Скучный Человек

Миша Скворцов был скучным человеком. Он был отвратителен в этом своём монотонном однообразии и аморфности. Жил Скворцов с матерью, бабкой и младшей сестрой Настей. Настя была старой девой. Она была пузата. 
Нет, не беременна, но пузата, такое строение тела.

Скворцов работал на мебельной фабрике всю свою сознательную жизнь. У него не было друзей, потому что он был слишком тих и скучен. Общался он только с бабкой, иногда с Настей, с матерью — никогда. Если ему что-то от неё было нужно, он писал записки на кусках газетной бумаги или просил словесно передать послание через бабку. Так уж повелось.


Когда он приходил с работы, то громко и молча ел кашу с котлетой, иногда, переставая жевать, замирал и апатично сощуривал глаза. Миша не читал книжек и газет. После ужина он слушал радиоприёмник или спал прямо в носках.


Миша был малообщителен. На работе он разговаривал только на производственные темы. В курилке он не засиживался, потому что не курил. Работники мебельной фабрики нашли ему невесту — пухлую и стеснительную девушку Люсю. Но Скворцов её отверг.

Он сказал следующее:

— На что она мне сдалась?

— Да как же, — воскликнули рабочие, — это же баба!

Но Миша только передёрнул плечами и вышел с малиновым лицом.


Начальство его ценило за работу, но в то же время считало малоинициативным. На партсобраниях он спал или впадал в анабиоз: как бы не спал, пялился, но бессознательно.

Единственное, что раздражало Мишу, — это большая семья баптистов, живущая по соседству. Дети-баптисты очень громко пели молитвы за забором, иногда шумели, потом снова пели. Его раздражала эта звериная сплочённость детей и взрослых.


Однажды на мебельную фабрику приехало какое-то районное начальство. Мишу как ударника производства посадили в президиум вместе с гостями. Заседание шло вяло, было душно, и пахло старой наглядной агитацией. Неожиданно сонный Скворцов оживился и начал рвать бумагу со стола и метать её в зал. Директор фабрики, читающий за трибуной унылую речь, остановился и, взглянув через плечо на президиум, громко прошептал:

— Миша, хватит! Прекрати, пожалуйста!

Скворцов поднялся со своего места, взял графин и стал выливать себе на голову воду. Гости отшатнулись, некоторые вскочили. Мишу тут же под руки и вывели за кулисы.

Директор пояснил собранию:

— Это от жары. Вероятно, солнечный удар.

Мишу доставили в медпункт, где медсестра измерила ему температуру. Других препаратов в медпункте не нашлось. Дома в тот вечер Миша заговорил с матерью, а с бабки потребовал двадцать пять рублей долга. При этом Миша, нежданно для всех присутствующих, размахивал руками и топал ногой об пол. Когда его уложили и дали валидол (больше в доме из лекарств ничего не было), Миша уснул тревожным сном.


Ему приснилось фабричное собрание, но вместо гостей в президиуме сидели баптистские дети и пели псалом. За трибуной стоял совершенно голый Скворцов с графином в руке. Трибуна при этом была из стекла и, соответственно, прозрачна. Миша стыдливо прикладывал графин к гениталиям, но так как графин был тоже прозрачен, это только усугубляло несоответствие размеров с масштабами и важностью мероприятия. В первом ряду сидела всё та же отвергнутая Люся и пристально смотрела на низ живота Скворцова. Как бы говоря: «Нет, не ядрён, не ядрён».


На следующее утро, когда все ещё спали, Миша, вооружившись кухонным ножом, перелез через соседский забор, подстерёг возле сортира одного из баптистских детей и попытался его зарезать. Ребёнок вырвался, и адски вереща, забежал в дом.


Когда к концу дня Скворцова нашли в ближайшей посадке и вели под руки двое милиционеров, он что-то бормотал о социалистических обязательствах, которые взял на себя в прошлой декаде. Машина скорой помощи ждала неподалеку. Люди, видевшие этот момент, вспоминали, что Скучный Человек, когда его, скрученного, втаскивали в салон, пел нечто, напоминающее церковный гимн.


Сестра Настя вскорости вышла замуж за зоотехника из совхоза «Путь Октября» и переехала к нему жить. Мать через некоторое время умерла. Осталась одна бабка. Она красила губы алой помадой и важно расхаживала по двору. Бабкой руководил восторг.