Я разговаривал с Берия Л. П

              «Фантастически сложная фигура, страшный, но очень умный человек. Он нам сильно помогал в том отношении, что наши нужды старался понять и, пользуясь своей почти неограниченной властью, помогал без затруднений решать практические вопросы. Когда Берия взял в свои руки руководство, то с ним приходилось и встречаться, и говорить часто». - Ю. Б. Харитон, один из создателей атомной и водородной бомб. Трижды герой СССР. 
               
                ***

               Однажды, брал интервью для местной газеты у девяностопятилетнего, известного многим в городе ветерана. Заслуженный, уважаемый человек с удивительно крепкой, светлой памятью (неоднократно проверял). Беседуем о его прошлой, насыщенной разными событиями, длинной жизни, как вдруг, неожиданно, вырисовывается совсем другая тема, невероятная история...

                 ... Сижу в уютной, небольшой квартирке (об этом подробно в рассказе «Сорванное интервью»), пригубляя горячий крепкий чай и, желая подвести Павла Владимировича к воспоминаниям о периоде работы в разных должностях, предложил поведать о больших начальниках или знатных людях, с которыми ему приходилось сталкиваться. Он оживился, видно давно хотел излить накопившиеся в голове воспоминания.

                «Было дело! Ты знаешь, я с самим Лаврентием Павловичем, вот так, как с тобой - за руку здоровался, курил и общался!

                 - С Берия? (как любитель истории, другого знаменитого «Лаврентия Павловича» я просто не знал). - Моему удивлению и восторгу не было предела! - Расскажи! Вот интересно! Ни от кого никогда не слышал!

                 - Это произошло в начале лета 1950 года на авиабазе под посёлком Гвардейский в Крыму. Был тогда старшим лейтенантом, а по должности - дежурный начальник по полётам. Привычная, рутинная служба. Вдруг звонок с Симферопольского аэродрома о том, что у нас сейчас приземлится самолёт с членом правительства СССР. Встречай и доложи, что машины на встречу ему уже вышли! Спрашиваю, кто летит, как себя вести, а мне отвечают: «Сказать не можем, сами не знаем. Действуй по обстановке!»

                Нам, фронтовикам, такие команды не в новинку! … Вот гражданский самолёт сел, подруливает, выбегаю на встречу. Экипаж выбрасывает трап, какой-то крепкого телосложения мужчина, видно помощник или телохранитель, быстро спустился, осмотрелся и встал немного в стороне. Вскоре в проходе появляется ... он САМ. Я его сразу узнал - аж поджилки затряслись! Но вида не подаю, чётко подхожу, представляюсь, рапортую, приветствую на крымской земле. Доложил о вышедших из Симферополя машинах. И замолчал.
               
                     Мы в те годы знали Лаврентия Павловича как ближайшего соратника Сталина, его правую руку, по слухам, передаваемых среди нас, простых смертных. А официально: член Политбюро ЦК ВКП(б), Маршал Советского Союза, Герой Социалистического Труда, заместитель Председателя Совета Министров страны! Да, ещё в годы войны он руководил комитетом Госбезопасности и продолжает его курировать! Множество было слухов про него в стране всяких разных, в большинстве своём как об авторитетнейшем, грамотном руководителе, очень жёстком человеке.

                     Он руку протянул, поздоровался, тоже молчит, смотрит мне прямо в глаза. Я стою, немного улыбаюсь, кровь пульсирует в висках, прямо слышу, как стучит, тоже гляжу ему в глаза, не отвожу. Знаешь, на войне приходилось это испытывать. Бывает такое молодое, задорное чувство перед рукопашной атакой, когда сам себе ... со злостью, без жалости, чтобы не посрамиться перед товарищами, говоришь: «Двум смертям не бывать, а одной не миновать! Вперёд на танки, ордена потом!»

                  ... Тут в проходе появились две женщины. Лаврентий Павлович им помог спуститься на землю, что-то не по-русски произнёс. Ты же наверняка знаешь, что он не грузин, как многие считают, а мегрел?

           - Я кивком головы подтвердил, продолжая делать заметки в блокноте.
 
                         - Они о чём-то перекинулись фразами и Берия меня спрашивает, есть ли туалет и где он. Я на автомате, продолжая держать глупую улыбку, говорю, что есть и указываю на него. Он что-то опять по-своему сказал и одна дама пошла к дальнему строению.

                    Вдруг меня будто осколком пронзило, как под Сталинградом. Бросило в жар! Какой туалет!? Ведь там просто вонючая яма с мухами, две шпалы брошены над ней и, как в раздевалке на пляже, нет дверей, просто территория огорожена со всех сторон кусками дюралюминия от списанных самолётов. Мужики идут туда по крайней нужде и перед тем как зайти, спрашивают, занято или нет. По-маленькому – опорожняются рядом, не хотят рисковать провалиться, или вступить в ... - ну ты сам понимаешь.

                  Подумалось, может закричать и остановить женщину? А если ей невмоготу? Сказать ему? Так уже поздно, ... она зашла.

             Лаврентий Павлович достал пачку папирос, предложил мне - машинально взял, поблагодарил, прикурил от зажжённой им спички. Он меня по имени отчеству (ведь таки запомнил при представлении) спросил про перспективы погоды на ближайшие дни, я кратко ответил.

