Академия Универсальных Законов в гостях

Представим ситуацию. Школа Магии и Волшебства Хогвартс пригласила представителей Академии Универсальных Законов Вселенной к себе в гости для обмена опытом.

День 1 Прибытие гостей из Академии

Сцена 1

Середина весны. Хогвартс был особенно хорош в эту пору — древние стены ещё дышали прохладой, но солнце уже осторожно трогало серый камень, заставляя его светиться мягким, почти тёплым светом. Снег сошёл окончательно; с горных склонов стекали тонкие серебряные ручьи, поили влагой почерневшую землю, и потому трава у подножия замка казалась не просто зелёной — она была сочной, яркой, почти неестественно живой. В клумбах, разбитых ещё прошлой осенью, проклёвывались первые острые листья нарциссов и тюльпанов. Небо над Голубятней и Чёрным озером стояло высокое, бледно-голубое, с редкими, лениво ползущими облаками.

Весна в Хогвартсе пахла влажным камнем, сырой землёй и едва уловимым дымком из труб. И ещё — обещанием перемен, которых Северус Снейп не любил в любое время года.

Он стоял на верхней ступени каменной лестницы, сложив руки на груди, и смотрел, как чёрный магловский автомобиль-внедорожник въезжает на территорию. Массивная машина, блестящая, как жук-навозник, и столь же уместная здесь, как эльф-домовик в парадном фраке. Она двигалась медленно, почти хищно, поднимая колёсами редкие брызги и оставляя на гравии чёткий, грубый след.

"Магловская машина. Они прислали студентов — на магловской машине. Без аппарации, без портключа, без каминной сети, без единой метлы. Как будто прибыли на пикник в загородное поместье".

Макгонагалл стояла рядом, прямая, как древко метлы. Её губы были сжаты в тонкую, почти невидимую линию. За двадцать лет он выучил все оттенки её молчания, и это конкретное — плотно сжатые губы, едва заметно раздувающиеся ноздри — означало крайнюю степень неодобрения, ту самую, что предшествовала фразе «Я этого не потерплю, Альбус».

Из машины вышли пятеро.

Они не шумели, не озирались по сторонам с открытыми ртами. Не жались друг к другу. Они выходили по одному — так, как выходят люди, которые знают, куда приехали, и не считают нужным изображать восторг.

Первой — девушка с русыми волосами, в бежевом славянском платье в пол. Ткань мягко качнулась, когда она шагнула на камень. Снейп отметил, что на ней нет мантии, нет галстука, нет знаков отличия факультета. Она ступила легко, поправила прядь, и подняла взгляд к башням — без трепета, без страха, без того приторного обожания, с каким в Хогвартс впервые входили многие юные маги. Она смотрела на замок так, будто мысленно сравнивала его с чем-то своим.

"Словно оценивает. И, кажется, не уверена, что оценивает в нашу пользу".

Следом — высокий светловолосый парень. Он вышел с места водителя, захлопнул дверцу, небрежно стряхнул с плеча ремень сумки. Кожаная куртка блеснула на солнце, как чешуя. Этот был ещё более чуждым: двигался расслабленно, будто явился не в школу чародейства и волшебства, а в придорожную таверну. Снейп поймал себя на мысли, что парень даже не оглянулся на замок. Просто сунул руки в карманы и выдохнул, словно проделанный путь был не магическим путешествием, а скучной поездкой по делам.

Потом вышел брюнет с татуировкой на шее. Тёмная футболка, расшитая славянским узором, облегала широкие плечи. Снейп скользнул взглядом по этой татуировке и почувствовал укол брезгливого любопытства.

"Метка? Нет. Рисунок. На коже. Напоказ. Ни стыда, ни мантии, ни малейшего понимания, куда он попал".

Затем появилась брюнетка. Её тёмные волосы были собраны в хвост, в руках — сумка, через плечо — ремень ещё одной, небольшой. Одета просто: юбка, футболка, лёгкий медицинский халат поверх. Снейп задержал на ней взгляд дольше, чем на остальных.

"Халат. У студентки. Медицинский. Это что — заявление? Она носит его, как мантию. Слишком уверенно".

И, наконец, последняя.

