остап хитро прищурился и театрально раскинул руки: — Да как же так, басилей! Вы не знаете? Этот великолепный город назвали в вашу честь! Одиссей — Одесса! Чувствуете корень? Благодарные потомки основали там колонию, построили Привоз, улицу Дерибасовскую и памятник Дюку! Там вас ждут как родного! Там тепло, там яблоки, там форшмак и жареная камбала!

Глаза Одиссея Лаэртида загорелись неподдельным интересом. Город в его честь? Где понимают толк в хитрости?

— Грузи золото на корабль, Балаганов! — рявкнул басилей, почувствовав, как в нем просыпается юношеский задор. — Паниковский, брось эту итакийскую курицу, в моей Одессе мы будем есть лебедей! Комбинатор, задавай курс!
Феакийский беспилотный корабль плавно отвалил от берега. На корме стояли двое величайших трикстеров мировой литературы. Один смотрел вперед, мечтая о белых штанах, другой — о городе, названном его именем. Ветер странствий наполнил их паруса, и «Антилопа-Пегас» растворилась в мифическом тумане, взяв курс прямо на Черноморск.


  Глава XII

О том как Одиссей выменял у царя феаков беспилотный корабль

Пир в чертогах царя Алкиноя подходил к концу. Одиссей, облаченный в свежий пурпурный плащ (предоставленный принимающей стороной), сидел напротив владыки феаков и вел сложный античный бартер.

— Пойми, Алкиной, — вкрадчиво говорил хитроумный басилей, приобняв доверчивого царя-олигарха за плечи. — Твои беспилотные суда — это, конечно, чудо техники. Мысль управляет рулем, весел не надо. Но согласись, им не хватает... легендарности. Исторического веса! Что я тебе предлагаю? Я отдаю тебе эксклюзивные права на использование чертежей Троянского коня в мирных целях. Плюс — подлинную веревку, которой меня привязывали к мачте во время концерта Сирен. Артефакт! Чудотворная вещь, исцеляет от морской болезни и сглаза. А ты мне за это — один новенький беспилотный лайнер в полной комплектации.
Алкиной, разомлевший от нектара и перспектив приобщиться к высокой троянской политике, согласно кивнул: — Забирай, сын Лаэрта. Нам для героя ничего не жалко. Тем более с веревкой.

Ударили по рукам. Одиссей с гордостью посмотрел на Остапа Ибрагимовича, ожидая похвалы. Бендер одобрительно щелкнул пальцами.
— Учитесь, Шура, — шепнул он Балаганову. — Вот что значит школа выживания бронзового века! Сменять кусок пенькового каната на транспортное средство премиум-класса — это квалификация.

Утром вся концессия стояла на золотом песке Схерии перед чудом феакийского судостроения. Судно было прекрасно: обтекаемые формы, ни единого весла, а на носу — серебряный глаз, который сам выбирал курс.

Остап Бендер, держа в руке амфору с дешевым, еще не до конца перебродившим местным сидром, торжественно вышел вперед.

— Граждане концессионеры! Скитальцы и примкнувший к нам басилей! — воззвал он, поправляя бессменный белый шарф. — Старая посудина пала жертвой нашей неукротимой энергии. Но на смену ей пришел этот чудо-аппарат! Как назовем мы эту птицу морей, этот венец мысленной навигации?

— Может, «Пенелопа»? — с надеждой предложил Одиссей.

— Мелко, предводитель! Никакого коммерческого размаха! — отрезал Остап. — Мы назовем его в честь нашего первого, безвременно ушедшего на дно транспортного средства. Нарекаю тебя... «Антилопа-Пегас-2»!
С этими словами Бендер с размаху грохнул амфору о серебряный нос. Сидр брызнул во все стороны, обдав стоящего рядом Паниковского, который тут же начал тоскливо слизывать кислую пену с подбородка.

Волшебное судно, словно живое, одобрительно вздрогнуло.

— Ну что, господа присяжные заседатели? — Остап по-хозяйски взбежал по сходням на палубу. — Занимайте каюты согласно купленным билетам. Балаганов, убирайте трап! Михаил Самуэлевич, отойдите от серебряного глаза, вы его смущаете своим видом!
Одиссей, чувствуя непривычную легкость от того, что больше не нужно орать на нерадивых гребцов, встал рядом с Остапом на капитанском мостике. Перед ними простиралась бескрайняя, сверкающая гладь моря.

— Итак, командор, — Одиссей с предвкушением потер мозолистые руки. — Куда правит мысль? В этот твой город-тезку?
— Именно туда, басилей! — Бендер широким жестом указал на север. — На родину коммерции, акаций и ослепительных перспектив! Прямо по курсу — Одесса! Полный вперед!

Серебряный глаз на носу «Антилопы-Пегас-2» едва заметно блеснул, корабль плавно оторвался от берега и, совершенно бесшумно разрезая волны, устремился в сторону Северного Причерноморья.


Глава XIII


Прибытие в порт Одессы и испытание Привозом

Волшебный феакийский круизный лайнер  «Антилопа-Пегас-2» бесшумно обогнул Воронцовский маяк и грациозно втиснулся между ржавым сухогрузом и стайкой рыбацких баркасов. Серебряный глаз на носу корабля удовлетворенно моргнул и закрылся — мысленная навигация была завершена.

Одиссей стоял на палубе, жадно вдыхая запахи мазута, жареной рыбы и гниющих водорослей. Перед ним амфитеатром возвышался город.

— Смотрите, предводитель! — торжественно провозгласил Остап Бендер, широким жестом обводя панораму. Потемкинская лестница устремлялась в небо, а на самом ее верху бронзово блестел Дюк де Ришелье. — Жемчужина у моря! Одесса-мама! А вон и памятник в вашу честь. Видите, стоит в античной тоге, свитком машет? Местные, правда, называют его Дюком для конспирации от фининспектора, но мы-то с вами знаем правду!

Одиссей приосанился, разглаживая складки своего пурпурного плаща. — Достойный монумент, — благосклонно кивнул басилей Итаки. — Не Колосс Родосский, конечно, но масштаб чувствуется. А где же храмы? Где жрецы, несущие мне гекатомбы жареных быков?

— Быки сейчас в дефиците, басилей. Но мы идем в место, где боги торговли спускаются прямо на землю! — глаза Остапа азартно блеснули. — Мы идем на Привоз! Балаганов, берите мешок с феакийским золотом и держите его двумя руками. Михаил Самуэлевич, спрячьте руки в карманы и даже не думайте смотреть на птичные ряды!
Привоз обрушился на героев шквалом звуков, запахов и красок. Здесь торговали всем: от контрабандных турецких ковров до свежевыловленной тюльки. Одиссей, привыкший к суровому молчанию воинов и торжественным речам царей, ошарашенно крутил головой. Этот хаос казался ему страшнее битвы за Трою.

Они остановились у рыбного ряда, где дородная торговка в необъятном фартуке сгоняла мух с горы серебристой рыбы.

Одиссей решил взять дипломатию в свои руки. Он принял величественную позу, выпятил грудь и заговорил гекзаметром: — О, досточтимая дева, дарами морскими богатая! Долго скитался я по волнам седого Понта! Скажи мне, чьей властью добыты сии серебристые рыбы? И не уступишь ли ты их герою за скромный медный обол?

Торговка перестала махать тряпкой и смерила царя Итаки тяжелым взглядом с ног до головы. — Мужчина, — с непередаваемой одесской интонацией произнесла она. — Во-первых, я вам не дева, у меня трое шлимазлов дома и муж на буксире. Во-вторых, не делайте мне беременную голову своими гекзаметрами! Вы рыбу покупаете или пришли сюда делать театр? Это глосик! Утром еще плавал в Ланжероне и думал за жизнь! Пять рублей кучка, и не морочьте мне то место, на котором сидите!
Одиссей растерянно моргнул. За двадцать лет странствий он встречал циклопов, людоедов-лестригонов и коварных волшебниц, но ни одна сущность не обладала такой непробиваемой бронёй.

— Какая... грозная жрица, — прошептал он Остапу. — Ее слова жалят больнее стрел Париса.

— Учитесь, басилей! — рассмеялся Великий Комбинатор. Он изящно сдвинул фуражку и оперся локтем о прилавок. — Мадам! Ваш глосик прекрасен, как рассвет над Босфором, но цена кусается, как цепной пес Аида! Даю три рубля, и мы расстаемся лучшими друзьями!

Пока Остап и торговка вдохновенно торговались, переходя от взаимных оскорблений к комплиментам, на другом конце ряда раздался истошный женский крик:
— Азохен вей! Держите этого босяка! Он спер мою лучшую курочку!
Одиссей резко обернулся. Сквозь толпу покупателей, прижимая к груди упитанную, бьющую крыльями курицу, зигзагами уходил от погони Паниковский. За ним с безменом наперевес неслась разъяренная торговка.

— А ты кто такая?! — визжал на бегу Михаил Самуэлевич. — Я старый больной человек! Птица сама ко мне пошла! Она искала политического убежища!

— Скилла и Харибда отдыхают, — философски заметил Одиссей, глядя, как мясники мясного ряда перекрывают Паниковскому пути отступления. — Командор, ваш матрос сейчас падет смертью храбрых в неравном бою. Вступаем в битву?
Остап тяжело вздохнул, бросил торговке рыбой золотую монету с профилем Алкиноя и забрал кулек с глосиками. — Какая битва, басилей? Мы же цивилизованные концессионеры. Мы применим финансовое айкидо.

