Поезд жизни 39

Юля подошла к Стёпе и обняла его. Он немного повеселел, так как температура спала. Сынок обвил обеими руками её шею и ласково произнёс:

- Мама плиехала, а я уже здоловый!

- Хороший мой, - нежно погладила Юля сынишку по густым волосам. Степа не выговаривал "р". Хотя очень старался, но пока этот звук ему никак не давался.

Разговор с Юрой состоялся в другой комнате. Не хотелось Юре, чтобы маленький Стёпа всё слышал.

- Юля, ты главное не смей руки опускать! Борись с бюрократами до последнего.

- Я подала заявление в районо, надеюсь на справедливое решение. Если его не будет, то пойду дальше, не остановлюсь. Но если бы ты знал, сколько душевных сил всё это отнимает!

- Понимаю тебя, но советую не ждать, а действовать по-другому. Нужно сразу обращаться самую главную инстанцию по защите прав женщин. Поверь мне, ведь я комсорг в своей группе и знаю, как работает вся система. Тебе, скорее всего, в районе откажут. И все твои доводы не подействуют. Опекун не ты, а Фёдор. Даже могу сказать с уверенностью, что, если бы его сейчас оправдали и отпустили, пятно в биографии осталось бы, а это для наших "бюрократов" веская причина, чтобы трепать тебе нервы.

- И что ты предлагаешь, Юра? Ты ведь сказал, что сможешь мне помочь.

- Не нужно ждать. Нужно сразу обращаться выше. Наша местная власть очень боится вышестоящее руководства. Я считаю, что тебе нужно обратиться в Москву в Комитет советских женщин.

- Это тот, который возглавляет сама Терешкова? Но разве там кому-то есть дело до меня и до моих проблем? Наверное, там дела посерьёзнее решаются, - неуверенно заметила Юля.

- А разве твоё дело не заслуживает внимания? Ещё как заслуживает! У тебя ребёнка собираются забрать. Скажи мне, какое дело может быть серьёзнее? У моего приятеля из группы тётя в Комитет обращалась по поводу получения жилья. Она работала ткачихой, осталась одна с двумя детьми, мужа не стало из-за несчастного случая. И женщине должны были квартиру выделить, но отказали в последний момент. Сказали, что якобы отдано десять квартир другой инстанции, но сама понимаешь: земля слухами полнится. Узнала тетя моего приятеля, что "по блату" были распределены эти квартиры. Для "своих", а ей, вдове с двумя детьми, было отказано. Так и сказали, что надо ждать, пока следующий дом не построят. И эта женщина поехала в Москву на приём к Терешковой.

- Неужели её приняли? - не могла поверить Юля. - Неужели у такого занятого человека, как Валентина Владимировна, есть свободное время?

- Времени, конечно, нет. Но десять минут она тете моего приятеля уделила между заседаниями. Узнав, что простой ткачихе из Белорусской ССР, вдове, воспитывающей двух детей, отказано в получении жилья, Терешковой было дано указание проверить справедливость решения. Ты бы знала, Юля, что началось. Потеряли свои посты местные бюрократы. Говорили, что один даже под следствием оказался. Это ведь не шутки: сигнал из самой Москвы.

- А женщина эта квартиру получила? - недоверчиво поинтересовалась Юля.

- Конечно, и ждать не пришлось. В первом доме, который был сдан, но от другой организации, ей и выделили квартиру. Вот так. Так что всё реально.

Юля и верила, и не верила, пожала плечами, заметив:

- Может, сыграло роль, что женщина эта ткачихой была. Ведь и Валентина Владимировна свою деятельность с текстильной фабрики начинала.

- И что это меняет? Понимаю, что гарантий никаких нет, но попробовать можно. К тому же я узнал, что перед тем, как попасть на личный приём, с людьми, приехавшими в Москву, сначала беседует инструктор. Он не один, их несколько. Я слышал, что это в основном педагоги. Так что многие обращения решаются без личного участия Терешковой. Почему-то мне кажется, что и тебе будет достаточно поговорить с инструктором. Он только увидит тебя, только прочитает твою характеристику - и сразу даст сигнал нашим бюрократом пересмотреть дело об опеке в твою пользу! Если ты не хочешь ехать, боишься оставлять Степу, то можно написать письмо. Но так шансов будет меньше. Сама понимаешь, что обращений много. Да и одно дело слова на бумаге, а личное общение - это совсем другое. Ты подумай, Юля. У меня после Нового года сессия, а затем я на каникулы приеду. Тогда мы с тобой и поедем.

- Давай так и сделаем, - ответила Юля. - Я всё-таки очень надеюсь, что в районе мой вопрос решится положительно.

... Но зря Юля надеялась. После Нового года пришел ответ не в её пользу. Юлю вызвали в районо и сказали, что вопрос об опеки будет пересмотрен. Её муж Фёдор Ковалёв осужден. Поэтому Степану будет лучше не у родного дяди, а в государственном учреждении. Юлю предупредили, что скоро выйдет официальное постановление, и тогда Стёпу ей придется отдать. Точнее, его заберут.

... В тот январский день было не очень холодно. Шёл пушистый снег, покрывая всё вокруг белым покрывалом. В такой день, а это было воскресенье, Юля и Юра шли на перрон, собираясь ночь провести в дороге, чтобы попасть в Комитет рано утром и ждать там столько, сколько будет положено. В Ромашково, конечно, знали, куда едет Юля, ведь ей пришлось снова брать характеристики и для себя, и для Фёдора.

