Месяц на двоих. Душ перед сном. Первая правка

Поскольку спа комнаты с джакузи и парной были заняты Сергеем и его сыном Борисом. После дня проведённого на песке пляжа Балтийского моря полагалось принять душ перед сном. Анна и павел по воле случая, из-за приезда Сергея и его сына должны были провести ночь вместе в их спальне. Их брак, заключенный несколько месяцев назад, был необычен. Павел, 34-летний теоретический физик, высокий, стройный мужчина, ведущий образ жизни, словно выверенный математической формулой, встретил Анну, 23-летнюю блондинку, худощавую математика и бывшую легкоатлетку. Они оставили суету мегаполиса, чтобы наслаждаться уединенной жизнью на побережье Балтики, где каждый день был пронизан гармонией и глубокими разговорами. Их союз был не порывом страсти, а скорее медленным, осознанным сближением родственных душ. Оба девственники, они не спешили с физической близостью, а избрали свой, уникальный путь, свою «теорию постоянного распаления чувств и постепенного сближения». Их первая ночь должна была стать не просто кульминацией, а грандиозным и торжественным моментом, тщательно подготовленным, выстраданным и выпестованным в глубинах их сердец. Никто из окружающих не подозревал об этой их личной «теории». Для всех они были просто молодая, счастливая пара. И сейчас, перед тем как вместе лечь в постель, нужно было смыть с себя песок пляжа, приготовить тела к более торжественному моменту. Как сделать это, не раскрывая гостям своих сокровенных секретов? Анна и Павел, взяв сменное белье и полотенца, удалились в помещение напротив их спальни – душевую-постирочную. Этот маневр, демонстрирующий гостям, что как муж и жена они моются вместе, был идеальным прикрытием, хотя для них это была их первая общая помывка вдвоём. Голова у Анны шла немного кругом от разлитого тепла и новых щемящих ощущений, приятная ломата чувствовалась во всём теле. Кто-то первый из них сейчас разденется на глазах у другого и войдёт в душевую кабину. Голова у Анны шла немного кругом от разлитого тепла и новых, щемящих ощущений. Приятная ломота чувствовалась во всем теле после активно проведенного дня. Она знала, что сейчас кто-то из них первым разденется на глазах у другого и войдет в душевую кабину. Наверное, тут девочкам не надо уступать, и это первым сделает мальчик, ее милый мальчик Павел, который физиологически им и еще был.
В душевой-постирочной было тепло и влажно. Пар осел на кафель, и в воздухе витал терпкий запах соснового мыла и мокрого хлопка. Анна стояла у стиральной машины, перекладывая белье, и краем глаза следила за Павлом, стоявшим к ней спиной. Он скинул грязную майку, оголив красивый, атлетически сложенный торс, затем стянул шорты, а за ними и трусы – такого размера, что в них, казалось, поместилось бы полторы Анны. Носки он тоже отправил прямо в корзину для белья, демонстрируя привычную аккуратность. Затем, Павел шагнул в просторную душевую кабину. Матовое стекло скрывало его силуэт, но Анна все равно видела, как он подставил лицо под струи воды, запрокинув голову.
Анна, чуть помедлив, аккуратно взяла его трусы из корзины. Приложив их к себе, она мысленно усмехнулась – действительно, полторы Анны. В этом простом жесте было столько нежности и предвкушения. Затем, сложив его вещи в стиральную машину, сверху она положила свои, заранее принесенные. Ее спортивные слипы, которые ей самой казались большими, рядом с бельем мужа выглядели совсем кукольными. Теперь их белье – смешанное, теплое, пахнущее солью и хвоей – будет стираться вместе. Этот маленький ритуал казался ей символом их наступающей близости, их жизней, переплетающихся самым интимным образом. Почему же ей было так трудно решиться подойти и «постираться» в душевой кабине вместе с мужем? Нет, это было не трудно в привычном смысле слова. Это было приятно и желанно, но она растягивала время, наслаждаясь волнами нежности, разливающейся внутри нее. Это была часть их «игры с любованием друг другом, постепенного обнажения — шагов сладкой игры, возвышенной и одухотворенной». Удовольствие от гармонии линий молодых тел – часть высокой поэзии Любви без пошлых мыслей, контроль инстинктов разумом и в тоже время сладость единения душ и тел. Она не боялась, она смаковала каждый момент предвкушения.
— Ты как там? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без дрожи, выдающей ее волнение.
Павел ответил не сразу: вода шумела, заглушая слова, но она все же расслышала:
— В целом хорошо. Вот только некому мне спинку потереть.

Этот простой, чуть шутливый намек был для Анны как выстрел, пронзающий тишину ее размышлений.
— Хочешь, чтобы я вошла и потерла? — вырвалось у нее, и она тут же прикусила губу, чувствуя, как краснеют щеки.
— С превеликим удовольствием, — донеслось из-за матового стекла, и в его голосе слышалась мягкая улыбка.

Анна выключила верхний свет, оставив только тусклую лампу над зеркалом. В полумраке комната сразу стала интимнее, мягче, словно сама природа готовила их к сокровенному. Пальцы слегка дрожали, когда она развязывала пояс халата. Медленно, будто во сне, она сняла его и аккуратно повесила на крючок. Осталась в одном белье, но и его пришлось снять – нельзя же войти в душ одетой. Снятие ажурного белья волновало её так, словно Павел наблюдал за каждым движением, хотя стекло его скрывало. Тонкая резинка, спустившись с пояса до колен, словно пульс, учащённо отбивала ритм её сердца. Выйдя из слипов, Анна также положила их в стиральную машину, присоединяя к его белью, и нажала кнопку «пуск». От неожиданного звука включения машинки Павел вздрогнул. Он представил, как сейчас Аня постучится и окажется у него за спиной. В ожидании он уже намыливал мочалку, чтобы она могла помыть ему спинку.

Аня, успокоив дыхание, словно готовясь к прыжку, шагнула к кабинке. Её ладонь легла на матовое стекло, и она нежно, почти невесомо, постучала кончиками пальцев.
— Можно?
Дверца мягко, почти беззвучно, отъехала в сторону, открывая вид на Павла. Он стоял спиной к ней, подставив лицо струям воды, наслаждаясь их прикосновением. Капли, словно бисер, сбегали по его широкой спине, по рельефным мышцам, и Анна вдруг почувствовала, как её сердце сжимается от восторга и нежности. Его тело, столь знакомое по взглядам и лёгким прикосновениям, теперь предстало перед ней в своей первозданной красоте.

Она сделала шаг вперёд, вдыхая смешанный аромат соснового мыла, влажного тела и едва уловимый запах его кожи. Шаг за шагом, она вошла в клубы пара, и дверца душевой кабины мягко, почти бесшумно, закрылась за ней, отсекая их от всего мира. В этой маленькой, уютной влажной капсуле, Павел и Анна, наконец, были одни. Это был не просто душ, это был первый обряд их совместной, осознанной близости. Капли сбегали по его широкой спине, по рельефным мышцам, и Анна вдруг почувствовала, как сжимается сердце от осознания всей полноты момента. Это было не просто тело, это был храм ее любимого человека, и она была удостоена чести войти в него. Она сделала шаг вперед и закрыла за собой дверь, словно отрезая себя от всего внешнего мира, оставляя за порогом все сомнения и весь шум.