8 стр

                8

   Я шлялся по курортным проулкам Ниццы с видом руссо туристо облико морале, разве что на могилку Герцена снова не взглянул. «Былое и думы», «Сорока;воровка», что там ещё нацарапал непокойной рукой этот кровосмесительный русофобский деятель?..

   С одной стороны, по;детски прямодушный городишко, с другой — бульварный и жульнический, выставляющий напоказ свою ухоженность, даже кошки тут по;особенному жирные, балованные, но дорогу переходящие только на зелёный сигнал светофора. На прилегающих к морю улицах пахнет тухлой селёдкой.  Если заткнуть уши, напоминает Ялту в лучшие свои годы, правда, напоминает весьма отдалённо.

   Наезжего народу, как и полагается, втрое больше, чем автохтонов, попадаются и не обиженные судьбою соотечественники, остававшиеся бы неузнаваемыми, если бы попридержали свои языки. Не хотел, но напишу — поганые языки. Неужели тоже становлюсь русофобом?..

   В начале столетия — мой бог, какими понятиями приходится оперировать, — в начале тысячелетия у меня в этих краях, в предгорьях, была мимолётная любовь, не поверишь, с туркменской принцессой (красное словцо, извини), дочкой газового бая;бабая, загадочной, как весь их Туркестан, удивительно начитанной, миловидной и кривоногой, по;всаднически придерживавшей мои бёдра во время скороминутных аллюрных скачек. Сладких, персиково;сочных, добавлю…

   Остановился я в модерновой, новоотстроенной гостинице, предлагавшей некоторые, из рекламных побуждений, скидки, впрочем, если бы не броня, ночевать бы мне на прибрежной лавочке — народ забивал собой все мало;мальски приспособленные для жилья щели. Этакий тараканоподобный курорт… бл;дь, никак не избавлюсьот насекомой тематики, в следующей жизни буду муравьедом…

   Долгожительствовать я тут не собирался, тем более что мне бы и не позволили, но три;четыре пустопорожних дня я считал уже обеспеченными, поэтому в по;хорошему сумеречном магазинчике у светловолосой девушки (бедняжка зябла и молила о скончании рабочих часов) я купил плавки, салатовые сандалии, наилегчайшие бежевые штаны и красную футболку, спереди и сзади украшенную надписью  «;No pasar;n!».  Знай наших, ублюдки. Хотя ублюдков рядом не наблюдалось, кругом были нормальные, беспечные люди, вбирающие в себя солнце, море и атмосферу Лазурного берега…

   До моря было неприлично далеко, по дороге я успел поужинать в уличном кафе со столиками, стоящими на винторогих ножках, о которые… ладно, мне не интересно писать об этом, а в любом деле главное — вовремя остановиться. А начинать никогда не поздно…

   При всём разнообразии человеческих характеров, боимся и радуемся мы одинаково, только показываем это всяк по;своему. Неверно труса называть трусом — он просто плохой актёришка или новичок, или человек, попавший в непривычную для себя среду. Все мы трусы, и я ловлю себя на ночном страхе от звука пробегающих где-то кошачьих шагов, боюсь плохих предчувствий, ведь они то и дело сбываются. А вот предчувствий чего-то хорошего все меньше и меньше. Возраст и груз неисполненного, утерянные возможности, когда одно слово, сиюминутное настроение навеки относят от намеченной цели. Мы рабы мгновений, сердечного давления и, помнишь, гормонов.

след. стр. 9