Сашка ч. 5 гл. 19

                19
               
Чернигов встретил прибывших родственников хорошей погодой. Сашка оглядел вокзал и автостанцию, что у вокзала. Согласно расписанию рейсов, автобусом отсюда можно было отправиться в любой край Украины.
Время шло к осени, но листья деревьев были зелёными, только вокруг, на газонах и тротуарах, валялись серые ядра каштана. Сашке город  понравился. Тётка жила в двухкомнатной квартире. На другой день они собрались в гости к дочке Зине, которая жила в Чернигове с мужем и двумя дочерьми. Зина Сашку  душевно обняла, отошла в сторону и стала рассматривать. И громко воскликнула:
- И куда делся мальчик, маленький хулиган?
Сама она стала изящной женщиной. Первые дни Сашка бродил по городу, особенно по центру, прошёлся мимо многочисленных церквей. Говорят, что в одной из них, снимался фильм по мотивам гоголевского «Вия». Чем больше Сашка осматривал город, тем он больше ему нравился. Когда поделился своими впечатлениями с тёткой, та сказала:
- А поживи с год. Может, приживёшься, и Валя переберётся – у неё ведь учёба заканчивается. А что, хорошая мысль.
И он решил остаться на год. Отослал Валечке бандероль с паспортом и письмом, где написал о перспективе пожить в Чернигове, просил выписать. Учиться и тут ведь, подумал, можно. Обратил внимание, что на украинском языке говорят не часто, и если в кинотеатре фильм на мове, то зрителей совсем мало. Но вывесок полно на украинском языке. Он читал - «Перукарня», «Йидальня» и ощущал в произношении что-то родственное, родное, не то, что «Хенде хох» или «Бонжур». Но, сравнивая украинскую мову с родным   языком, отмечал, что наш проще. Например, если мы говорим о пекарне, то становиться ясно, что там пекут. А вот по-украински баня - лазня, как будто там лазят. Но нежных интонаций у украинцев, вроде, больше. « Ты моё дитятко» - прямо песня. Много тут песен печальных. Это говорит о нелёгкой судьбе  украинского народа.

«Ой, вы, люды, ой, вы, люды,
Скрозь беду я бачу.
Всюду бачу тильки муку,
И все ночки плачу».