Она вышла не спеша. Белая футболка, расшитая славянским узором — как у парня с татуировкой; чёрные брюки карго, грубые ботинки. Красные ногти — яркие, точно свежие капли крови на белой ткани. Тёмно-русые волосы, собранные в косу, перекинутую через плечо. Она оглядела замок — спокойно и без напряжения. И на секунду задержала взгляд на Снейпе.

"Она смотрит на меня. Не как студентка на преподавателя. И не как гостья на хозяина. Просто смотрит. И от этого — неуютно".

Снейп не отвёл взгляда.

Но внутри что-то дрогнуло.

"Она не испугана. Она не смущена. Она здесь — и этого достаточно".

— Они приехали сами, — произнесла она тихо, не поворачивая головы. В голосе звенело ледяное возмущение, какое обычно приберегают для студентов, превративших трансфигурацией собственные уши в кактусы. — На магловской машине. Студенты. Без преподавателей.

— Я вижу, — протянул Снейп. Его голос был бархатным, тягучим, как патока, в которой, как он знал, уже начал кристаллизоваться яд. — И я также вижу, Минерва, что этим… студентам… по-видимому, не сообщили о существовании такого тривиального изобретения, как магический транспорт. Или, — он позволил себе едва заметную паузу, и уголок его рта дрогнул, — они просто решили, что правила хорошего тона — это нечто, с чем можно не церемониться, как и с формой.

Макгонагалл поджала губы ещё сильнее, что, казалось, было физически невозможно.

— Директор Дамблдор пригласил их для обмена опытом, Северус. Полагаю, нам следует проявить… толерантность.

— Толерантность, — повторил Снейп, смакуя слово, словно оно оставило на языке привкус прокисшего молока. — О да. Эту мантию, безусловно, следует носить с достоинством.


Макгонагалл, казалось, тоже перебирала в уме все поводы для возмущения, которые только могла найти.

— Им следовало прибыть через каминную сеть, — проговорила она едва слышно. — Директор же отправил им всю информацию. Это просто… невежливо.

— Это не невежливо, Минерва, — лениво отозвался Снейп, не отрывая глаз от последней девушки. — Это демонстрация. Они показывают нам, что вольны прибывать как им вздумается. Магловская машина. Одежда. Этот… халат. Они провоцируют.

Макгонагалл наконец повернула голову и посмотрела на него.

— Возможно, вы правы. И это ещё одна причина встретить их не так, как они ожидают.

Снейп едва заметно усмехнулся, не разжимая губ.

— О, я намерен встретить их совершенно непредсказуемо, Минерва. Я намерен быть сама любезность.

Она бросила на него короткий предостерегающий взгляд, но ничего не сказала.

А гости уже поднимались. Не быстро, не толпой и каждый шаг давался им легко, как будто они не провели несколько часов в дороге. Снейп невольно отметил, что никто из них не споткнулся, не поёжился, не сбился с шага.

И эта, последняя, с красными ногтями, шла чуть впереди, как заявление, что она главная.

"Она не боится. Ни нас, ни замка, ни того, что о ней подумают. И это, пожалуй, самое тревожное".

Когда они приблизились к верхней ступени, Снейп произнёс, не повышая голоса, но так, что каждое слово прозвучало отдельно и веско:

— Добро пожаловать в Хогвартс.

Голос его был тих, бархатист и ядовит, как медленный яд, который ещё не знает, в чью чашу его нальют.

Макгонагалл натянула вежливую улыбку и сдержанно кивнула.

— Добро пожаловать. Полагаю, с директором вы увидитесь сразу после того, как вас проводят в комнаты. Прошу, следуйте за мной.

Снейп не двинулся с места. Он остался стоять на верхней ступени, провожая глазами пятерых гостей, пока они не скрылись за тяжёлыми дверями. И только тогда втянул носом всё ещё прохладный весенний воздух.

Пахнет бедой. И магловским бензином.

Он медленно развернулся и пошёл следом, мантия чёрной волной скользнула за ним по камню.

Мысль, которую он не позволил себе додумать, осталась висеть в воздухе, как едва уловимый запах чужих духов:

Эта девушка смотрела на меня слишком долго. Слишком спокойно. Слишком… не так.

Но он не произнёс этого. Даже мысленно оборвал фразу.

И только где-то глубоко, под слоем презрения и раздражения, шевельнулось нечто, чему он не сумел подобрать название.