Остап неспешно подошел к месту поимки Паниковского, где толпа уже собиралась линчевать нарушителя конвенции. — Товарищи! Граждане одесситы! — звонко крикнул Бендер, подняв руку. — Прошу прощения за моего ассистента! Человек контужен на колчаковских фронтах, страдает нервным тиком рук! Птица оплачена!
Он достал из кармана вторую золотую монету и щелчком отправил ее в передник хозяйке курицы. Толпа, увидев подлинное античное золото, мгновенно стихла. Враждебность сменилась глубоким коммерческим уважением.
Паниковского отпустили. Он сидел на мостовой, обнимая курицу, и тяжело дышал.
Одиссей Лаэртид с восхищением смотрел на бурлящий, торгующийся, смеющийся город. Он понял, что нашел место, где хитрость ценится выше силы, а красноречие — дороже меча.

— Командор, — сказал басилей, откусывая кусок свежего одесского бублика, купленного Балагановым. — Итака может подождать. Кажется, я наконец-то вернулся домой.

  Глава XIV

Примечания - они же маршрутный лист тура

Согласно классическому тексту гомеровской «Одиссеи», канонический хронологический маршрут возвращения хитроумного басилея выглядит следующим образом:

1. Троя — отправная точка после окончания десятилетней Троянской войны.
2. Исмар (земля киконов) — разрушение города, грабеж и последующее отступление с потерями после контратаки местных жителей.
3. Остров лотофагов — встреча с народом, питающимся цветами забвения (теми самыми, что мы пытались экспортировать).
4. Остров циклопов — пленение в пещере Полифема и его ослепление (Одиссей называет себя «Никто»).
5. Остров Эолия — прибытие к повелителю ветров Эолу, получение мешка с попутными ветрами. (После этого корабли почти достигают Итаки, но команда из любопытства развязывает мешок, и буря отбрасывает их обратно к Эолу, который на этот раз прогоняет Одиссея).
6. Телепил (земля лестригонов) — бухта великанов-людоедов, которые уничтожают 11 из 12 кораблей Одиссея. Спасается только его флагман.
7. Остров Ээя (первый визит) — владения волшебницы Кирки (Цирцеи), превращение команды в свиней и год мирной жизни на острове.
8. Царство Аида — спуск в загробный мир к берегам реки Океан, чтобы узнать у слепого прорицателя Тиресия путь домой.
9. Остров Ээя (второй визит) — краткое возвращение к Кирке, чтобы похоронить погибшего товарища (Эльпенора) и получить инструкции о дальнейших опасностях.
10. Остров Сирен — прохождение мимо сладкоголосых дев (Одиссей привязан к мачте, уши команды залиты воском).
11. Сцилла и Харибда — проход через смертоносный пролив, где шестиглавая Сцилла съедает шестерых матросов.
12. Остров Тринакрия — стоянка на острове, где пасутся священные коровы бога солнца Гелиоса. Оголодавшая команда съедает коров, за что Зевс уничтожает последний корабль молнией. Выживает один Одиссей.
13. Остров Огигия — владения влюбленной нимфы Калипсо, где Одиссей, тоскуя по дому, проводит в плену долгих семь лет.
14. Остров Схерия (земля феаков) — спасение после кораблекрушения, встреча с царевной Навсикаей, пир у царя Алкиноя и получение того самого «беспилотного» волшебного корабля.
15. Итака — долгожданное возвращение домой, расправа над женихами и воссоединение с Пенелопой.


Глава XV

Открытие конторы «Одиссея Тур» и демифологизация эпоса

В самом центре Одессы, неподалеку от Привоза, появилась роскошная вывеска с золотыми буквами по лазурному фону:
«Трансокеанская круизная компания "Одиссея Тур". Порт приписки: Рио-де-Жанейро. Генеральный директор — басилей О. Лаэртид. Коммерческий директор — О. Бендер-бей».

Внутри конторы, за столом, покрытым трофейным ковром из царства Алкиноя, кипела работа. Остап Ибрагимович вдохновенно вычерчивал на папирусе грандиозную схему кольцевого маршрута.

— Слушайте сюда, предводитель! — вещал Великий Комбинатор, размахивая стилосом. — Мы произведем фурор на рынке туристических услуг. Наш маршрут — это золотая жила! Стартуем с вашей родной Итаки. Оттуда — в Спарту, на осмотр царства Менелая. Экскурсия называется «Как уберечь жену от залетных троянцев». Далее — историческая бухта сбора ахейского флота, затем — неприступная крепость Илион, она же Троя. Ну а после мы прокатим их по всем злачным местам вашего славного турне: от лотофагов до феаков! В каждом порту — стоянка, сувениры и лекция по мотивам Гомера!

Одиссей, сидевший в углу в безукоризненно белом костюме (купленном на выручку от продажи пары золотых кубков), сурово сдвинул брови. В его руках была пухлая стопка пергамента.

— Никакого Гомера, командор, — жестко отрезал хитроумный басилей. — Хватит с меня этого слепого фантазера. Экскурсии буду вести я лично. И это будет моя горькая, честная исповедь. Я расскажу туристам демифологизированную правду о том, что там происходило на самом деле.

Остап поперхнулся чаем. — Басилей! Что вы такое говорите? Туристу нужен миф! Туристу нужны гнев богов, нимфы и чудовища! За что они будут платить полновесную валюту?

— Они будут платить за эксклюзивную историческую правду! — Одиссей ударил кулаком по столу. — Я подробно, без всякой олимпийской мистики объясню им, что десятилетняя осада Трои — это результат катастрофических проблем с интендантскими поставками провианта. Что Троянский конь — это не гениальная выдумка, а логистическая необходимость, чтобы спрятать штурмовой отряд от налоговых инспекторов Приама! Никаких божественных вмешательств, только суровая геополитика, некомпетентность командования и человеческий фактор!

— Предводитель, вы убиваете коммерцию своим суровым реализмом! — всплеснул руками Бендер. — Вы же распугаете нам всю клиентуру из числа экзальтированных дам! Кто поедет смотреть на «проблемы с поставками провианта»?

— Я сказал — будет исповедь ветерана! — непреклонно заявил Одиссей. — Я слишком долго терпел, пока мое имя полоскали в героических гекзаметрах.

Остап на секунду задумался, а затем его глаза радостно блеснули. Великий Комбинатор всегда умел находить компромисс между высоким искусством и жаждой наживы.

— Согласен! — воскликнул он. — Это будет концептуальный тур «Две правды». Утром, на палубе, вы читаете им свою демифологизированную исповедь. Разоблачаете логистику Трои, критикуете навигацию и срываете покровы с античной бюрократии. Интеллигенция будет в восторге! А вот вечером, на местах стоянок, в дело вступает мой отдел спецэффектов.

Бендер повернулся к двери в подсобку. — Балаганов! Паниковский! На сцену!
Из подсобки вышли концессионеры. Балаганов был обмотан виноградными лозами, а Паниковский тщетно пытался натянуть на голову гигантский бутафорский глаз, сделанный из раскрашенной тыквы.

— Вот наш ответ скучной реальности! — гордо объявил Остап. — Пока вы рассказываете правду, Михаил Самуэлевич будет подрабатывать Полифемом на полставки. Мы будем высаживать его на берег за час до прибытия туристов. Вы разоблачаете мифы, а туристы тем временем с визгом убегают от одноглазого Паниковского, требующего у них мелочь на пропитание! Все довольны!
Одиссей посмотрел на «циклопа», который в этот момент споткнулся о собственную сандалию и тихо выругался, и тяжело вздохнул. — Боги Олимпа... С кем я связался. Но, признаю, в этом есть коммерческое зерно.

— Лед тронулся, господа античные герои! — Остап свернул папирус с маршрутом. — Завтра мы даем объявление в «Одесский вестник». Кольцевой тур «По следам разоблаченных мифов»! Готовьте ваши лекции, басилей. Нас ждет Спарта!


Глава XVI

Спартанские руины и «Похвала Елене»

Лайнер «Антилопа-Пегас-2» бросил якорь в живописной бухте неподалеку от Спарты. Туристы «Одиссея Тур» — пестрая толпа из одесских нэпманов, зажиточных аптекарей и пары скучающих поэтов — гуськом потянулись на берег, сжимая в руках билеты на первую в истории демифологизированную экскурсию.
Остап Бендер, вооружившись жестяным рупором, взобрался на обломок дорической колонны, оставшейся от дворца Менелая.

— Граждане экскурсанты! — разнесся над руинами голос Великого Комбинатора. — Мы находимся в эпицентре величайшего семейного скандала бронзового века! Именно отсюда, из этой пыльной провинции, стартовала гражданка Елена, спровоцировав десятилетний кризис неплатежей, известный как Троянская война! Но кто виноват? Чтобы юридически грамотно развеять этот миф, наше акционерное общество привлекло к защите знаменитого сицилийского адвоката-софиста, гражданина Горгия!

Остап эффектно развернул пожелтевший папирус. — Слушайте же его знаменитую «Похвалу Елене»! Горгий выдвигает четыре версии, оправдывающие подзащитную! А наш генеральный директор, ветеран и непосредственный участник событий басилей Одиссей, даст свои экспертные комментарии в рамках своей честной, демифологизированной исповеди. Прошу, басилей!

Одиссей, одетый в строгий льняной костюм, вышел вперед. Его лицо выражало крайнюю степень скепсиса. Он окинул взглядом руины, где когда-то пировал, и сухо кивнул.

