Бандит не судьба наказание Глава 5

              Мы приехали в морг, на установленных в ряд столах, лежали уже раздетые, обнажённые трупы бандитов. Санитар привязывал каждому на большой палец ноги бирку с номером.

- Вот и финиш каждого,- подытожил мой коллега криминалист паталогоанат.
О том, что я уезжаю из Одессы, деду Якову сообщил его доверенное лицо – Ветреный.
- Не пущу, закричал он, в такое время к чёрту на кулички, там же не знают берегов, сплошной беспредел.

- Но, ты же знаешь Алмаз, внучка твоя вся в тебя, не послушает она никого, сделает так, как решила. Вообще, почему ты позволил ей учиться в юридическом институте, это ты же знаешь для братвы лишний раз почесать языки.
- Я не стал мешать потому, что она выбрала криминалистику, а не следователя. Там, в своей лаборатории, пусть с колбочками своими возиться, никому из них не будет ни холодно, ни жарко.

- Но, тебе виднее. Я за ней послал присматривать братву, троицу, что дежурила её, дома. Звонят, сообщают, что у неё всё нормально. А вообще, как ты понимаешь, это у тебя слабое место, придёт время, когда сходка, потребует её убрать. Сам не уберёшь, прикажут убрать кому-то другому.
 
- Ты мне сейчас что, угрожаешь? Краснея лицом, спросил Алмаз.
- Но, что ты, я произнёс вслух то, о чём я предполагаю, думаешь и ты сам. Просто ещё не наступила та минута, когда ты должен будешь принять решение, иначе тебя уберут самого, не допустят, чтобы нашу группировку уничтожили из-за шантажа, а причиной будет твоя внучка.

Алмаз молчал. Как ни крути, а Ветреный абсолютно прав, и решения проблемы, он пока не находил.

Закончился рабочий день в отделе криминалистики, я сдала свою смену криминалисту, заступившему на сутки и, с девчонками отправилась в магазин, купить что ни – будь на ужин.

 У магазина нас окружили местные аборигены: Оё, какие цыпочки, и не откуда ни – будь, а самой Одессы, и что же вы у нас потеряли, зачем приехали?
- Чтобы на тебя посмотреть, у нас таких бестолковых нет, в основном, молодёжь воспитанная, имеет чувство такта, чего у тебя, как я понимаю, нет, - сказала я. - Пропустите нас в магазин, нам надо сделать покупки.

 Аборигены дружно отступили, уступая нам, путь и проводили с наклоном, сняв головные уборы.
- Не расслабляйтесь девочки, - сделала предупреждение я им, - неизвестно, как мы ещё доберёмся до общежития, хорошо, если без приключений.

 Я была права, сделав продуктовые запасы на вечер, вышли из магазина, у припаркованной машины стояли трое, двое из них подошли к нам, схватили за руки однокурсницу Соню Дуплей и потащили к машине. Мы с Наталкой пытались её освободить из их рук, не удалось. Побежали в отделение, подняли шум, бесполезно, никто не отреагировал на наши вопли.

- Но, чего раскудахтались, - сказал дежурный по отделу, - но позабавится братва, и, привезут, никуда не денут. Вы как будто с луны свалились, у нас это нормальное явление, она ведь сама согласилась поехать…

- Я чуть не задохнулась от возмущения, значит то, о чём мы уже несколько минут вдалбливаем в голову операм, они не восприняли, а гнут свою линию. Просто не хотят вмешиваться в дела местной банды, которая отстёгивает им неплохой гонорар за невмешательство в их развлечения.

Но, такого беспредела я ещё не видела и не слышала. Как будто, это не моя страна, где не действуют законы о неприкосновенности личности, где нет ответственности перед своими гражданами.

 Соню привезли ночью, бледная, под глазами синева, взгляд потухший. Ни на один вопрос она не ответила, молчала и утром, кажется, она навсегда потеряла дар речи. На дежурство в УГРО она не пошла, лежала на кровати, как неживая.

 Мы с Наталкой прямым ходом направились к начальнику в кабинет, но нас не пустила секретарь, встав перед нами стеной. Дождались, когда он выйдет из кабинета, глянув на нас, сквозь зубы процедил, - я в курсе, она ведь сама согласилась, какое здесь возбуждение уголовного дела.

 Порочить имя семьи председателя предпринимателей по производству мучных изделий, я не позволю. Сын у них, конечно, тот ещё повеса, но не до такой же степени, как вы пытаетесь его обвинить.

Я была в шоке, готова была выцарапать ему глаза, он видимо это понял, развернулся и покинул приёмную, при этом сказав секретарю, что посторонних в его кабинет не пускать. Так мы оказывается еще и посторонние.