- Юля, ты только не удивляйся, если Митька вдруг придёт и начнёт что-нибудь нести. Когда он вчера приехал на выходные и пришёл к нам, мама сказала ему, что мы с тобой в дорогу отправимся. Он меня вчера весь вечер подкалывал. Я не обращал внимания, и тебе советую точно так поступить.

Не успел Юра договорить, как из двора, где жила Олесина мама, вывалился Митька. Был он "навеселе", но подкалывать не стал. Только пожелал Юле и Юре счастливой дороги:

- Желаю удачи! Если надо, то могу взять день "за свой счёт" и с вами поехать. Ты же меня, Юля, знаешь. Я впечатление на кого хочешь произведу! Вмиг положительно решат твой вопрос! Ты только скажи - и я...

- Нет, нет, не надо. Мы сами как-нибудь справимся, - затараторила Юля. С Митькой она встречалась на улице крайне редко. Если видела, что он идёт, поворачивала при возможности в другую сторону, чтобы не сталкиваться.

- Как знаешь. Я ведь просто помощь свою предложил, а ты отказываешься. Злишься на меня до сих пор, значит... - Митька замолчал, и Юля ускорила шаг, на сколько это было возможно с её больной ногой. Но последние слова, сказанные Митькой, до неё всё-таки долетели: - Значит, всё ещё меня любишь...

Юля не обернулась, только засмеялась, подумав, что самоуверенности Мите не занимать. А вслух обратилась к Юре:

- Какие же вы с братом разные. Просто две противоположности.

- Мама то же самое говорит, - усмехнулся Юра.

*****

В Москву Юля и Юра приехали рано утром. Всё в столице было для Юли интересным, но в другое время. Сейчас она повторяла про себя речь, которую приготовила в том случае, если ей удастся попасть на личный приём к самой Терешковой. Собиралась Юля не только показать характеристику Фёдора, но и рассказать, какой он незаменимый работник и с каким уважением к нему относятся в Ромашково.

Снег всё падал и падал. Юля заметила, как на рукав её зимнего пальто упали большие красивые снежинки, напоминающие вырезанные снежинки из детства. И почему-то на душе стало как-то спокойно. Казалось Юле, что её душа стала похожа на эти легкие снежинки. Подумалось: это хороший знак.

Но уже через час, когда они с Юрой наконец-то добрались до улицы Пушкинской, узнали новость: Валентина Владимировна в отъезде... Юля посмотрела на Юру, а он поинтересовался у гражданина в форме:

- А к кому можно обратиться по очень важному вопросу?

- Видите очередь? Можете отдать своё обращение одному из инструкторов.

- Мы на личный приём, - спокойно сказала Юля. - В обращении всего не расскажешь.

- Всё равно необходимо записаться, а потом ждать. Прием ведется в порядке живой очереди.

Сказать, что Юля волновалась, нельзя. Терять ей было нечего. Она написала два заявления на работе. В одном просила дать ей один день без сохранения заработной платы, а во втором говорилось о двух днях. Это на тот случай, если не удастся попасть на прием в день приезда.

... Женщина, с которой довелось разговаривать Юле, была предпенсионного возраста. Была она на вид приятной и говорила очень тихо и спокойно. Юлю выслушала внимательно. Но по мере рассказа и особенно слов о приезде инспекторов из районо, выражение лица инструктора менялось, а глаза стали более строгими. Юля пыталась понять, на чьей стороне эта женщина, на её или гражданок из районо. Наконец-то инструктор заговорила:

- Поезжайте домой, Юлия Васильевна! Мы свяжемся с вашим руководством и зададим им несколько вопросов.

Но Юлю такой неконкретный ответ не устроил. Уходить она не спешила:

- Скажите, пожалуйста, более конкретно. Мой Стёпушка останется со мной или нет? Или скажите прямо, что не сможете мне помочь. И тогда я буду ждать, пока не вернётся Валентина Владимировна. Без положительного решения моего вопроса я домой не вернусь! Пусть для этого мне придется обратиться не только сюда, но и к самому Генеральному секретарю!

Женщина, у которой Юля была на приёме, улыбнулась и своим приятным голосом произнесла:

- Приятно видеть перед собой настоящую мать, готовую "биться" за своего ребёнка. Не переживайте! Ваш сын останется с Вами! Можете быть спокойны. Я лично проконтролирую этот вопрос. А вам оставлю телефон, чтобы вам в случае чего не пришлось больше проделывать такой путь!

... Юля, выйдя из здания впервые за последнее время с облегчением выдохнула.

- Сказали, что всё решится положительно, - сказала она Юре. - Но пока мне это наши местные власти не скажут, я не буду спокойна.

- Раз в самой Москве тебе это обещали, значит, всё будет хорошо!

... По деревне новость о положительном решении Юлиного вопроса разлетелась моментально. Сам председатель пришёл узнать у неё, как прошла встреча "на высшем уровне". Юля и ему обо всём рассказала, но давая понять, что разговаривать с ним ей не особо приятно.

- Вижу, что ты злишься на меня. По правде сказать, мне и самому всё это неприятно. Но ты, Юля, не думай, что я сижу сложа руки. Нет, я пытаюсь докопаться до истины. И скажу, что дело продвигается. Надеюсь, что скоро удастся вывести снабженца Курдычёва на чистую воду. Но пока всё не получится, ничего рассказывать не стану.

Юля посмотрела на председателя с надеждой. Говорил он искренне, и Юля только кивнула и произнесла:

- Пусть всё получится!

...Прошла всего неделя - и к Юле снова пожаловали Валентина Никифоровна и Анна Петровна. Только теперь они зашли в дом с улыбками на лицах. Юля сразу догадалась: сигнал в районо из Москвы поступил!