— Версия первая! — торжественно зачитал Остап. — «Воля Богов и Необходимость». Горгий утверждает: Елена ушла по воле рока. А кто из смертных может противиться божественному промыслу? Следовательно, она невиновна!
Одиссей презрительно усмехнулся и взял свой рупор. — Чушь, — отрезал хитроумный герой. — Боги тут ни при чем. Вся «необходимость» заключалась в том, что Менелай был невероятно скуп. Он урезал ей бюджет на благовония и запретил выписывать ткани из Египта. Елена просто устала от спартанской казармы. Когда тебе каждый день подают на обед черную похлебку с кровью, поневоле поверишь в волю рока, лишь бы сбежать туда, где есть нормальные финики и горячая вода.
Туристы зашушукались. Жена одесского аптекаря сочувственно закивала.

— Версия вторая! — невозмутимо продолжил Остап. — «Похищение силой». Горгий заявляет: варвар Парис применил грубое насилие, вырвал слабую женщину из родного дома! Значит, ее нужно жалеть, а не осуждать!
Одиссей не выдержал и расхохотался. Смех ветерана гулким эхом отразился от руин. — Силой?! Этот напомаженный мальчик Парис? Да он тяжелее зеркальца для бритья в жизни ничего не поднимал! Какое похищение? Елена сама вынесла ему навстречу все свои украшения и другие предметы своего приданного, лично упаковала серебряные кубки в дорожные сундуки и еще подгоняла его, чтобы успеть на попутный корабль до того, как Менелай вернется из командировки. Парис был не похитителем, а бесплатным носильщиком!

— Каков пассаж! — восхитился Остап, делая пометки стилосом. — Переходим к третьему пункту! «Власть Слова». Горгий пишет, что речь обладает великим могуществом. Парис обольстил ее разум хитрыми речами, а слово действует на душу, как сильнодействующее лекарство. Опять невиновна!
— О да, слова там были, — мрачно кивнул Одиссей, прохаживаясь перед туристами. — Только это была не любовная лирика. Парис показал ей смету доходов от таможенных пошлин в Трое. Илион контролировал Геллеспонт — ключевой торговый маршрут! Он просто развернул перед ней графики рентабельности. Елена была женщиной прагматичной. Она поняла, что акции Илиона идут вверх, а Спарта — это убыточный актив. Чистая макроэкономика. Обольщение цифрами!

— И, наконец, финальный аргумент сицилийского мэтра! — Остап воздел руки к небу. — «Сила Любви». Эрос затмил ее разум! Если любовь — это болезнь, посланная свыше, как можно судить больную?

Одиссей остановился и тяжело посмотрел на толпу. — Любовь? Оставьте эти байки слепому сказителю Гомеру, чтобы ему больше подавали на площадях. Елена была прожженным политиком. Это был рейдерский захват! Она использовала Париса, чтобы войти в правление самого богатого города Малой Азии. А мы, дураки, десять лет гнили в окопах под стенами Трои, думая, что мстим за поруганную честь семьи. Вся эта Троянская война — грандиозная афера по переделу рынков сбыта, прикрытая красивой сказкой о похищенной красавице! И это — моя исповедь!

Толпа экскурсантов стояла в гробовой тишине. Демифологизация сработала как ведро холодной воды. Никакой романтики. Только суровая правда логистики, финансов и человеческого эгоизма.

Вдруг тишину нарушил пронзительный поросячий визг.

Из-за обломков храма Афины пулей вылетел Михаил Самуэлевич Паниковский. Под мышкой он волок упирающегося спартанского поросенка. Следом, потрясая сучковатой дубиной, гнался местный пастух.
— А ты кто такой?! — по привычке визжал Паниковский, пытаясь оторваться от погони. — Я лицо неприкосновенное! Я гид-аниматор! Остап Ибрагимович, скажите ему!

Остап Бендер элегантно опустил рупор. — А вот вам, граждане туристы, и наглядная демонстрация того, с чего начинаются великие исторические конфликты! Не из-за прекрасных дам, а из-за банального хищения сельскохозяйственной собственности! Балаганов, выдайте пастуху драхму из кассы возмещения убытков!

Великий Комбинатор повернулся к Одиссею и шепнул: — Басилей, ваш экономический анализ Елены Прекрасной — это шедевр. Туристы в шоке, касса полна. Куда направляем наш лекторий дальше? В бухту сбора флота в Авлиде, где вы расскажете им, как царь Агамемнон пытался списать жертвоприношение собственной дочери на накладные расходы?


Глава XVI

Бухта Авлиды: Как списать холдинг «Ифигения» на накладные расходы

Круизный лайнер «Антилопа-Пегас-2» плавно вошел в тихую, защищенную от ветров гавань Авлиды. Именно здесь, по преданиям, тысяче-корабельный флот ахейцев томился в ожидании попутного ветра, пока царь Агамемнон не принес в жертву богине Артемиде свою родную дочь Ифигению.
Туристы высыпали на палубу, вооружившись модными пергаментными блокнотами. Место дышало древней трагедией.

Остап Бендер, потирая руки, дал знак Шуре Балаганову. Тот немедленно развернул на баке лоток с надписью: «Свежий авлидский бриз в амфорах! Закупорено лично жрецами! Гарантия от штиля — полгода!». Паниковский тем временем суетливо накачивал пустые овечьи бурдюки кузнечными мехами, бормоча: «Десять драхм за глоток воздуха... Боже, какая страна, какие идиоты!».

Остап поднял рупор: — Господа экскурсанты! Мы в бухте Авлиды! Место величайшей отцовской скорби и беспрецедентной жестокости богов! Сейчас наш генеральный директор, басилей Одиссей, расскажет вам, как пролилась невинная кровь девы ради геополитических амбиций! Прошу, предводитель!

Одиссей Лаэртид вышел к публике. Он был безукоризненно выбрит, строг и излучал уверенность крупного аудитора.

— Забудьте про кровь, алтари и богиню Артемиду, — веско начал Одиссей, облокотившись на фальшборт. — Никто никого не резал. Вы взрослые люди, неужели вы верите, что верховный главнокомандующий Агамемнон, человек с железной хваткой, пустил бы под нож собственную дочь из-за какого-то штиля?

Жена одесского аптекаря ахнула и прижала руки к груди.
— А как же трагедия? — робко спросил перипатетик в очках. — А как же гнев Артемиды?

— Гнев кредиторов — вот что было по-настоящему страшно! — усмехнулся басилей. — Флот стоял в бухте три месяца. Знаете, сколько стоит кормить сто тысяч голодных, злых мужиков с копьями каждый день? Казна Микен опустела на второй неделе. Агамемнон был на грани дефолта. Ему срочно требовалось списать колоссальные убытки и объявить форс-мажор, чтобы не платить неустойку беотийским поставщикам солонины!

Одиссей сделал театральную паузу. Остап Бендер слушал его, приоткрыв рот от восхищения.

— «Ифигения» — это не девочка с золотыми кудрями! — прогремел Одиссей. — Это была подставная фирма! Крупный логистический холдинг, на который Агамемнон перевел все долги экспедиции! А «принести в жертву» на сленге микенских финансистов означало просто объявить о процедуре фиктивного банкротства! Они торжественно сожгли всю бухгалтерскую отчетность на алтаре, назвали это «гневом богини», списали недостачу в триста талантов на накладные расходы и со спокойной совестью поплыли грабить Трою! А настоящая Ифигения всё это время преспокойно жила в Тавриде, управляя офшорными счетами отца!

В толпе туристов повисла благоговейная тишина. Масштаб античной финансовой махинации подавил даже бывалых одесских маклеров.

— Браво, басилей! — первым нарушил молчание Остап, бешено аплодируя. — Какая изящная комбинация! Сжечь бухгалтерию под видом религиозного экстаза! Учитесь, Шура! Если бы к Корейко пришла фининспекция, ему следовало бы сказать, что папки с делами потребовал в жертву Зевс-Громовержец!

— Это чистая правда, — невозмутимо закончил Одиссей. — Вся эта мифология — лишь способ скрыть банальную растрату. Гомер был у Агамемнона на зарплате в отделе пропаганды, вот и придумал красивую сказку про оленя, посланного богами взамен девушки. Какого оленя? Там даже мыши с голоду передохли в этой бухте!

Внезапно со стороны сувенирного лотка раздался хлопок, похожий на пушечный выстрел. Это лопнул перекачанный Паниковским бурдюк с «авлидским бризом».
Михаила Самуэлевича взрывной волной отбросило прямо в толпу туристов. — Меня убили! — истошно завопил он, барахтаясь в ногах у жены аптекаря. — Это гнев богов! Я не виноват, это Бендер заставил меня качать воздух! Дайте мне компенсацию за производственную травму!

Остап Ибрагимович стремительно подошел к лежащему Паниковскому и элегантно поднял его за шиворот. — Граждане туристы! Вы только что стали свидетелями уникального физического явления — разгерметизации античного вакуума! А этот почтенный старец демонстрирует вам подлинные страдания рядового гоплита при задержке жалованья. Балаганов, унесите пострадавшего в трюм и выдайте ему валерьянки!

Инцидент был замят. Туристы, ошеломленные финансовыми откровениями Одиссея и спецэффектами Паниковского, потянулись к лотку покупать уцелевшие бурдюки с воздухом по двойной цене — как доказательство величайшей аферы Агамемнона.
Великий Комбинатор подошел к Одиссею и одобрительно похлопал его по плечу. — Басилей, вы гений демифологизации. С таким подходом мы скоро сможем продавать билеты на лекции в Сорбонну. Ну что, снимаемся с якоря?


Глава XVII

Высадка в Илионе: Интерактивный театр военных действий

Круизный лайнер «Антилопа-Пегас-2» величественно бросил якорь в виду песчаного берега, за которым синели холмы легендарной Трои.

