Роман Небо над пропастью. Глава 24. Ночная гостья

Лиза сидела на кухне одна. Часы показывали начало третьего. Кирилл снова не пришёл ночевать — сказал, что задержался на совещании. Она уже не проверяла, врёт он или нет. Какая разница? Раньше она хотя бы злилась. Теперь — ничего, никаких чувств.

Она налила себе ещё коньяку. Плеснула в бокал, не разбавляя. Руки дрожали, но это было привычно.

В соседней комнате спала Алиса. Дочь, которую она когда-то родила, но так и не смогла полюбить по-настоящему. Лиза смотрела на дверь детской и чувствовала только пустоту. Когда-то она думала, что материнство сделает её счастливой. Оказалось — нет.

В принципе, Лиза любила Алису, но, если подумать, куклу Лялю в детстве она тоже любила. Нет никакой разницы. Впрочем, есть, — дочка иногда раздражала своими бесконечными вопросами и любопытством. Пусть лучше книжки с картинками рассматривает, а няньки с уличными тётками её развлекают.

Папа предлагал ей любой бизнес на выбор, заниматься модным магазином или картинной галереей. Ей это было неинтересно. Денег и так всегда было достаточно, а от людей она стала часто уставать.

«Что со мной не так? — думала она, глядя в тёмное окно. — Почему мне ничто не интересно? Почему я не могу увлечься чем-то по-настоящему? Так, как другие?»

Лиза вспомнила себя на выпускном вечере. В центре зала, в сверкающем платье, с изумрудной подвеской на груди. Признанная королева, она подавала большие надежды. Весь мир лежал у её ног. Артур стоял на коленях. Рита ждала за кулисами, готовая в любой момент подставить плечо.

Рита. Вот человек, которому всегда было всё интересно, и который всеми силами стремился учиться и что-то делать. Предательница Рита.

Лиза поморщилась, как от зубной боли. Она запретила себе думать о ней много лет назад. Но иногда, вот как сейчас, посреди ночи, воспоминания накатывали, и не было сил от них отмахнуться. Если бы Рита сейчас была рядом и с ней можно было посоветоваться…

Вот кто был её настоящей ночной гостьей. Не подруга, не враг — тень, которая приходила без приглашения и садилась напротив. Лиза почти видела её: маленькая, с голубыми глазами навыкате, руки спрятаны за спину. Та самая Рита, которую она когда-то выгнала, даже не дав сказать ни слова. Гостья не говорила — просто смотрела. И от этого взгляда Лиза чувствовала себя ещё более пустой.

Она помнила тот вечер, когда выгнала подругу. Помнила, как Рита стояла в проёме двери — растрёпанная, заплаканная, с кровоподтёками на руках — и пыталась что-то объяснить. А она, Лиза, не слушала. Она видела только то, что хотела видеть: предательство.

Лиза тогда без памяти любила Кирилла, и одна мысль о том, что он может посмотреть на кого-то другого, приводила её в ужас.

«А ведь я могла спросить, — вдруг подумала она с ужасом. — Могла просто спросить, что случилось. И всё было бы иначе».

Но она не спросила. Она слишком привыкла, что мир вращается вокруг неё. Что все обязаны ей. Что чужие слёзы — просто досадная помеха, а чужая боль — преувеличение.

А теперь — что? Где все, кто ею восхищался? Артур исчез, по слухам, уехал за границу. Подруги детства остались в прошлом. Отец смотрит с укоризной. Мать — с ледяным презрением, дочь не оправдала её надежд. Муж? Муж никогда её не любил. Она поняла это слишком поздно.

Она допила коньяк и налила ещё. Пальцы не слушались. Бокал выскользнул, разбился о кафель. Лиза тупо смотрела на осколки и думала: «Вот так и я. Разбилась. И никто не заметил. Всем плевать».

Она наклонилась, чтобы собрать осколки, порезала ладонь. Кровь закапала на пол. Лиза смотрела на неё, а мысли крутились в голове, мешая сосредоточиться на боли. Боль была внутри.

Лиза вдруг ясно, несмотря на сильное опьянение, осознала: « Меня никто никогда не любил просто так. Даже родители — они любили ту красивую картинку, которую я им показывала. А когда картинка треснула, они просто сделали вид, что не заметили. Как я сейчас».

Она так и не почувствовала боли. Только странное облегчение. Хоть что-то настоящее.

В эту ночь она уснула прямо на кухне, положив голову на сложенные руки. А наутро проснулась с твёрдым решением: она должна найти Риту. Не для того, чтобы мириться. Просто чтобы понять — что случилось тогда. Как они дошли до этой точки.

