Месяц на двоих. В гостиной. Первая правка

Вечер опустился на коттедж быстро, как это бывает у Балтики когда немы скрыто облаками. В гостиной горел торшер, отбрасывая тёплый круг на дощатый пол. Из приоткрытой двери на балкон тянуло морем и мокрым деревом — остывала земля после дневного зноя, а солёный бриз приносил обещание ночной прохлады. Сергей вошёл в гостиную с шумом, отряхивая невидимую пыль с рукава. Обратился к  Павлу, который раскладывал на диване полотенца, покачивая отрицательно головой:
— В спа тебя не зову. посидим там, с твоего позволения, с сыном, с Борисом. Там мы наедине поговорим о том, о сём. Пока вот посижу с тобой, если не прогонишь.
Павел, чьи черты лица были всегда спокойны и почти классически выточены, улыбнулся уголками губ.
— Конечно. Чай будешь? — ответил Павел, его голос был мягким, но твёрдым, как прибалтийский гранит.

— Можно и чаю, — кивнул Сергей, бросая взгляд в сторону окна, за которым уже сгустилась тьма.
Павел ушёл на кухню, а Сергей, не садясь, прошёлся вдоль стены, разглядывая старую карту побережья в застеклённой раме. Когда Павел вернулся с двумя кружками, Сергей всё ещё стоял у карты, засунув руки в карманы. Сергей перешёл к окну. Где-то далеко, на линии горизонта, едва угадывались огни рыбацких судов — одинокие искры в безбрежном море. Его мысли, должно быть, были так же далеки и одиноки.

— Алла, — его голос был ровным, но в нём сквозила скрытая горечь, — прислала вчера фотографии. С яхты. С какого-то приёма в Ницце. Смеётся, в руке бокал, за спиной чужой борт. Подпись: «Мальчикам привет».
Павел поставил кружки на низкий столик.
Павел поставил кружки на низкий столик, вырезанный из старого прибалтийского дуба. Он знал, что этот разговор был для Сергея не просто исповедью, а попыткой упорядочить свои эмоции, найти хоть какое-то утешение.

— Борису не показывал? — спросил Павел, его взгляд был исполнен спокойного, не осуждающего сочувствия.
 — Нет. Он и так знает, что мать променяла нас на Ниццу. А сейчас, по моим сведениям, у неё уже не олигарх, а француз. Какой-то то ли винодел, то ли гостиничный магнат. Не всё ли равно? Главное — мальчишек она бросила. Алексей мой, старший, до сих пор называет её «мама в телефоне».
Сергей, наконец, повернулся. Его лицо, немного усталое, с глубокими складками у глаз, выглядело словно высеченным из камня. Он сел в кресло, взял кружку. Над паром его лицо казалось спокойным, но пальцы сжимали горячую керамику слишком крепко, выдавая внутреннее напряжение. Павел молча присел напротив, давая брату возможность выговориться.
— Я один их растил. С семи и девяти лет. И знаешь, что самое горькое? Второй-то я не искал. Не доверял. А теперь мальчишки выросли, Борису уже девятнадцать, и мне иногда кажется — а если бы я всё-таки попробовал снова? Не для себя. Для них — настоящий дом, запах пирогов, женский смех... Но нет. Поздно оглядываться.
— Не поздно, — тихо ответил Павел, его взгляд скользнул к приоткрытой двери, где могла бы стоять Анна. Он верил в это всей душой, видя, как их собственная, медленно расцветающая любовь, дарит им обоим новый смысл и гармонию.
 Сергей усмехнулся в кружку. — Это ты сейчас о своей Анне, да? Счастливый ты, Паш. Не упусти её.
 В этот момент на балконе, смежном для спальни с гостиной, послышался лёгкий шорох. Аннавышла подышать прохладным воздухом Балтики и замерла, услышав голоса. Она не собиралась подслушивать, но деревянные перила скрипнули под её ладонью, выдавая её присутствие. Сергей поднял голову, его взгляд быстро нашёл её силуэт за стеклом. Не смущаясь, он помахал рукой:
— Анна, заходи. Это не секрет. О моей бывшей жене можно при всех.