Остап Бендер, сменив белую фуражку на щегольской, надраенный до блеска медный шлем с плюмажем (купленный по дешевке на барахолке в Фивах), встал у трапа.
— Господа концессионеры и примкнувшие к ним туристы! — торжественно провозгласил он в жестяной рупор. — Начинаем высадку экскурсионного десанта! Держитесь группами, за ограждение не заходить, местную флору не топтать! Перед вами — подлинный лагерь ахейской военщины, воссозданный с пугающей исторической достоверностью!

Туристы потянулись на берег. Перед ними раскинулся палаточный городок.

Осмотр казарм и суровая правда логистики

Остап широким жестом указал на ряды брезентовых конусов. — Обратите внимание, граждане! Аутентичные солдатские десятиместные палатки! Никаких излишеств, только суровый комфорт бронзового века. За отдельную плату в две тетрадрахмы вы можете забронировать ночевку на исторической соломе!

Одиссей, шедший следом, заглянул в одну из палаток и сардонически усмехнулся. — Десятиместные? — хмыкнул басилей так, чтобы слышали туристы из первого ряда. — Командор, вы им льстите. В реальности интенданты Агамемнона экономили на всем. В такую палатку набивалось по пятнадцать потных, злых гоплитов. Спали вповалку, в обнимку со щитами, потому что воровали в лагере страшно. А если шел дождь, эта конструкция протекала так, что мы просыпались в лужах. Вот она, ваша романтика осадной жизни!

Жена одесского аптекаря брезгливо подобрала подол платья.


Глава XVIII

Сигнал трубы и битва аниматоров

Внезапно над лагерем разнесся пронзительный, хриплый звук трубы. Это Шура Балаганов, стоя на сколоченной из ящиков вышке, отчаянно дул в бараний рог.
— Тревога! — гаркнул Остап. — Троянцы делают вылазку! Смотрите, граждане, сейчас начнется построение!

Из палаток, спотыкаясь и на ходу натягивая бутафорские панцири, горохом посыпались «солдаты» — нанятые Бендером безработные актеры из милетского ТЮЗа и пара десятков местных крестьян. Выстроившись в неровную фалангу, они с грозным (но слегка похмельным) ревом замаршировали к фанерным декорациям крепостных стен, возведенных прямо на пляже.
Навстречу им из-за стен выскочили «троянцы» в красных плащах. Завязалась эпическая битва аниматоров. Деревянные мечи гулко стучали по плетеным щитам.
В центре побоища выделялся Михаил Самуэлевич Паниковский. Ему досталась трагическая роль поверженного героя. Издав истошный крик «А ты кто такой, Гектор?!», Паниковский картинно рухнул на песок. Однако, будучи верен себе, он даже в статусе трупа умудрялся незаметно шарить по карманам пробегающих мимо «ахейцев», выискивая завалявшуюся мелочь.

Одиссей наблюдал за этим фарсом, скрестив руки на груди. — Искусство требует жертв, — философски заметил он Остапу. — Но почему ваши ахейцы держат копья как черенки от лопат? Мы били снизу вверх, от бедра, а эти машут ими, как крестьяне на сенокосе. Впрочем, туристам нравится.
И действительно, одесские нэпманы с восторгом аплодировали, когда Балаганов, изображающий Аякса, эпично сбросил картонного троянца с бутафорской стены.

Полевая кухня и песни у костра

Когда «битва» завершилась братанием сторон и сбором чаевых в шлемы, над лагерем поплыл запах дыма. Наступило время солдатского ужина.
Туристов рассадили вокруг больших костров. Аниматоры, не снимая доспехов, принялись месить тесто и печь на раскаленных камнях пресные лепешки.
— Подходим, не стесняемся! — зазывал Остап, раскатывая бочку. — Настоящий паёк рядового состава! Лепешки с пеплом, пиво по рецептам фракийских пивоваров и фирменное красное вино «Слеза Пенелопы»!

Одиссей, откусив лепешку, одобрительно кивнул. — А вот это достоверно. Твердая, как подошва сандалии. Именно такую мы и жевали десять лет. Только вино командор разбавил водой не один к трем, как принято у благородных мужей, а один к десяти, как принято на Привозе.

Стемнело. Искры от костров взмывали в южное звездное небо. Остап дал знак, и к огню вышли аэды — трое старцев с кифарами, которых Бендер нанял за еду и обещание бесплатного проезда.

Старцы ударили по струнам и затянули тягучую, ритмичную песню о гневе Ахиллеса и прекрасной Брисеиде. Пламя играло на лицах слушателей, шум прибоя сливался со звоном струн, и на мгновение даже циничный Одиссей почувствовал укол ностальгии по тем страшным, но великим временам.

Впрочем, Великий Комбинатор не дал лирике разрушить бизнес-план. Он подошел к аэдам с большой медной чашей. — Замечательно, маэстро, просто именины сердца! А теперь, граждане туристы, поощрим античное искусство! Бросаем драхмы, не задерживаем музу! Завтра нас ждет гвоздь программы — эксклюзивный допуск внутрь Троянского коня!

Глава XIX

Тематический круиз строго по расписанию. Две правды: Мифы и демифологизация


Пункт прибытия 1. Троя. Экскурсия внутри деревянного брюха или Тайна Троянского коня

На следующее утро, после сытного завтрака разбавленным вином и пресными лепешками, группа туристов собралась у исполинского сооружения. На песчаном берегу, гордо задрав деревянную морду к небесам, возвышался Троянский конь. Для пущей убедительности Балаганов выкрасил его бока корабельным суриком, а вместо хвоста приколотил старую швабру.

Остап Бендер, сияя как начищенная драхма, стоял у приставной лестницы. — Граждане туристы! Момент истины! Вы приглашаетесь в святая святых античной смекалки! В брюхо того самого деревянного непарнокопытного, что сокрушило Илион! Билеты готовим заранее.

Туристы, кряхтя и переругиваясь, потянулись по лестнице внутрь. Там пахло сосновой смолой, пылью и почему-то эвкалиптом.
Когда последний аптекарь втиснулся в тесное, полутемное нутро, в центр вышел Одиссей. Он похлопал по гладким деревянным скамьям, идущим вдоль бортов, и указал на странную груду почерневших камней в самом углу.

— Оглядитесь, уважаемые экскурсанты, — голос хитроумного басилея звучал глухо, как из бочки. — Сказители поют, что мы сидели здесь, сжимая мечи и дрожа от боевого нетерпения. Что это был гениальный тактический ход, рожденный вмешательством самой Афины Паллады.

Одиссей сардонически усмехнулся и пнул почерневший камень.

— А теперь суровая правда. Десять лет мы жили в окопах. Десять лет грязи, пота и вшей. Никакой гигиены. И тогда наш мастер Эпей, по моему личному заказу, построил... передвижную баню!

Туристы ошарашенно переглянулись.
— Да-да! — Одиссей любовно погладил деревянную обшивку. — Вот скамьи-полок. Вот печь-каменка. Мы просто хотели нормально попариться командным составом! Лошадиная голова была сделана исключительно ради маскировки дымохода. Мы уже заготовили дубовые веники и натаскали воды, как вдруг — катастрофа! В лагерь нагрянула фининспекция из Микен с внеплановой проверкой бюджета осады!

Жена аптекаря ахнула, почувствовав знакомую до боли коммерческую драму.
— Строительство бани не было заложено в смету! — продолжал Одиссей, трагически воздевая руки. — Это была бы статья за нецелевое расходование средств военного времени — высшая мера! Нам пришлось срочно выдать баню за религиозное приношение. Мы бросили ее на берегу и сделали вид, что отступаем. А сами заперлись внутри, надеясь пересидеть проверку.

Одиссей тяжело вздохнул и сел на скамью. — А троянцы... Троянцы оказались еще глупее микенских инспекторов. Они увидели эту махину, решили, что это дар богам, проломили собственные крепостные стены и затащили нашу баню прямо на центральную площадь Илиона! Представляете наш ужас? Мы сидим голые, с вениками, готовимся поддать парку, а нас тащат в стан врага! Пришлось ночью вылезать и брать город, просто чтобы вернуть свою одежду! Вот и весь эпос. Никакой стратегии. Только гигиена, уклонение от налогов и трагическое стечение обстоятельств!
В деревянном брюхе повисла тишина, нарушаемая лишь плеском волн снаружи. Демифологизация ударила по сознанию туристов с силой кувалды.

И тут тишину прорезал бодрый голос Великого Комбинатора. Остап Бендер уже стоял у выхода с большой корзиной.

— Вот она, граждане, суровая изнанка бронзового века! А чтобы память об этом историческом открытии осталась с вами навсегда, акционерное общество «Одиссея Тур» предлагает эксклюзивный сувенир!

Остап извлек из корзины пучок сушеных веток. — Подлинный троянский дубовый веник! Тот самый, которым парился басилей Лаэртид перед взятием Илиона! Заряжен на финансовую удачу и защиту от ревизоров! Два таланта... тьфу ты, простите, две драхмы за штуку! Берем, не скупимся! В Рио-де-Жанейро такие пойдут по десятке!


Глава XX

Путешествие продолжается

Круизный лайнер «Антилопа-Пегас-2» с полным трюмом экскурсантов и отлаженной машиной по выкачиванию драхм уверенно шел по волнам Эгейского моря. Великий Комбинатор стоял у штурвала, сверяясь с папирусной картой, на которой крестиками были отмечены точки максимальной рентабельности.
Согласно утвержденному плану, экспедиция двигалась строго по каноническому маршруту.