***

Большой зал гудел, как растревоженный улей, в который плеснули медовухи. Студенты Хогвартса — в мантиях, при галстуках, с гербами факультетов на груди — вытягивали шеи, разглядывая процессию. Снейп занял свою позицию у края преподавательского стола, откуда открывался идеальный обзор на четыре факультетских стола. Пальцы правой руки машинально поглаживали палочку в кармане. Он наблюдал. Фиксировал. Раскладывал по ментальным ячейкам, маркированным от «подозрительно» до «недопустимо».

Девушки сели за гриффиндорский стол. Одна — та, что представилась Ярославой, — в длинном, струящемся славянском платье, которое волочилось по каменному полу, словно она явилась не на обед, а на великосветский приём.

"А мантия? Очевидно, в их школе понятия не имеют, что это такое. Интересно, они вообще знают, что платье в пол и зельеварение несовместимы? Или их зельеварение столь же... безответственно?"

Его взгляд скользнул дальше. Ясвена. Ногти. Ярко-красные. Цвета свежей артериальной крови. Снейп моргнул. Ему стоило немалых усилий не скривить губы в открытой гримасе брезгливости. Красные ногти. В Хогвартсе. На уроке зельеварения. Если она попробует опустить эти когти в мой котёл, я лично прослежу, чтобы они растворились вместе с ядом акромантула.

Третья. Вика. Медицинский халат. Снейп на мгновение прищурился, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на профессиональное любопытство, тут же погребённое под слоем скепсиса.

"Лекарь? В семнадцать лет? Это либо беспрецедентная самонадеянность, либо их образовательная система допускает практику, которая в Мунго сочли бы преступной халатностью. В любом случае — интересно. И тревожно."

Он перевёл взгляд на когтевранский стол. Парни. Максим с татуировкой на шее — чёрная футболка, чёрные брюки, никаких опознавательных знаков. Татуировка. На шее. Руны? Или просто подростковое желание изуродовать себя? Он мысленно поставил ещё одну отметку в ячейке «недопустимо». И второй, Леша — в футболке с надписью «Metallica» на груди. Снейп не знал, что такое Metallica, но подозревал, что это либо какая-то магловская группа, либо, что более вероятно, имя демона, которому поклоняются в их школе.

Студенты Хогвартса шептались. До него долетали обрывки фраз: «...выглядит как настоящая принцесса...», «...а ногти-то, ногти, ты видел?..», «...моя мама говорит, что маглы так одеваются только на...». Кто-то из младших гриффиндорцев откровенно тыкал пальцем в сторону Ярославы. Минерва, сидевшая во главе стола, бросила на него испепеляющий взгляд — и палец исчез быстрее, чем взрывается болотная бомба Фреда и Джорджа.

Снейп безмолвствовал. Он стоял у преподавательского стола — чёрная скала в море цветных мантий, — и его мысли текли по кругу, как зацикленная мелодия. Они приехали одни. Без директора. Без сопровождения. За рулём. Они ведут себя так, будто Хогвартс — не школа магии, а... гостиница. Или зоопарк, куда они пришли поглазеть на диковинных зверей. Что они здесь делают? Чему их вообще учат? И кто их учит?

Он поймал взгляд Дамблдора, сидевшего в центре преподавательского стола. Директор, как всегда, выглядел до отвращения благодушным — поправлял очки-половинки, улыбался уголками губ, что-то тихо говорил Флитвику. Но Снейп знал: Альбус видит всё. И его благодушие — это та же маска, что и его собственная ледяная невозмутимость.

Снейп перехватил взгляд Макгонагалл и едва заметным движением головы указал на дверь за преподавательским столом, ведущую в боковой коридор. Нам нужно поговорить. Сейчас.

Через несколько минут они стояли в небольшой каменной нише за дверью — вдали от любопытных ушей. Дамблдор присоединился к ним с таким видом, будто его позвали на дегустацию лимонных долек. Он сложил пальцы домиком и посмотрел на обоих профессоров поверх очков.

— Я полагаю, вы хотите обсудить наших гостей, — произнёс он, и в его голосе прозвучала та самая терпеливая, бесконечно мудрая интонация, от которой Снейпа всегда слегка мутило.

Макгонагалл выпрямилась, и её голос зазвенел, как туго натянутая струна:
— Альбус, это неслыханно! Студенты приехали одни, на магловской машине! Где их директор? Где преподаватели? Кто вообще допустил, чтобы несовершеннолетние пересекали границы без надлежащего сопровождения? Я настаиваю на разъяснениях!