Она помедлила секунду, затем открыла дверь и вошла. Павел тут же встал, его привычка к галантности проявлялась даже в таких простых жестах, но Анна покачала головой, её светлые волосы слегка колыхнулись:

— Сиди. Я послушаю стоя.
Сергей кивнул ей, как давней знакомой, хотя они виделись всего лишь несколько дней, и продолжил свой рассказ, словно появление Анны лишь добавило слушателя, а не изменило суть его мыслей:

— Алла родила мне прекрасных сыновей. Но когда подвернулся олигарх, она не устояла. Уехала. Теперь вот Ницца, приёмы, кавалеры. А я остался с ребятами. И благодарен судьбе, что они выросли приличными людьми.
Анна шагнула и присела на диван, подобрав под себя ногу. В её взгляде читалось не любопытство, а спокойное участие.
 — Борис очень на вас похож, — сказала она.
— Это он ещё характером в меня. А вот Алексей — в неё. Тоже красивый.

Разговор ещё длился несколько минут, Сергей пересказывал забавные истории из детства сыновей, Павел добавлял свои воспоминания о племянниках, но Сергей всё чаще поглядывал на часы. Наконец он допил чай и встал.
— Ладно, пойду в парную к Борису. Вода, наверное, уже горячая.
 Он сделал шаг к выходу, но тут планшет Анны, лежавший на подлокотнике, мягко засветился. Валерия прислала короткий ролик: в кадре она стояла на рассветном пляже, в лёгкой спортивной форме, и показывала связку йоги — плавный переход от «собаки мордой вниз» к низкому выпаду. Закадровый голос, бодрый и звонкий, произнёс:

— Утренний комплекс для тонуса Делайте со мной!
Сергей остановился, заглянув на экран. Он всегда ценил красоту и грацию, и движения Валерии были завораживающими. Анна потянулась, чтобы отключить звук, но Сергей попросил:
— Подожди. Это сестра твоя?
— Да, Валерия, старшая сестра, ей тридцать, она, бедняжка рано вышла замуж, уже в разводе с двумя детьми — девочкой одиннадцати лет и мальчиком девяти лет на руках.
— Какая красавица, — произнёс он негромко, его голос звучал искренне и чуть отрешённо. — И двигается как... ну, как балерина.
Он помолчал, разглядывая гибкий силуэт Валерии на фоне восходящего солнца. Затем, словно решившись, спросил, обращаясь к Анне, но не отрывая взгляда от экрана:

— Анна, можно я подпишусь на неё? Под ником «капитан С». Просто смотреть. Просто чтобы в ленте была такая... лёгкость.
Анна на секунду замерла. Затем кивнула.
— Конечно. Ей будет приятно. Только не увлекайтесь, капитан.

Сергей улыбнулся впервые за вечер — широко и открыто, морщинки у глаз разгладились.

— Увлекаться в мои годы вредно. Но смотреть — можно... и нужно для тонуса. Или если для серьёзных планов...

Он не договорил, а лишь ещё раз улыбнулся и вышел, прикрыв за собой дверь. Его уход оставил после себя не пустоту, а тонкий шлейф надежды.

Анна повернулась к Павлу. В гостиной снова повисла тишина, но теперь в ней не было напряжения, лишь мягкое, уютное молчание, полное невысказанных мыслей. Павел взял её за руку, его пальцы нежно обхватили её запястье.

— Что думаешь? — спросил он, его взгляд был вопрошающим, но и полным нежности.
Анна чуть сжала его руку.

— Думаю, что твоему брату сегодня не хватает не только парной, — ответила она, её голос был мечтательным. — И что моя сестра об этом не подозревает, какое впечатление она произвела. Сергей был бы ей хорошей парой.
В доме было уже совсем тихо, когда Анна вошла в спальню. На подоконнике остывала кружка Павла. За окном темнели сосны, и только вдалеке, внизу у берега, мигал одинокий огонёк — на яхте Сергея. Анна подумала о том, что у каждого в этом доме есть то, что они носят при себе, не вынимая: у Сергея — прошлое, у Павла — наука и загадочная служба, у неё — беспокойство за всех разом. Она плотнее запахнула халат, тянуло заметной прохладой.