Пункт прибытия 2. Исмар (земля киконов): Рейдерский захват ликеро-водочного завода

Когда на горизонте показались каменистые берега Фракии, Одиссей Лаэртид взял в руки рупор. Туристы, уже привыкшие к финансовым разоблачениям античности, приготовили блокноты из папируса.

— Граждане! Перед вами Исмар — город киконов! — сурово возвестил басилей. — Слепые поэты поют, что мы, ахейцы, обрушились на него, как львы, взяли город штурмом и перебили мужчин, пощадив лишь жреца Марона, который в благодарность дал нам божественного вина.

Одиссей брезгливо сплюнул за борт. — Ложь от первого до последнего слова! Никакого штурма не было. Это была попытка недружественного слияния! Мы возвращались из Трои с пустыми карманами и решили произвести рейдерский захват крупнейшего во Фракии ликеро-водочного кооператива, которым руководил местный олигарх Марон.

Толпа экскурсантов сочувственно закивала. Тема рейдерства была близка и понятна одесскому сердцу.

— Но моя команда подвела меня! — голос героя дрогнул от негодования. — Вместо того чтобы захватить бухгалтерию и склады, эти олухи дорвались до дегустационного зала! Они напились до потери пульса прямо на рабочем месте. А утром на нас пошли в контратаку местные аграрии с вилами и дубинами. Нам пришлось спасаться бегством, бросив тару! А миф о «дарах Марона» мы выдумали для налоговой на Итаке, чтобы оправдать помятые борта кораблей!

— И тем не менее, граждане! — тут же вклинился Остап Бендер, выкатывая на палубу пузатую амфору. — Нам удалось спасти несколько галлонов того самого легендарного киконского вина! Напиток богов! Крепость — семьдесят градусов, сшибает с ног циклопа! Разливаем в тару заказчика! Пять драхм за кружку!
Балаганов споро заработал черпаком, щедро разбавляя «киконское вино» забортной водой, чтобы туристы не ослепли от чистого спирта, купленного Остапом на Малой Арнаутской.


Пункт прибытия 3. Экскурсия на остров лотофагов: Санаторий ЦК «Забвение»


Следующая остановка была короткой, но коммерчески безупречной. На лазурном берегу, где в гамаках покачивались местные жители, Остап Бендер развернул филиал курортной поликлиники.

— Остров лотофагов! — вещал Комбинатор, раздавая туристам розовые бутоны. — В древности это место считалось проклятием для моряка, потому что лотос дарит полное забвение. Но в нашу эпоху нервных перегрузок это не проклятие, а элитный санаторно-курортный отдых!

Жена аптекаря с сомнением понюхала цветок: — А я не забуду, куда спрятала ключи от буфета?

— Вы забудете всё! — вдохновенно врал Остап. — Вы забудете налоги, управдома, инфляцию и цены на керосин! Абсолютный релакс! Стоимость сеанса лотосотерапии — десять драхм. За отдельную плату Шура Балаганов будет обмахивать вас пальмовой ветвью и шептать на ухо, что вы царица Клеопатра!

Одиссей лишь качал головой, глядя, как почтенные матроны и маклеры, пожевав лотос, блаженно засыпают прямо на теплом песке. — В мое время за потерю боеготовности полагалась порка плетьми, — ворчал он. — А этот потомок янычар берет за это деньги. Гений.


Пункт прибытия 4. Экскурсия на остров Циклопов: Монополия на брынзу и оффшор «Никто».

Гвоздем программы стал суровый скалистый остров. Одиссей выстроил туристов перед огромной, дурно пахнущей пещерой.

— Здесь, — голос басилея приобрел металлические нотки, — произошла моя знаменитая встреча с Полифемом. Вы читали, что это был кровожадный одноглазый великан, который жрал людей сырыми?

Одиссей усмехнулся. — Никакого великана. Полифем был местным криминальным авторитетом, державшим абсолютную монополию на производство овечьей брынзы во всем архипелаге! Мы зашли в пещеру с коммерческим предложением — купить сыр по оптовой цене. А этот рэкетир завалил выход валуном и заявил, что мы не выйдем, пока не подпишем кабальный договор о поставках по тройному тарифу!

— И как же вы спаслись, басилей? — затаив дыхание, спросил перипатетик в очках.
— Исключительно юридической хитростью и грубой силой! — гордо ответил Одиссей. — Сначала я напоил его неразбавленным киконским спиртом. А когда он спросил мое имя для составления договора, я назвался «Никто». Это было название моей фирмы-однодневки! Оффшор! Когда он отключился, я ткнул ему горящей головней в его единственный здоровый глаз — у него было ужасное косоглазие от жадности. Он выбежал наружу и стал кричать другим сыроварам: «Никто меня разорил! Никто меня ослепил!». Те пожали плечами и разошлись. А мы забрали всю брынзу в счет морального ущерба и отбыли!

— А вот и он! — завопил вдруг Остап, указывая на вершину скалы. — Чудом выживший монополист!

На скале, обмотанный грязными овечьими шкурами, стоял Михаил Самуэлевич Паниковский. На лбу у него красовался нарисованный углем гигантский глаз.
— А вы кто такие?! — жалобно и скрипуче закричал «циклоп», потрясая деревянным колом. — Дайте миллион драхм за сыр! Я старый, слепой монополист! Дайте миллион, или я брошу в вас камень!

Туристы взвизгнули от восторга. Интерактивная часть тура превосходила все ожидания.

Паниковский поднял над головой большой бутафорский валун из папье-маше и уже приготовился картинно метнуть его в море, как вдруг из пещеры вышел настоящий хозяин — здоровенный, заросший шерстью греческий пастух, у которого Паниковский час назад пытался стянуть козу для антуража.

Пастух молча отвесил «циклопу» увесистый пинок. Паниковский вместе со своим картонным камнем кубарем полетел по склону прямо к ногам туристов.
— Меня убивают! — голосил Михаил Самуэлевич. — Остап Ибрагимович, это не по сценарию! У него два глаза и тяжелая рука! Спасите ваши инвестиции!

— Небольшая техническая накладка, граждане! — ничуть не смутившись, объявил Бендер, пряча выручку. — Это местный профсоюз работников сельского хозяйства возмущен демпинговыми ценами! Балаганов, грузите пострадавшего циклопа на борт! Басилей, полный вперед! Нас ждет Эолия!
 
«Антилопа-Пегас-2» стремительно отвалила от берега, унося сытых и слегка одурманенных лотосом экскурсантов навстречу новым разоблачениям.
Лайнер уверенно рассекал бирюзовые волны, оставляя за кормой остров одноглазого сыродела. Туристы, разомлевшие от морского воздуха и античной коммерции, требовали продолжения банкета. И Великий Комбинатор не заставил их ждать.


Пункт прибытия 5. Экскурсия на остров Эолия: Коррупция в Гидрометцентре и фальшивый табак.

Когда на горизонте показался плавучий медный остров Эола, Остап Ибрагимович выкатил на палубу тележку, доверху груженную завязанными холщовыми мешочками.

— Подходим, граждане! — зычно вещал Бендер. — Уникальный сувенир! Законсервированный попутный ветер! Развязывать только в случае крайней необходимости — например, если нужно срочно сдуть тещу с балкона!

Туристы потянулись за кошельками, а Одиссей Лаэртид привычно занял место лектора у грот-мачты. Его лицо выражало глубочайшее презрение к мифологии.

— Забудьте сказки о повелителе ветров! — начал свою демифологизированную исповедь басилей. — Никакой магии там не было. Эол был насквозь коррумпированным начальником портовой метеостанции и по совместительству главным таможенником. Мы дали ему колоссальную взятку золотом, чтобы он обеспечил нам «зеленый коридор» и правильный прогноз погоды до самой Итаки.

Жена аптекаря сочувственно вздохнула — взятки на таможне были ей понятны куда больше, чем гнев Посейдона.

— А мешок? — спросил кто-то из толпы. — Гомер писал, что там были заперты бури!
— В мешке, — Одиссей злобно скрипнул зубами, — Эол клялся, что передает нам партию элитного контрабандного табака и вяленой говядины. Сказал: «Откроете только дома, иначе товар испортится». Но мои матросы были не только трусами, но и жадными идиотами. Когда Итака уже показалась на горизонте, они решили, что я утаил от них троянское золото, и ночью вскрыли пломбы!

— И что же там было, басилей? — театрально ахнул Остап.

— Там были надутые козьи пузыри и прошлогодняя солома! — рявкнул Одиссей. — Этот бюрократ нас банально кинул! Матросы от досады напились, устроили поножовщину, рулевой бросил весло, и неуправляемые корабли течением отнесло обратно в открытое море. А чтобы скрыть свой позор перед женами, они потом всем рассказывали про «вырвавшиеся ураганы»!

Толпа зааплодировала. Суровая правда жизни снова победила красивый миф. Тем временем Михаил Самуэлевич Паниковский, решив, что в мешочках Остапа действительно лежит что-то ценное, попытался один стащить. Мешочек лопнул в его руках с неприличным звуком, обдав нарушителя конвенции облаком дешевой пудры.

— Михаил Самуэлевич! — строго сказал Бендер. — Вы нарушаете аэродинамику судна! Идите в трюм и дуйте в паруса!


Пункт прибытия 6. Экскурсия в Телепил (Земля лестригонов): Рэкет на парковке и портовые сборы.

Следующая остановка вызвала у туристов настоящий трепет. Судно вошло в узкую, окруженную отвесными скалами бухту.

