9 стр

                9

   Спалось мне хреново, несмотря на прохладу, колыхавшую оконную занавесь. Повешенная на стул футболка светилась фосфорическим «Они не…», ночные бездельники под окнами гремели бутылками и смеялись.

   В два часа ночи зазвонил телефон. Ублюдки водились не здесь, а там, откуда прискакал трезвон сотового. «…нам не нужно знать всё, поэтому никаких комментариев, только голый расклад, схема, сценарий, и ещё им нужны гарантии, правда, непонятно какого рода, суки…» --
наушничал знакомый голос. «Выбирайся оттуда завтра же, и не психуй, меня тоже разбудили».

   Я и не психовал, а сомнамбулически думал, что надо заказать билет на дневной рейс и купить хороший костюм, возможно, даже в том светловолосом магазинчике всепогодной одежды. «В нашем деле нет мелочей», — написал бы завзятый беллетрист, на самом деле в нашем деле одни только мелочи, цепочка увязанных временем пустяков, из которых получается большая навозная куча дела, где «нам не нужно знать всё»…

   Мой знак зодиака, — хотя не верю в вавилонско;вифлеемскую циферблатную чушь, отдавая дань уважения наблюдательным пращурам, — предполагает тонкогубую любовь к мелочной пунктуальности, что у меня роднится со стяжательством. Так вот, мой знак сказал мне, что улепетывать из этой весёлой префектуры лучше всё же весельно;пропеллерным путём -- десница всемилостивейшего в этом бульварном раю так же беспощадна, как и в таракашечьем Дамаске.

   Из Ниццы морем в Канны, из Канн самолётом в неизбежное Орли, возмущаясь всученными мне именами, боясь французской жандармерии.

   Угриными зигзагами я достиг дождём покрытую землю на австро;германской границе. Дорогой костюм позволил мне тормознуть полночное такси. Я назвал адрес, шофёр пожал плечами, и мы поехали.

   На месте назначения торчал весёленький, контрастно окрашенный домик с антенной над ним, похожей на чёрный одуванчик или, если хочешь, на свернувшегося дикобраза. Я расплатился, таксист уехал вслед за светом фар в перелесчатую мглу, над которой в чуть прояснившемся небе виднелись карликовые горы или просто тёмное пятно моего воображения.

   Вовсе не брутальный, похожий на пройдоху маклера, хер Гюнтер любезно оскалился: «Битте;дритте, заходьте, гость любезный». Я нарисовал на лице печать благодарственности. Ещё какой;то рыжий тип в синей майке даже не взглянул на меня, возможно, я опротивел ему ещё до своего приезда. Чёрт побери, почему мне сейчас вспоминаются эти ничего не значащие картины с хлопаньем холодильной двери, шипением сковороды над газовым огнём и запахом лука?

   О’кей, господин …кий лечит нервы воздухом Альп (куда только эти горы не простерли свои щупальца), влиять на него можно глистами и гипнозом; первые имели грузинское происхождение, второе подавалось польскими спонсорами. Напишу, чтобы больше не касаться этого: …кий был фигурой, в тени которой вьюнково расцветало лицо, настоятельно требовавшее, чтобы его оприходывали по всем правилам закулисного искусства. Служители Мельпомены меня поймут. Об этом всё...

след. стр. 10