Однако в повседневных делах решение скоро превратилось в обещание: «Я начну что-то делать завтра», потом — в воспоминание о неясной тени из прошлого.

А может быть, она просто боялась. Боялась, что Рита не простит. Что скажет: «Ты разрушила мою жизнь, а теперь хочешь поговорить?» И будет права.

А потом решение найти Риту и вовсе забылось в суете повседневности.

А на другом конце Москвы, в маленьком кафе через две улицы от салона «Лёд и Пламя», в это же время сидели Рита и Алиса. Им было весело и тепло.

Алисе исполнилось десять лет. Она вытянулась, стала угловатой — переходный возраст уже наложил на её лицо тень будущей взрослой красоты. Лизины бархатные глаза и упрямый подбородок Кирилла. Но характером она не походила ни на мать, ни на отца. Она была закрытой, задумчивой и настороженной, и при этом отчаянно нуждалась в тепле.

Тётя Марго была единственным человеком, который это тепло давал. Их встречи стали регулярными — уже не во дворе, а здесь, в кафе. Рита приходила с книгой, Алиса — с дневником, в который она записывала стихи.

На подоконнике кафе стоял старый, потёртый глобус — забытый кем-то из прежних хозяев. Алиса всякий раз, приходя, первым делом подбегала к нему и крутила, зажмурившись. А потом открывала глаза и смотрела, куда попал палец.

— Смотри, тётя Марго, сегодня я попала в Индию! — кричала она. — Мы ведь когда-нибудь туда поедем, правда?

— Обязательно, — отвечала Рита и подсаживалась ближе.

Они вместе склонялись над глобусом, и Рита водила пальцем по океанам и материкам, рассказывая про далёкие страны. Про Варанаси, где по вечерам плывут по Гангу масляные светильники. Про Ришикеш, где горы упираются прямо в небо. Про то, как пахнут специи на индийском базаре и как кричат обезьяны на крышах храмов. Алиса слушала, приоткрыв рот, и её палец скользил следом за Ритиным.

— А давай ты меня возьмёшь с собой? Ну хоть разочек! — просила она. — Мы бы вместе смотрели на слонов и катались на лодочках. Я была бы самым счастливым человеком на свете!

— Когда-нибудь — обязательно, — говорила Рита. — Когда ты чуть подрастёшь. Обещаю.

И Алиса верила. Потому что тётя Марго никогда не обманывала — в отличие от мамы, которая всегда говорила «потом», но это «потом» никогда не наступало.

Иногда к их столику подходила официантка — молча ставила два какао с маршмэллоу и так же молча уходила. Она уже знала: эту пару лучше не отвлекать.

Однажды Алиса пришла особенно задумчивой. Она долго молчала, водя пальцем по краю чашки, а потом нерешительно протянула Рите сложенный листок.

— Я написала стихи. Только они... немножко грустные.

Рита развернула листок. Почерк был ещё детским, но строчки — ровными и удивительно взрослыми:

«Когда я смотрю на ночное небо, мне кажется, что звёзды говорят со мной. Они спрашивают: почему тебе грустно? И я не знаю, что им ответить. Может быть, когда-нибудь я пойму их язык и тогда узнаю, зачем мы здесь. А пока я просто смотрю на них и мечтаю, чтобы кто-то смотрел на звёзды вместе со мной».

Рита подняла глаза. В горле у неё стоял ком. Она смотрела на эту девочку — дочь своей бывшей подруги, дочь своего врага — и видела в ней себя. Ту самую Риту, что когда-то стояла у окна в коммуналке и смотрела на звёзды, ища ответы. Алиса, сама того не зная, прошла тот же путь — от одиночества к тихой надежде, что где-то есть кто-то, кто сможет её понять. И этот кто-то сейчас сидел напротив.

— Знаешь, о чём говорят звёзды? — спросила Рита, и голос её дрогнул. — Они говорят: ты не одна. Всегда есть кто-то, кто смотрит на них вместе с тобой. Может быть, он далеко, но он есть. Я это точно знаю.

— А можно я возьму с собой в Индию маму? — вдруг спросила Алиса, и голос её стал тише. — Ей ведь тоже грустно. Может, она там перестанет грустить?

Рита помолчала. Потом сказала:

— Может быть. Но есть одно важное условие — мама должна сама этого захотеть. Понимаешь?

Алиса кивнула. Но в глазах её осталась печаль — та самая, которую Рита слишком хорошо знала.

Няня давно была на их стороне и молчала. Она прекрасно понимала, что девочка нуждается в опытном наставнике. Мать предпочитала коротать вечер с бутылкой, а все её разговоры сводились к нарядам и модным развлечениям.

А отец… Жаль, что мы не можем выбирать ни матерей, ни отцов.