— Господа! — Остап понизил голос до трагического шепота. — Мы в бухте лестригонов! Здесь, по слухам, жили гиганты-людоеды, которые разбили флот нашего предводителя каменными глыбами и съели экипажи одиннадцати кораблей!

Одиссей Лаэртид подошел к борту и указал на отвесные скалы. — Опять метафоры слепого старца, — устало произнес басилей. — Лестригоны не были великанами. Они были членами портового профсоюза и абсолютными монополистами! Едва наши двенадцать кораблей бросили якорь в этой мышеловке, к нам выплыла лодка с их «царем» Антифатом. Он выкатил нам такой прайс за стоянку, экологический сбор, лоцманскую проводку и налог на весла, что дешевле было купить новый флот!

— И вы отказались платить? — с уважением спросил одесский маклер из первого ряда.
— Разумеется! Я басилей, а не дойная корова! — возмутился Одиссей. — Я послал их к Аиду. И тогда эти «людоеды» просто перекрыли выход из бухты баржами и начали методично забрасывать мои корабли камнями со скал, требуя неустойку. Корабли пошли ко дну. Мои люди в панике пытались доплыть до берега, а там их встречали местные коллекторы с дубинами. Людоедство — это просто метафора: они сожрали наш бюджет до последнего медного обола!

— А как же спаслись вы? — ахнула жена аптекаря.
— Я, как человек опытный, — гордо выпятил грудь Одиссей, — свой флагман в эту платную бухту заводить не стал. Я пришвартовался снаружи, за мысом, в серой зоне! Офшорная парковка спасла мне жизнь! Как только начался этот налоговый беспредел, я просто обрубил швартовы и дал дёру!

— Браво! — Остап Ибрагимович захлопал в ладоши. — Граждане туристы, перед вами гений уклонения от неправомерных сборов! А теперь, в память о погибших инвестициях, мы предлагаем вам аттракцион: «Закидай налогового инспектора»!
Шура Балаганов вывел на палубу упирающегося Паниковского, на груди которого висела табличка «Старший лестригон-мытарь». Туристам раздали легкие мячики из овечьей шерсти, и следующие полчаса над палубой стоял веселый смех и крики Михаила Самуэлевича: «Только не по очкам! Я старый больной рэкетир!».


Пункт прибытия 7. Экскурсия на остров Ээя (Второй визит к Кирке): Элитный грязевой SPA-курорт.

Когда корабль приблизился к знакомому зеленому острову волшебницы Кирки, Одиссей напрягся. Но Великий Комбинатор лишь успокаивающе похлопал его по плечу.
— Не волнуйтесь, басилей. Мы же уже провели там ревизию и выписали гражданке Кирке штраф! Теперь это наше дочернее предприятие!

Корабль причалил. Над входом в античное здание вместо старой вывески висел огромный плакат: «Элитный SPA-курорт "Волшебный желудь". Грязевые ванны, детокс и полное слияние с природой! Заведующая санаторием — К. Гелиосовна».
Туристы, измученные качкой и историческими откровениями, с восторгом бросились на берег.

Кирка, одетая в белоснежный медицинский халат поверх хитона, встречала гостей с заискивающей улыбкой. В руках она держала не золотой жезл, а прейскурант.

— Что значит «превращала в свиней»? — вещал Одиссей своей пастве, пока они шли к лечебным грязям. — Это тоже миф! Кирка гнала здесь ужасающий по качеству самогон на желудях. Мои матросы дорвались до бесплатной выпивки и напились так, что ползали на четвереньках в лужах и хрюкали от восторга. А Гомер, как всегда, всё преувеличил!

— Именно! — подхватил Остап. — Но мы направили эту энергию в мирное русло!

Граждане туристы! Предлагаем эксклюзивную процедуру — "Античное свинство"! Вы переодеваетесь в казенные хитоны, ныряете в целебную минеральную грязь и можете законно хрюкать, визжать и валяться в лужах, снимая стресс урбанизации! После процедуры — желудевый кофе и массаж! Всего пятнадцать драхм!

Одесские нэпманы, солидные торговцы и даже перипатетик в очках с визгом бросились в подготовленные грязевые бассейны. Балаганов выдавал им чистые полотенца, а Паниковский ходил между лужами с подносом, предлагая холодный лимонад.
Одиссей и Остап стояли на веранде, попивая нектар со льдом, и смотрели, как элита круизного общества счастливо хрюкает в целебной грязи.

— Знаете, командор, — философски произнес хитроумный герой, глядя на пухлого маклера, измазанного грязью до самых ушей. — Иногда мне кажется, что ваша коммерция — это магия посильнее любого олимпийского колдовства. Вы заставляете людей добровольно делать то, за что боги обычно жестоко карают, да еще и берете с них за это деньги.

— Это не магия, басилей, — скромно потупился Остап Ибрагимович, поправляя белый шарф. — Это знание человеческой натуры и правильное позиционирование бренда.
Лайнер «Антилопа-Пегас-2» продолжал свой триумфальный рейс, оставляя за кормой целебные грязи Кирки. Пассажиры, переодетые во всё чистое, предвкушали новые исторические сенсации.


Пункт прибытия 8. Экскурсия в Царство Аида: Информационное бюро и спиритический сеанс.


Корабль вошел в густой, холодный туман. Солнце скрылось, запахло сыростью и серой. Корабль бросил якорь у мрачных скалистых берегов Киммерии.
Остап Бендер, накинув поверх белого костюма черный плащ с блестками, торжественно зажег на палубе канделябр. — Граждане! Соблюдайте тишину! Мы у врат Аида! Место, где грань между мирами тонка, как бюджет уездного города! Сейчас вы узнаете, как наш предводитель спускался в преисподнюю!

Одиссей Лаэртид вышел к свету свечей. Лицо его было каменным. — Спуск в преисподнюю! Как же! — басилей сардонически усмехнулся. — Гомер расписал это так, будто я лично жал руку Харону и обнимался с тенями. А теперь слушайте правду. Никакого подземного царства там нет. Киммерия — это глухая, вечно туманная провинция на краю ойкумены, где пряталась гильдия самых дорогих информаторов и гадалок античного мира!

В толпе туристов разочарованно ахнули.

— Мне нужна была лоция — секретные фарватеры до Итаки, — продолжал Одиссей. — Ими владел слепой старец Тиресий, местный криминальный авторитет, который прятался в глубокой пещере. И знаете, какую валюту они принимали? Кровь! У них там на севере с продовольствием было туго, поэтому за каждую справку они требовали зарезать черного барана. Я перерезал целую отару, пока эти «тени» соизволили выдать мне карту течений! Обычный шантаж и торговля инсайдерской информацией в антисанитарных условиях!

— И чтобы вы прониклись атмосферой этого блестящего информационного рэкета, — перехватил инициативу Остап, — акционерное общество «Одиссея Тур» объявляет эксклюзивный спиритический сеанс! Балаганов, задерните тенты!

В полутьме палубы зазвучал гонг. — Связь с загробным миром! — замогильным голосом вещал Бендер. — Вызов духа троюродной тети из Саратова — пять драхм! Консультация с духом Александра Македонского по вопросам недвижимости — десять драхм!
Из трюма, замотанный в белую простыню, с завываниями поднялся Паниковский. Он тряс цепью от якоря и заунывно тянул: — Я дух твоего кредитора, Абрам Исаакович! Верни долг, а то заберу в Аид! Дай миллион!

Аптекарь Абрам Исаакович, побледнев, потянулся за кошельком, но тут его жена присмотрелась к призраку и ткнула его зонтиком в бок: — Какой Аид?! Это же тот босяк, что у нас на Привозе гуся украл!

Призрак Паниковского взвизгнул, получил зонтиком по горбу и с позором ретировался в трюм. Остап невозмутимо объявил сеанс закрытым по техническим причинам (в связи с магнитными бурями на Стиксе) и приказал поднимать якорь.


Пункт прибытия 9. Снова Остров Ээя (второй визит): Страховой случай матроса Эльпенора.


Казалось бы, корабль только-только уплыл от Кирки, как маршрут потребовал вернуться обратно. Туристы недоумевали.

— Басилей, — робко спросил маклер из первого ряда. — А зачем вы возвращались на этот остров? В эпосе сказано, что вы поплыли туда, чтобы предать земле тело вашего юного друга Эльпенора, который трагически погиб, упав с крыши дворца. Какое благородство!

Одиссей скривился так, будто раскусил лимон. — Благородство? Это была производственная необходимость и спасение от судебного иска! — рявкнул басилей. — Этот идиот Эльпенор, пока мы уплывали в Киммерию, напился в грязелечебнице Кирки до белой горячки, полез на крышу спать и свернул себе шею!

Одиссей в сердцах стукнул кулаком по фальшборту. — Знаете, что такое профсоюз гребцов? Если матрос гибнет при исполнении, я должен выплатить его семье компенсацию в три таланта! Мне срочно нужна была справка от местной администрации, что смерть наступила в результате нарушения техники безопасности в нерабочее время! Мы вернулись не слезы лить, а оформлять акт о несчастном случае на производстве! Мы бросили его в яму, Кирка поставила печать на папирусе, и мы сбежали, пока не нагрянула инспекция по труду!

— И в память об этой выдающейся юридической победе, — бодро вклинился Остап, доставая из-под стола охапку пыльных, явно прошлогодних венков из сушеного сельдерея. — Возложение венков на воду! Дань памяти жертвам производственного травматизма! Один венок — две драхмы! Покупаем, граждане, очищаем карму перед налоговой!

Балаганов бойко распродал венки. Туристы торжественно побросали сельдерей за борт, а Бендер с чувством глубокого удовлетворения пересчитал выручку.


