Эсмехан памяти папы, с-во и посв Алексею Серебряко

переработанный роман про  Эсмехан Султан Алексею Валерьевичу Серебрякову

мой Мактуб единственный нежный гений Алексей Валерьевич Серебряков

показала бы Алексею Валерьевичу Серебрякову

мой Мактуб Алексей Валерьевич Серебряков

как бы переработанный роман Алексею Валерьевичу Серебрякову

мой Мактуб Алексей Валерьевич Серебряков 

Стамбул не просыпался — он закипал. С террасы дворца, где воздух был пропитан ароматом цветущего жасмина и терпким запахом морской соли, Эсмехан Султан наблюдала, как первые лучи солнца разрезают густой туман над Босфором.

Она стояла неподвижно, кутаясь в тяжелый шелк халата, расшитого золотыми нитями. В свои девятнадцать она уже знала цену этого спокойствия. Оно было хрупким, как тончайший фарфор из мастерских Изника, и стоило лишь одному неверному движению — слову, взгляду, не вовремя пролитому вину — чтобы всё это великолепие разлетелось вдребезги.

В глубине покоев послышался шорох. Это была Гюльфем, её верная служанка, чьи шаги всегда были бесшумными, словно у кошки.

— Госпожа, — голос девушки прозвучал едва слышно, — пришло послание из Топкапы. От Валиде-султан.

Эсмехан не обернулась. Она продолжала смотреть на корабли, медленно входившие в бухту Золотой Рог. В её жилах текла кровь величайших правителей мира, и эта кровь требовала от неё не просто подчинения, а игры. Игры, в которой она была не пешкой, а фигурой, способной изменить ход всей партии.

— Оставь его на столе, — ответила она, и её голос, холодный и ровный, прозвучал как приговор. — И принеси кофе. Сегодня будет долгий день.

Она знала, что написано в этом письме. Очередная попытка выдать её замуж за того, кто нужен империи, а не ей. Очередная попытка превратить её жизнь в инструмент политики. Но Эсмехан Султан, дочь великой Михримах и внучка самого Сулеймана, не собиралась быть просто инструментом.

Она медленно повернулась к зеркалу. В отражении на неё смотрела женщина с глазами цвета грозового неба — глубокими, спокойными и пугающе проницательными. Она коснулась пальцами тяжелого изумрудного кольца на руке.

— Пусть они думают, что я лишь украшение дворца, — прошептала она своему отражению. — До тех пор, пока не станет слишком поздно.

За дверью послышались торопливые шаги стражи. День начался. И сегодня Эсмехан Султан собиралась сделать свой первый ход.

переработанный роман про  Эсмехан Султан Алексею Валерьевичу Серебрякову

мой Мактуб единственный нежный гений Алексей Валерьевич Серебряков

показала бы Алексею Валерьевичу Серебрякову

мой Мактуб Алексей Валерьевич Серебряков

как бы переработанный роман Алексею Валерьевичу Серебрякову

мой Мактуб Алексей Валерьевич Серебряков