 Секретарь по -  матерински, спокойным голосом сказала: вы простите девчонки, что я вас не пустила, таков его приказ, уходите отсюда, а лучше бы вам уехать домой. Вы разве не видите, что твориться на Украине, а будет ещё хуже, выползает, поднимается на поверхность вся нечисть, что сидела до сих пор по норам, творит полный беспредел. А начальник, но что он может сделать один, когда вокруг одно беззаконие, большая часть отделов уволилась и ушла во всякие бандформирования.

 Занялись рэкетом, пошли работать на новых хозяев мира сего. Я всё вам сказала, что знаю, что слышала, вам решать оставаться, или уехать, наглядный пример уже у вас есть, девушку обидели, а защиты нет.

Наталка, - обратилась я к однокурснице, - что будем делать? она ответила, - Едим домой!
- А как же практика?

- Решим, и, характеристики напишут и заключение сделают и оценки выставят, не я буду, если всё это не получу в течение часа, - заявила Наталка Дубак, самая бойкая из нас девчонка. И действительно, нас снабдили документами, о каких мы, и мечтать не могли, у всех практика прошла на отлично и дату поставили окончания, на месяц позже, то есть, мы могли устроить себе отдых и появиться в институте, по истечении указанного в заключение, времени.

 На Соню, получили тоже документы, сама она в отдел идти отказалась, когда пришли в общежитие, в комнате её не было, вещи не собраны, значит, она должна быть где-то в здании.

Она пошла в душ, искупалась, надела чистое бельё и повесилась на водяной трубе, сделав себе петлю из двух поясов от халатов. Это потрясло всех так, что пришлось заведующему общежитием вызывать скорую помощь.

- Я этого так не оставлю, - сказала я Наталке, - еду в Харьков в Главное управление ОВД и напишу жалобу на непринятие мер по факту совершённого преступления группой лиц, понёсшее гибель их жертвы.

 Потом я узнала, что начальника РОВД отстранили от должности и перевели в участковые, дали возможность доработать до выслуги. Об остальном, и говорить не хочется, положили в «долгий» ящик, а затем наверно, закрыли дело и отправили в архив из-за отсутствия состава преступления.

 После всего увиденного и пережитого, я твёрдо решила, что своё гражданство менять не буду, уеду в Москву, и продолжу учёбу, а в Одессу, уже никогда не вернусь, была она мне чужой, такой и останется.

Когда, я дома сказала об этом родственникам, все возмутились, и только дядя Моня сказал: таки деточка, ты правильно поступаешь, и не делайте ей нервы, их и без вас есть, кому испортить, ей надо торопиться, пока ещё не закрыли границу для выезда с территории Украины.

Говорят, будут выпускать только по пропускам, за которые надо будет платить кругленькую сумму. Ты правильно решила, я всегда восхищался твоею рассудительностью, поезжай, у тебя ещё вся жизнь впереди, а за деда, ты не думай, придёт час и он своё получит, его же братки его и порешат, попомни моё слово, я ещё никогда не ошибался.

- Дядя Моня, а как же с теми, кто неотступно, по пятам едут за мной, неужели они поедут в Москву и там будут следить?

- Не волнуйся, ты уедешь отсюда так, что они не узнают, а потом пусть ищут, Москва большая. Я дам тебе ключи и документы на квартиру, пропишешься в ней и будешь жить. Это квартира моего покойного отчима, он мне её подарил. Я хотел продать, а затем меня убедили её оставить, вот и стоит она закрытая, один раз в год я приезжал и проверял её, всё в ней работает, всё без изменений, ремонт делать нет необходимости.

- Дядя Моня, большое вам мерси, у меня, как гора с плеч свалилась, главное ведь жильё, остальное приложиться. Летом я получу диплом и стану работать, зарабатывать себе на пропитание, а там жизнь покажет. Вы по возможности приезжайте, не забывайте обо мне, со слезами в голосе попросила я.

Билет на самолёт мне купили до Белоруссии, из неё, я должна была вылететь в Москву. Дядя Моня, ночью через "чёрный вход" вывел меня на улицу, посадил в свой автомобиль и отвёз в аэропорт. Через сутки, я уже была в Москве.

 Поехала в юридический институт, на оформление. Меня отправили в паспортный стол получить новые документы на гражданство. Прописка у меня была московская, только осталось перепрописаться в новую квартиру моего дяди. После оформления снова в институт, мне сказали: ждите. Я ждала. Через две недели меня вызвали и сообщили:  я могу приступить к занятиям. И это было здорово, в душе наступило спокойствие и, уверенность в завтрашнем дне, а в нём, твёрдое решение отправить моего деда Якова - Алмаза, за решётку, и не важно, что он в Одессе, а я в Москве, он должен быть наказан за все совершённые им преступления.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