Пункт прибытия 10. Экскурсия на остров Сирен: Монополия на воск и пиратский шоу-бизнес.

Вскоре море сузилось, и впереди показались скалистые острова, окруженные предательскими рифами. Ветер стих.

— Внимание, граждане! — Остап Бендер надел капитанскую фуражку. — Мы входим в зону повышенной акустической опасности! Остров Сирен! Полуптицы-полуженщины, чье пение сводит с ума и заставляет моряков бросаться в пучину!

Одиссей вышел вперед с куском желтого воска в руках. — Очередная олимпийская сказка для доверчивых сухопутных крыс, — усмехнулся басилей. — Никакой магии в их голосах не было. Сирены — это была банда местных пиратов-контрабандистов!
Туристы, уже привыкшие к суровой правде жизни, придвинулись ближе.

— Пираты базировались на скалах, окруженных невидимыми подводными рифами, — объяснял Одиссей. — Они выставляли на берег хор из самых красивых и голосистых девиц легкого поведения. Те начинали петь нескромные частушки и махать платочками. Одинокие, изголодавшиеся по женскому обществу матросы бросали весла, бежали на нос корабля поглазеть, нарушали центровку, корабль терял управление и разбивался о рифы! А пиратам оставалось только собрать с берега выброшенный груз! Гениальная схема!

— А как же вы, басилей? Гомер пишет, что вы привязали себя к мачте, чтобы послушать их пение, а команде залили уши воском! — воскликнула жена аптекаря.
— Конечно залил! — возмутился Одиссей. — Если бы эти олухи услышали, что им там обещают с берега, они бы сами корабль на скалы направили! Воск — это обычная техника безопасности на рабочем месте, чтобы не отвлекались от весел! А к мачте я себя привязал, потому что мне нужно было стоять на возвышении и лоцманить судно через рифы, а руки были заняты картой! Нужно же было как-то зафиксировать тело при качке! Гомер, как всегда, сделал из банальной навигации подвиг самоистязания!

— И в целях вашей личной безопасности! — прогремел голос Остапа, который уже выкатил на палубу бочку. — Акционерное общество вводит обязательный акустический карантин! Сертифицированный пчелиный воск высшей очистки! Затыкаем уши, граждане! Бесплатно не раздаем — здоровье бесценно, но мы отдаем по номиналу: три драхмы за порцию! Без воска на палубу не выходить — страховка не покроет!

Пока перепуганные туристы раскупали куски обычного сапожного вара (выдаваемого за элитный воск), из-за скал действительно послышалось пение.
Остап не поскупился на аниматоров: на берегу, зазывно помахивая красными платочками, стояли мадам Грицацуева и две дородные одесские торговки рыбой, нанятые по случаю.

— Мальчики! — знойно выводила мадам Грицацуева. — Бросайте ваши якоря! У нас тут свежие рачки и холодное пиво!

Туристы с залепленными ушами ничего не слышали, но с восторгом смотрели на артисток, думая, что это и есть те самые мифические монстры. А Одиссей, стоя на капитанском мостике с открытыми ушами, лишь покачал головой.

— Пиво и рачки... — пробормотал басилей. — Если бы настоящие Сирены использовали этот репертуар, я бы сам перегрыз веревки на мачте.

Лайнер благополучно миновал опасные рифы, оставив позади возмущенную мадам Грицацуеву, которой Остап Ибрагимович обещал процент с продаж воска, но забыл уточнить, в каком веке произойдет расчет.

 «Антилопа-Пегас-2» неумолимо двигалась по графику. Туристы, уже порядком оглохшие от воска и ослепленные исторической правдой, сгрудились на палубе.


Пункт прибытия 11. Сцилла и Харибда: Таможенный коридор и финансовая воронка.

Впереди показался узкий, мрачный пролив. Вода в нем зловеще бурлила.

Остап Бендер выкатил на палубу тележку с ржавыми жестяными тазами. — Граждане! Надеваем защитные каски! Уникальная разработка микенского ВПК! Аренда таза — две драхмы! Защищает от камнепада, сглаза и административного восторга местных властей!

Одиссей Лаэртид встал на возвышение, брезгливо глядя на пенящуюся воду. — Сейчас вам расскажут сказку про шестиглавую собаку Сциллу и бездонный водоворот Харибду, — мрачно начал басилей. — А теперь послушайте ветерана античной коммерции. Этот пролив — единственная судоходная артерия в регионе. И ее контролировали две конкурирующие преступные группировки!

Одиссей указал на левую скалу. — Харибда — это метафора глубочайшего финансового кризиса. Там сидела портовая мафия, которая трижды в день взимала такие пошлины за транзит, что высасывала бюджет корабля до самого дна, оставляя судовладельца без порток!

Затем он указал на правую скалу. — А Сцилла — это был сводный отряд из шести самых свирепых налоговых инспекторов. У них была такая хватка, что они буквально выхватывали с палубы шесть самых платежеспособных пассажиров и уволакивали в долговую яму! Мне пришлось выбирать: либо полное банкротство в Харибде, либо пожертвовать шестью матросами в счет уплаты налогов Сцилле. Я выбрал меньшее из экономических зол! Это был суровый секвестр бюджета, а не битва с чудовищами!
— И в память об этом гениальном управленческом решении! — бодро подхватил Бендер. — Мы предлагаем вам сыграть в лотерею «Пожертвуй ближним»! Тянем жребий, граждане! Тот, кто вытянет короткую соломинку, оплачивает банкет в кают-компании за всю группу!


Пункт прибытия 12. Экскурсия на остров Тринакрия (Коровы Гелиоса): Браконьерство в элитном совхозе.

Миновав пролив без финансовых потерь (благодаря беспилотному феакийскому кораблю, который не подлежал налогообложению), экспедиция прибыла к зеленому, тучному острову. На берегу мирно паслись упитанные коровы.
Над палубой уже плыл густой, дразнящий аромат жареного мяса. Шура Балаганов усердно махал картонкой над мангалом.

— Подходи, не скупись! — зазывал Остап. — Священный антрекот бога Солнца! Прямые поставки с Олимпа! Десять драхм за шампур!

Одиссей, сглотнув голодную слюну, повернулся к публике. — Священные коровы Гелиоса... Какая красивая ложь для прикрытия банального уголовного дела! — усмехнулся хитроумный герой. — Остров Тринакрия был закрытым племенным хозяйством. Элитный совхоз местного олигарха по имени Гелиос. Мраморная говядина там стоила как чистое золото.

Басилей горестно вздохнул. — Мы сидели там месяц из-за нелетной погоды. Мои матросы оголодали, вскрыли замки на загонах и устроили банальное браконьерство! Зажарили лучших племенных быков-производителей!

— Но Гомер пишет, что за это святотатство сам Зевс поразил ваш корабль молнией! — возмутился перипатетик, дожёвывая шашлык.

— Какой Зевс?! — взорвался Одиссей. — Это была вооруженная охрана совхоза! Они догнали нас на быстроходных катерах, закидали мой флагман зажигательными стрелами и пустили его ко дну вместе со всей командой! Я один спасся, потому что вовремя спрятался за мачтой и прикинулся независимым аудитором! Кара небесная — это просто статья за порчу чужого имущества в особо крупных размерах!

Туристы, переваривая священную говядину и суровую правду, сочувственно качали головами.


Пункт прибытия 13. Экскурсия на остров Огигия (Калипсо): Семь лет долгового рабства у скучающей вдовы.

Лайнер бросил якорь у потрясающе красивого острова, утопающего в цветах и виноградниках.

Остап Бендер вынес на палубу корзину с крошечными глиняными флакончиками. — Граждане туристы! Эксклюзив! Слезы Одиссея Лаэртида! Семь лет он плакал на этом берегу от тоски по родине! Натуральная морская вода, обогащенная минералами и мужской печалью! Омолаживает кожу, лечит радикулит! Три драхмы за флакон!
Жена аптекаря немедленно купила два.

Одиссей смотрел на берег Огигии с нескрываемым содроганием. — Тоска по родине... — процедил он сквозь зубы. — Если бы вы знали, почему я там плакал.
Толпа замерла в ожидании.

— Гомер утверждает, что прекрасная нимфа Калипсо держала меня в плену семь лет, обещая бессмертие, потому что безумно любила, — начал Одиссей. — Чушь! Калипсо была не нимфой, а скучающей, невероятно богатой и скандальной вдовой, владелицей этого элитного курорта. Меня выбросило на ее берег голым и без гроша в кармане.
Басилей нервно поправил воротник. — Она выставила мне счет за спасение, проживание и питание. Сумма была астрономической! А поскольку паспорта и чековой книжки у меня не было, она заставила меня отрабатывать долг! Семь лет! Семь лет я чинил ей крышу, подрезал виноград, чистил бассейны и выслушивал ее жалобы на покойного мужа!

— А почему плакали на берегу? — сочувственно пискнул кто-то из толпы.
— Потому что каждый месяц она начисляла пени! — рявкнул Одиссей. — Я смотрел на море и понимал, что с ее грабительскими процентами я не вырвусь оттуда даже к Троянской войне следующего тысячелетия! Я плакал от финансового бессилия! И только когда Гермес — представитель античного коллекторского агентства — пригрозил ей судом за незаконное удержание рабочей силы, она скрипя зубами выдала мне топор и доски, чтобы я сколотил плот и убрался с ее глаз долой! Никакой романтики! Чистый Трудовой Кодекс!