Девчата-украинки прелестны! Черноглазые, бойкие. Глядя на них, ему не пришло в голову завертеть с какой-нибудь роман: был одержим воспоминанием о Валечке. И тосковал о дочери. Думал о том, что перебравшись сюда, он окончательно лишится возможности её  хоть изредка видеть. За две недели он четыре раза бегал на телефонную станцию заказывать переговоры с Валей. И каждый раз нарывался на упрёки, в которых звучали обвинения, что он бросил её. Попытки её разубедить раздражали обоих и заканчивались обрывом разговора. Пожаловался тётке. Та посмеялась, сказав, что Валечка ещё не свыклась с мыслью о возможных переменах, поэтому находится в расстройстве. Ничего, успокоится. Тётка с первого дня  запретила тратиться ему на пропитание, кормила украинским борщом и аппетитными котлетами, подтверждая факт прежней службы поваром. И  рассказывала о красоте города в весенний период, когда цветут сады и раскрывают вдоль аллей бутоны каштаны. А река Десна! И красавица, и вода вкусна – говорят, что в ней много полезного йода. 
Часто встречалась Сашке молодая женщина, проживающая в их доме, в соседнем подъезде. Стали  здороваться. Она рыжеватая с огромными глазами и вздёрнутым носиком; фигурка точёная, ножки прямые. Спросил про неё у тётки. Вопрос обыкновенный, но не для женских ушей. Тётка  затараторила:
-  О, эта баба… Видел, сколь на руках колец? Одно с алмазами – богатство. А серёжки! Саша, бросай  Вальку, если сможешь с этой снюхаться. Станешь сыром  в масле. А?
- Нет, тётя… Я уже на одной богатой обжёгся. К  дочери не подпускает.
- Как знаешь, но приглядись, всякие бывают.
Наконец по почте пришёл паспорт. Полина написала заявление на прописку. Пришли в милицию. Чин в погонах посмотрел на Сашку с неприязнью. Как из чашки горох, посыпались вопросы: «Почему приехал?», «Что делать собираешься?», «Надолго ли  сюда?». Трудно было доказать родство с тётей: ведь фамилии разные. Стало обидно Сашке за тётю – ей-то зачем унижаться, доказывая, что она как родственника прописывает на жилплощадь парня. В конце концов,  милиционер оставил Сашкин паспорт для прописки.
Сашка, с паспортом и трудовой книжкой, отправился искать работу. Три конторы ответили ему отказом. Но, наконец, повезло. Рядом с гостиницей «Украина» увидел старинный трёхэтажный дом, над  дверьми которого висело три вывески, то есть, в этом здании располагались три отдельных учреждения. Сашка вошёл в дверь и почему-то сразу пошёл на второй этаж. Над дверью кабинета прочёл надпись, дублирующую ту, что висит при входе: « Общество знаний Черниговского  областного Совета исполкома». Дверь открылась и перед Сашкой предстала соседка с золотыми кольцами. Она куда-то шла, но, увидев Сашку, поздоровалась.
- Вас что-то привело сюда? - спросила.
- Работу ищу, - смущаясь, ответил Сашка.
- И какая же профессия у вас?
- Шофёр.
- Шофёр? Гм… Хорошо, документы дайте. – Она забрала у него паспорт, права, трудовую книжку, профсоюзный билет.- Заходите в приёмную, и там подождите. – Завела его в приёмную и скрылась за коричневой массивной дверью.
Вернулась минут через пять. Улыбается:
- Заходите.
За столом огромного кабинета сидела пышная, килограмм за сто, но симпатичная женщина.
- Проходите, Александр Викторович, - у женщины украинский акцент. – Сядьте. Что я скажу – нам трэба водитель. Вы таксистом работали?
Сашка кивнул.
- Значить,  сможете на «Москвиче?»
- Конечно.
- Эльза, позови Радченко! - крикнула она секретарше.
В кабинет вошёл пожилой мужчина с весёлыми глазками.
- Что прикажете, Надежда Ивановна? – он улыбнулся, без приглашения сев в кресло.
Хозяйка заговорила скороговоркой:
- Александр Фёдорович, я о «Москвиче» хочу спросить. Какий ремонт трэба?
- Да який ремонт – колёса проверить, да тормоза прокачать. А шо вы, Надежда Ивановна,  пытаете за «Москвича»?
- Да вот хлопчик хотел попрацюваты. – Она повернулась к Сашке: - Идите, Александр Викторович, до секретаря Эльзочки, напишите заявление.
Сашка написал заявление и спросил у Эльзы:
- А этот дядька кто?
- Наш завхоз… - начала Эльза, но тут вошёл дядька и протянул Сашке его документы, кроме трудовой книжки - её передал секретарше.
- Пишлы, побачишь «Москвича»,- обратился к Сашке.
Сашке не терпелось посмотреть на машину, но завхоз по пути привёл его в бухгалтерию и, с порога, всем объявил:
- Знакомьтесь, Александр Викторович Ерёмин – он теперь шофёр на «Москвича».
Потом завёл разговор с женщинами. Сашка переминался с ноги на ногу. Наконец, пошли. При выходе из здания завхоз что-то вспомнил, возвратился, пришёл обратно не сразу, а, возвратившись, протянул Сашке два ключа:
- От гаража и от машины. Пишлы до Вкраины. - Махнул рукой и пошёл в сторону гостиницы.
Через центральный вход вошли в гостиницу «Украина», прошли вестибюль, и оказались во дворе. Там был гараж. Завхоз открыл его, и перед Сашкой предстал цвета вишни «Москвич – 408». Видно было по запылённому капоту, что давно никто к нему не подходил.
- Ну, бувай, - сказал завхоз. – Утром скажешь, який треба ремонт.
Завхоз ушёл. Сашка осмотрел помещение. Гараж широкий; у стены стоит другой автомобиль. Светильники яркий льют свет. Сашка протёр машину снаружи – тряпки нашёл на полу. Поднял капот, оглядел мотор; потом посмотрел в багажник – ключи гаечные, домкрат, запаска, баллонный ключ – всё есть. Резина не лысая. Стал заводить двигатель – не схватывает. А когда завёлся, то зачихал, застучал. Дальше – не лучше: скорости не включились, значит, необходимо чинить и коробку передач. Закрыв гараж,  пошёл домой.
Утром, на другой день, он доложил завхозу о неисправностях автомобиля. Решили начать с мотора. Кроме Сашки, в «Обществе знаний» работало ещё двое шоферов. Со временем Сашка что-то узнал про них. Один из них – Петро, - ему шёл шестой десяток, - весёлый мужик с чёрными, бровями. Он – водитель маленького автобуса «Паз», который обычно целый день простаивал во дворе. Водитель же обитал в котельной, отапливающей гостиницу и соседнее здание, где ютилось «Общество знаний». Второй шофер – чистенький еврей лет сорока – Рафаэль Яковлевич, в быту – Рафик. Он человек приятный в общении, в жизни  расчётливый. К его мнению прислушивалась даже «Шахиня» - так за глазами называли Надежду Ивановну. Кстати, она не доверяла своё тело никому, кроме Рафика. С великим трудом забиралась в его «Бобик», взмахивала рукой, и Рафик увозил её в неизвестном направлении. А куда – у  Рафика не дознаться.  Шофера, когда не было дел, пропадали в котельной среди подвыпивших кочегаров. Втроём они и занялись ремонтом «Москвича».

Прислала письмо Валечка. Какое-то официальное. Учится, ходит на репетиции. И всё. Обидное письмо. Он написал ответ, ещё не остыв от обиды. Вот его текст. «Здравствуйте, многоуважаемая Валентина Александровна. С поклоном, Ерёмин Александр Викторович. Спешу сообщить, что денно и нощно молю бога о Вашем благополучии. Смею выразить благодарность за письмо, коим Вы изволили осчастливить раба божьего, то бишь, Александра. Благодарю за волнения, постигшие меня при прочтении письма. Чувствую в Вашем письме, Валентина Александровна, печаль по моей скромной личности, так и слышу в строках вздохи, и вижу слёзы.  Целую ручки.
Р.С.
Прости, Валюша. Но в твоём письме холод… Зря - я думаю о тебе, равнодушие в письме ударило меня. Скучаю о тебе и о дочери Ириночке.  Больше мне никто  не нужен. Надеюсь, что, окончив учиться, приедешь. Твой муж».