                   Стоим курим, беседуем минут пять - семь о службе, аэродроме, самолётах… Ты знаешь, он вопросы задавал очень грамотно, с пониманием темы разговора, не просто так, с кондачка. И слушал заинтересованно, смотря мне в глаза, как-то очень пронзительно, казалось с проникновением в твоё подсознание.

                    Отвечаю внешне спокойно, уверенно, а про себя, внутренним голосом, почти молюсь: «Пронеси, Господи! Не дай посрамить наш военный гарнизон какой-либо неприятностью. И меня не подставляй».

                        Всё! Вышла! Свершилось! Она неспешно подходит, явно недовольно, грубо, что-то стала говорить (язык их звучит для нас непривычно резко). Он хмыкнул, глаза из-под очков зло засверкали, протянул ей пачку папирос, но женщина курить отказала.
         
                 Не представляю, что произошло бы в дальнейшем в такой ужасно неприятной атмосфере. К счастью, вдали, напрямик по полю к нам неслись три чёрные большие легковые машины. На подножке передней стоял военный (офицер из въездного на аэродром КПП), рассматривал куда рулить и подсказывал водителю. Я сделал пару шагов назад и стою, жду команды.

                     Что было затем, уже чётко не помню, как в тумане от таких неожиданных событий и нервного перенапряжения ... Громкие слова, ругань, жесты руками – на меня никто внимания не обращал. Все куда-то спешили.  Они уехали не попрощавшись. Всё ранее произошедшее было просто эпизодом дня...

         Тебе ещё налить чая? Нет! Ладно, подожди, сейчас приду.

            - Я сидел под впечатлением рассказа и смотрел на частично исписанный лист блокнота. Да, интересно. Но такой материал в газету не пойдёт, не напечатают, тем более про Берия. Как же направить разговор в нужное русло?
         
         - Так чем тогда всё закончилось? – Спросил по приходу хозяина квартиры, пытаясь завершить предыдущую тему, и перейти к главной цели интервью. - Досталось «на орехи»?

               - Тоже этого в начале очень боялся, несколько ночей вздрагивал от шума на улице! Ты знаешь, мне ведь было всего 28 лет, жизнь, казалась, вся ещё впереди, яркая, увлекательная, тем более остался жив в жуткие годы войны. Успокоился быстро.
         
                ... Недели через две садится на аэродроме грузовой самолёт полный строительных материалов и дефицитнейшей в то время сантехники. Бригада классных специалистов (от них в разговоре узнал, что это жена «самого» чуть не свалилась в яму), с привлечением военных строителей, за несколько дней построила прекрасный туалет со всеми полагающимися удобствами.
          
                Берия, ведь, учился в политехническом институте, по дореволюционной специальности - техник-строитель, в этих делах разбирался, и тем более знал на кого нажать, кому дать команду. Спасибо ему за уборную, которая прослужила долгие годы.

                   ... Мы, вот с тобой знаем, кто стоял за созданием в Америке атомной бомбы, и то, что для реализации программы «Проект Манхэттен» было привлечено несколько сот тысяч человек: лучшие учёные, конструкторы не только США, но и Англии, Франции, Канады, Германии! Уверен, наше правительство задействовало не меньше людей, заводов и НИИ в гонке за супероружием!
 
                     В СССР был создан Специальный комитет при Совете Министров, который этим вопросом и занимался! Кто осуществлял общее руководство по реализации многолетнего, беспрецедентного проекта в разорённом за годы войны, нищем государстве? Лаврентий Павлович! Ты думаешь, что ему пять раз присваивали высшую награду страны - орден Ленина за "просто так"?! Ко дню рождения, юбилеям, как позднее делалось при некоторых других руководителях...

         Организаторских способностей, работоспособности, жестокости, воли, напористости  – у него не отнять! А как по-другому тогда было работать? С ноля создавать новые производства, строить урановые рудники, заводы, открывать институты, лаборатории! Это позднее, при политической возне за власть, после смерти Иосифа Виссарионовича, его убрали с дороги в борьбе за должности, имя очернили, а самого «затоптали» из карьеристских побуждений.

                     Вспомни, что китайцы сделали после смерти Мао Цзэдуна? Там в ходе только культурной революции пострадало до 100 миллионов человек, погиб не один миллион, включая сотни тысяч интеллигентов, уничтожены многие древние храмы, ряд вузов, тысячи видных учёных. В компартии Китая было репрессировано более пяти миллионов членов. Однако, руководство, общественность взвесили все достижения «великого кормчего», многочисленные ошибки и сказали, что положительного больше. Оставили в истории, на деньгах и в мавзолее. А мы, всё стараемся разрушить "до основания, а затем..." Что, затем!? Не ценим своих героев, выдающихся людей!»

                ***

                    ... Разошёлся Павел Владимирович, много ещё чего наговорил в тот вечер. Видно, наболело на душе, выстрадал за прожитые годы, а излить, поговорить по душам было уже не с кем – очень многие его друзья - приятели ушли в небытие…

                       Теперь пришло моё время рассказать вам об этом разговоре с заслуженным человеком! Помянул старика, поднял записи той беседы, решил опубликовать маленький штрих из прошедшей нашей общей истории.

                   Не будем спорить с ветераном о сути сказанного! Пройдут года, сменятся поколения, может и оценят по-новому заслуги Лаврентия Павловича Берия (биографию Деникина, ведь, переосмыслили), взвесят, что им было сделано хорошего и не очень…