Остап Ибрагимович утер скупую слезу концом белого шарфа. — Басилей, ваша история рвет мне сердце. Какая жестокая эксплуатация! Граждане, в знак солидарности с жертвами курортного произвола, покупаем «Слезы Одиссея»! Оптом дешевле! Паниковский, не смейте пить слезы предводителя, это товарный запас!

Экспедиция «Одиссея Тур» близилась к своему логическому и триумфальному завершению. По графику оставалось только возвращение на Итаку.


Пункт прибытия 15. Остров Итака: Пыльная провинция и закрытие кассы

Лайнер «Антилопа-Пегас-2» завершал свой беспрецедентный рейс. Впереди из утренней дымки выступили каменистые, выжженные солнцем берега Итаки.

Туристы, переполненные впечатлениями, увешанные сушеными вениками, фальшивым воском и флакончиками со слезами, сгрудились у бортов. Они ожидали увидеть величественный дворец и следы грандиозной битвы басилея с женихами.
Но Итака встретила их лишь блеянием коз и скрипом старых рыбацких лодок.

Остап Бендер, помахивая увесистым мешком с выручкой, торжественно опустил трап. — Граждане концессионеры и уважаемые пассажиры! Конечная станция исторического маршрута! Родное пепелище генерального директора! Просьба освободить вагоны... то есть каюты, и приготовить мелочь для чаевых экипажу!

Одиссей спустился на берег своего острова. Он оглядел пыльные дороги, покосившиеся заборы и облупившуюся краску на колоннах своего некогда славного дворца. После сверкающей огнями Одессы, после масштабов Троянской кампании и коммерческого размаха их круиза Итака казалась ему крошечной, душной деревней.

— Вот она, великая цель моего двадцатилетнего пути, — усмехнулся басилей, обращаясь к экскурсантам. — Слепые аэды поют о моем триумфальном возвращении, о реках крови и мести. А что на деле? Я вернулся, распродал с молотка мебель банкротам-женихам, понял, что здесь абсолютно некуда инвестировать, и уехал обратно! Вся эта «верность родной земле» — просто красивый миф для удержания налогоплательщиков на местах!

Одиссей подошел к дверям дворца и пнул ногой старый деревянный порог. — Пенелопа так и сидит за своим ткацким станком — у нее теперь артель по производству шерстяных саванов на экспорт. Женихи работают у нее подмастерьями за еду. Никакой романтики, сплошная кустарная промышленность!

Жена одесского аптекаря смахнула слезу умиления, восхищенная деловой хваткой Пенелопы.

— А чтобы вы не ушли с пустыми руками! — тут же нашелся Великий Комбинатор, вытаскивая из кармана горсть обычного щебня. — Подлинные осколки царского трона Итаки! Заряжены на успех в аукционах и торгах по банкротству! По одной драхме за камешек! Туристы смели щебень за пять минут. Касса «Одиссея Тур» закрылась с рекордным профицитом. Кольцевой маршрут был пройден блестяще.


Пересадка и курс на Одессу

Оставив экскурсантов на попечение местного гида (бывшего жениха Антиноя, который теперь за мелкий прайс водил толпы по пустому дворцу), компаньоны вернулись на берег.

Их верная «Антилопа-Пегас-2», беспилотное чудо феакийского судостроения, мерно покачивалась на волнах. Серебряный глаз на носу корабля загадочно поблескивал на солнце.

Остап Бендер обнял Одиссея за плечи. — Ну что, предводитель? Итака взята, мифы развенчаны, капитал сколочен. Каковы будут ваши дальнейшие распоряжения? Остаетесь поднимать сельское хозяйство?

Одиссей Лаэртид решительно отмахнулся. — Море ошибок не прощает, командор, а Итака не прощает скуки. Я слишком много лет потратил на эту пыльную провинцию. Заводи свою мысленную навигацию. Возвращаемся в город, где коммерция — это искусство, а люди ценят острый ум больше, чем острый меч!

— Заседание продолжается! — радостно гаркнул Остап. — Балаганов, Паниковский, по местам! Курс на Понт Эвксинский! Прямиком к Дюку!

Беспилотный корабль плавно развернулся и, набирая скорость, устремился на северо-восток.

Спустя неделю «Антилопа-Пегас-2» триумфально вошла в порт Одессы. Их встречали крики чаек, гудки пароходов и неповторимый запах жареной камбалы с Привоза.
Вечером того же дня Одиссей Лаэртид сидел за столиком уютного кафе на Дерибасовской. На нем был безупречный белый костюм, а перед ним лежал чистый пергамент и новомодные приспособления для письма по пергаменту – гусиное перо, глиняная чернильница, наполненная жидкостью из каракатиц и перечница с морским песком вместо промокашки.

Он смотрел на гуляющую публику, на Остапа, который увлеченно рассказывал какому-то нэпману о перспективах разведения черноморских сирен, на Балаганова с Паниковским, уплетающих форшмак, и улыбался.

Басилей обмакнул перо в чернила и вывел на пергаменте заглавие своего нового, главного труда всей жизни, в котором не будет ни капли божественной лжи — только суровая, демифологизированная правда ветерана и коммерсанта:
«Одиссея-2: Исповедь»

Кольцо замкнулось. Великий хитрец античности наконец-то нашел свою настоящую Итаку.

Торжественная высадка и амфора предложений


 «Антилопа-Пегас-2» грациозно пришвартовалась в порту Одессы, замкнув грандиозное кольцо демифологизированного тура. На пирсе играл нанятый по случаю духовой оркестр, состоящий из уволенных в запас матросов, а чайки кричали так громко, словно требовали свою долю от прибыли.

Туристы, загорелые, обвешанные троянскими дубовыми вениками и сжимающие в руках флакончики со «Слезами Одиссея», толпились у трапа.

Остап Бендер, чей белый костюм ничуть не пострадал от античных катаклизмов, взошел на капитанский мостик. Рядом возвышался Одиссей Лаэртид с пухлым свитком под мышкой.

— Граждане концессионеры и глубокоуважаемые экскурсанты! — голос Великого Комбинатора, усиленный жестяным рупором, перекрыл медь оркестра. — Наш беспрецедентный историко-разоблачительный экспресс прибыл на конечную станцию!

Акционерное общество «Одиссея Тур» благодарит вас за финансовое доверие! Мы с вами ударили суровым реализмом по гомеровскому информационному бездорожью!

Толпа разразилась аплодисментами. Жена аптекаря даже бросила в воздух чепчик.

— Но коммерческая мысль не стоит на месте! — продолжал Остап, эффектно взмахнув шарфом. — Прежде чем вы покинете борт и вернетесь к своим примусам и фининспекторам, мы хотим услышать глас народа! Шура, несите тару!

Балаганов торжественно вынес на палубу огромную пузатую амфору, на которой углем было криво выведено: «Книга жалоб и предложений новых маршрутов». Паниковский тут же попытался встать рядом с табличкой «Сбор на ремонт Провала Харибды», но Бендер отогнал его легким движением ноги.

— Господа! Бросайте ваши папирусы! Куда направит свои стопы наша круизная компания в следующем сезоне? Какие еще мифы требуют немедленного бухгалтерского вмешательства?
Туристы с энтузиазмом принялись бросать в амфору записки. Когда последний пассажир сошел на берег, Одиссей и Остап уселись за стол на палубе и высыпали содержимое амфоры.

Басилей, потирая руки в предвкушении новых глав для своей книги «Одиссей-2: Исповедь», начал зачитывать предложения одесской интеллигенции:

• Тур «Золотое Руно и рейдерский захват Колхиды»: * Предложение от гильдии маклеров: «Требуем круиз по маршруту аргонавтов! Хотим узнать правду: Ясон действительно искал волшебного барана, или это была банальная кража элитного племенного скота с целью монополизации рынка шерсти на Кавказе? А дракон, охранявший руно — не был ли он просто злой сторожевой собакой начальника колхидской таможни?»

• Квест-комната «Лабиринт Минотавра»:
• Предложение от профсоюза строителей: «Просим организовать экскурсию на Крит. Подозреваем, что хитроумный Дедал построил не лабиринт для чудовища, а первый в истории античности запутанный объект незавершенного долевого строительства! Хотим посмотреть, как Тесей ходил по инстанциям с нитью Ариадны, чтобы найти выход из бюрократического тупика!»

• Муниципальный субботник «Авгиевы конюшни»:
• Предложение от управления жилищно-коммунального хозяйства: «Требуем разоблачить подвиги Геракла! Докажите, что очистка Авгиевых конюшен — это не божественное чудо, а первый задокументированный случай успешного освоения тендера на вывоз твердых бытовых отходов с привлечением гидротехнических сооружений!»

• Шоп-тур «Пояс Ипполиты»:
• Предложение от дамского кружка кройки и шитья: «Организуйте поездку к амазонкам. Мы уверены, что никакого кровавого боя за волшебный пояс не было! Геракл просто поехал туда за дефицитной кожгалантереей по оптовым ценам для своей супруги!»

Одиссей Лаэртид отложил последний папирус и восторженно посмотрел на Великого Комбинатора.

— Командор, да это же золотое дно! — воскликнул хитроумный басилей, хватаясь за стилос. — Эти люди мыслят куда шире трусливого Гомера! Коммунальные махинации на Крите! Рейдерство в Колхиде! Я обязан включить эти гипотезы в свою Исповедь. Античный мир содрогнется, когда узнает, на чем на самом деле держалась экономика героев!
Остап Бендер невозмутимо раскурил папиросу, глядя на сверкающее море и купола Одессы. — Лед не просто тронулся, предводитель. Он растаял и превратился в чистую прибыль! «Одиссея Тур» объявляет о расширении штатного расписания.

Продолжение следует.