Антуан Фюретьер. О двух рачихах

Une jeune Escrevice, et sans experience,
Vid d'un ;il envieux paroistre en un festin
Quantit; de ses S;urs, en pompeuse apparence,
Teintes d'un bel incarnadin.
Elle courut soudain dire ; sa mere,
l'admire de mes s;urs la fortune prospere:
I'en ay veu trente dans un plat,
Si magnifiquement vestu;s;
Que je les croyrois parvenu;s,
Aux honneurs du Cardinalat:
Tandis que barbotant dans la bo;e et l'ordure,
Nous sommes couvertes de bure.
Que je souhaiterois un sort si fortun;;
Et d'avoir un habit si bien enlumin;.
La vieille et prudente Escrevice,
A sa fille r;pond; Vous estes bien novice,
Celle qui brille avec plus de splendeur
Voudroit bien retenir sa premiere couleur:
Et quoy qu'il semble qu'elle ;clatte,
Soubs une robbe d';carlatte;
C'est un funeste acoustrement,
Qui ne doit pas faire d'envie,
Puis qu'il est vendu cherement,
Et qu'Elle en a perdu la vie.

MORALIT;

Tel , et semblable est le sort,
D'un Heros, couvert de gloire,
Il vit de vray, dans l'Histoire,
Mais cependant, il est mort.

Рачиха неопытная малых лет,
От зависти плача на праздник смотрела,
Сестёр своих видя, рачих стройнотелых,
Их панцирей нежно-коралловый цвет.
Придя к своей матери, молвит тотчас:
"Ах, как сладко манит сестёр моих счастье!
Все тридцать я их увидала на блюде,
Настолько роскошно одетых,
Что, верилось, почестей этих
И у кардинала не будет;
А мы-то, барахтаясь в тине и грязях,
Покрыты одною лишь ряской.
Как жажду судьбы я, счастливой, не этой;
И в панцирь блестящий хочу быть одетой!
Рачиха ж, стара, оттого осторожна,
"Ах, как ты наивна! - ответила дочке, -
Те же, кто блещет рубином, мой свет,
За счастье б сочли вернуть прежний свой цвет.
И тот, чей сияющий панцирь багряный
Схож с кардинальским лишь одеяньем,
Костюм тот злосчастный носить обречён,
Завидовать той красоте нам не след,
Пусть дорого в панцире выглядит он,
Под панцирем тем боле жизни уж нет.

Мораль

Определён такой же исход
Герою, покрытому вечною славой,
Звучит его имя в истории, право,
Но сам человек, к сожалению, мёртв.