Высоцкий и перестройка

Арифметика фатального исхода: перестройка за семнадцать лет до Перестройки

Есть песни, которые забываются на следующий день, после того, как «выстрелили» на Евровидении. Есть те, которые с течением времени не стареют. А есть такие, которые начинают звучать задним числом.
«Я не люблю» Высоцкого относится к последним.
Текст был написан в конце шестидесятых. До Перестройки оставалось ещё почти два десятилетия, до распада СССР больше двадцати лет. Никакого Горбачёва, гласности, приватизации, ваучеров, гиперинфляции и самого слова «Перестройка» в ближайшем горизонте ещё не было.
И всё же сегодня особенно странно слышать в ней две фразы.
«Я не люблю фатального исхода».
И финальное:
«Пусть впереди большие перемены,
Я это никогда не полюблю».
Сама по себе каждая из них ничего не предсказывает. Но поставленные рядом, после опыта конца восьмидесятых и девяностых, они начинают образовывать совершенно другой коленкор.
Причём Высоцкий не говорит о переменах как политолог. Он вообще не предлагает никакой программы. Его герой последовательно перечисляет вещи, которые ему отвратительны: цинизм, сплетни, вмешательство в чужую жизнь, насилие, бессилие, ложную уверенность, сытое самодовольство, трусость.
И вдруг в конце появляются «большие перемены».
Но появляются они не в героическом будущем, не под фанфары и не как обещание светлого завтра. Они стоят рядом с манежем и ареной:
«На них мильон меняют по рублю».
Вот здесь возникает почти математическая формула.
Миллион - по рублю.
Огромная величина превращается в россыпь мелочи. Масштаб не исчезает, но исчезает его стоимость.
И именно поэтому сегодня эта строчка звучит почти неприлично современно.
В конце восьмидесятых страна действительно вошла в период огромных перемен. Менялась политическая система, разрушались старые экономические связи, возникали новые институты, привычные ценности стремительно обесценивались. А затем последовали девяностые с инфляцией, обнищанием большинства и стремительным обогащением единиц, ваучерами, приватизацией и ощущением, что колоссальное общественное имущество действительно превращается в какие-то странные частные величины.
«Мильон меняют по рублю» тогда можно услышать уже не как метафору циркового балагана, а как арифметику исторического обесценивания.
Но самое интересное находится не здесь. В песне есть ещё одна формула:
«Я не люблю, когда наполовину
Или когда прервали разговор».
Она вообще не относится к Перестройке напрямую. И именно поэтому работает сильнее.
Высоцкий перечисляет не политические события, а непереносимость незавершённости. Он не любит половинчатость, прерванный разговор, выстрел в спину и выстрел в упор, насилие и бессилие. Его герой как будто требует от жизни одного простого свойства: чтобы происходящее имело человеческий смысл и чтобы за поступком следовала ответственность.
А потом история действительно начинает разговор. И прерывает его.
В этом смысле «фатальный исход» после 1991 года начинает восприниматься почти физически. Не как пророчество о конкретном распаде СССР, которого Высоцкий, разумеется, не мог знать, а как чрезвычайно точное выражение человеческого неприятия ситуации, когда огромные перемены заканчиваются не новым устойчивым порядком, а ощущением обрыва.
Поэтому, конечно, нельзя считать «Я не люблю» предсказанием Перестройки. Это было бы слишком просто. Высоцкий не предсказал Горбачёва. Не предсказал приватизацию. Не предсказал 1991 год. Он сделал вещь гораздо более интересную: сформулировал несколько человеческих реакций на большие перемены настолько точно, что спустя двадцать лет они легли на исторический опыт почти без остатка.
Поэзия вообще редко предсказывает события. Она иногда предсказывает логику человеческого поведения. И вот здесь получается почти зловещая последовательность: фатальный исход - большие перемены - манеж и арена -  миллион по рублю.
В 1968-м это был голос человека, который просто очень хорошо знал, чего он не любит. После Перестройки это уже звучит как человек, который слишком хорошо знал, чего  в больших переменах полюбить нельзя.