Немец

Самый часто задаваемый вопрос, которым меня мучили лет в шесть, был про национальность. “Вот паспорт будешь получать, какую выберешь? Русская? Немка?”

Как будто у ребёнка в шесть лет нет дел поважнее, чем думать о такой ерунде. Меня, может, вообще в тот момент беспокоила мысль: быстрее бы алыча выросла и наестся её маленькой и зелёной. Или осенью те же идеи, но про орехи. В том возрасте почему-то все намерения жадно крутились около уличной еды, словно дома меня не кормили. Но такой - не кормили. Это же была наша версия фастфуда. Такой едой пугали, мол, будешь много зелени есть грязными руками, дизентерия будет. И мы радостно повторяли это слово по слогам, сидя на дереве и обрывая чуть завязавшиеся, махонькие ещё совсем алычовинки.

Шелковицу зелёной не ели совсем, ждали, пока поспеет. Как-то подружка, на год младше меня, на радостях первых свободных прогулок, сгребла с земли в сложенную на манер гамака футболку целый килограмм, наверное, этой самой злополучной шелковицы. А я шла рядом и на правах уже опытной в уличных делах шестилетки, вздыхала и сочувствовала ей, потому что знала к тому моменту совершенно определённо, что сок этот с майки не отстирать теперь, и что влетит ей сейчас от мамы по первое число. А она мне не верила и вопила в ответ в ухо: «да мама сейчас знаешь как обрадуется? Она будет прыгать до потолка». И я сопела носом с  сомнением: «ну-ну».

С ней мы и схлестнулись впервые на вопросах национальности. Не тогда, чуть позже, через год быть может или через два.  Адыгейка и полурусская-полунемка вдрызг разругались и чуть не подрались на почве Великой Отечественной Войны. Всё, что надо знать про детский патриотизм. Но именно тогда, с ней, сидя на лавочке и болтая скакалкой, я впервые задумалась, а правда, что же я выберу, когда буду получать паспорт? Почему-то не покидало ощущение, что выбирая одних, словно предаёшь вторых, хотя на самом деле обе стороны моих предков друг против друга не воевали никогда. Все были по одну сторону от этой войны, просто одна часть воевала, а вторая часть, понятное дело, была в репрессиях и поселениях.

Когда пришло время получать паспорт, оказалось, что выбирать ничего не надо. Ты просто гражданин теперь и всё тут. Забавно, что у моих детей таких внутренних терзаний просто нет. Спросила как-то у Ники ради интереса, мол, будь у тебя такой выбор, как бы ты выбрала? Она вытращилась на меня удивленно: «Твой папа был немец? Тот самый? Настоящий?».