Дамблдор открыл было рот, но Снейп заговорил раньше. Его голос — тихий, тягучий, пропитанный таким концентрированным сарказмом, что, казалось, его можно было разлить по флаконам, — заполнил нишу.

— Минерва задаёт правильные вопросы, но, боюсь, не те, Альбус, — он скрестил руки на груди, и мантия обернулась вокруг него, как крылья летучей мыши. — Меня, например, куда больше интересует не то, на чём они приехали, а то, кого именно нам прислали. Позволь мне поделиться наблюдениями, поскольку ты, очевидно, решил, что приглашение на обед — это достаточная мера предосторожности.

Он сделал паузу, давая Дамблдору возможность возразить. Тот лишь чуть наклонил голову, приглашая продолжать.

— Первое, — начал Снейп, и его голос приобрёл ту самую, почти лекторскую размеренность, — девушки. Одна одета так, будто её пригласили на бал к Людовику XIV, а не в школу магии, где, насколько мне известно, существуют правила безопасности. Ядовитые испарения, открытый огонь, летящие ингредиенты — всё это, представь себе, несовместимо с волочащимся шлейфом. Ярослава. Вероятно, редкая красавица, но, полагаю, столь же редкая дура. Либо она никогда не была в лаборатории. Либо её не волнует собственная безопасность. Оба варианта равно... ужасают.

Он шагнул в сторону, и свет факела на стене упал на его лицо, сделав его ещё более резким, хищным.

— Второе. Ясвена. Ногти. Ярко-красные. Я не сторонник дискуссий о женских ногтях, но когда ногти выглядят так, словно их обладательница только что выпотрошила фестрала голыми руками, это как минимум наводит на размышления. О стерильности. О дисциплине. О том, что на зельях, на который я планирую быть лично, она не притронется ни к одному ингредиенту, пока не наденет перчатки. Три пары.

Макгонагалл хмыкнула — не то в знак согласия, не то просто от удивления.

— Третье, — продолжал Снейп, — Вика. Лекарь. Халат. В семнадцать лет она носит медицинский халат так, будто имеет на это право. Это наглость, граничащая с профессиональным преступлением, либо... — он запнулся, и его голос на мгновение потерял свою язвительность, став тише, задумчивее, — ...либо их образовательная система допускает то, что нам и не снилось. Что, учитывая отсутствие директора, уже не кажется мне таким невероятным. Я хочу знать, Альбус, чем они занимаются в своей школе. И кто дал им право считать себя взрослыми.

Дамблдор молчал. Он смотрел на Снейпа с тем самым мягким, пронизывающим вниманием, которое всегда означало: «Я знаю больше, чем говорю, и ты тоже это знаешь».

— А теперь о парнях, — Снейп вздохнул, и в этом вздохе прозвучала такая усталость, будто он перечислял грехи очередного поколения нерадивых гриффиндорцев. — Максим и Леша. Никаких мантий. Футболки с надписями. У одного — татуировка. На шее. Я, разумеется, не эксперт по магловской моде, но, насколько мне известно, татуировки — это либо дань преступной эстетике, либо магические знаки. Если первое — мы имеем дело с хулиганами. Если второе — с потенциальной угрозой. В любом случае, Минерва абсолютно права: отправлять таких студентов без присмотра — это не просто нарушение протокола. Это пренебрежение. Это плевок в лицо принимающей стороне.

Он резко обернулся к Дамблдору, и мантия взметнулась за его спиной.

— Я понимаю, директор, что ты видишь в этом визите очередную возможность для «укрепления межкультурных связей», «расширения горизонтов» и прочей слащавой чепухи, которой ты обычно потчуешь Попечительский совет. Но я должен тебя предупредить. Эти студенты несут в себе что-то, чего Хогвартс никогда не знал. Я это чувствую. И я буду наблюдать. За каждым шагом. За каждым словом. Пока не пойму, что именно.

Повисла тишина. Тяжёлая, как мантия, намокшая под дождём. Макгонагалл перевела взгляд с Дамблдора на Снейпа и обратно.

— Альбус, — наконец сказала она, и её голос прозвучал почти умоляюще, — я поддерживаю беспокойство Северуса. Но я также хочу знать, что ты сам об этом думаешь. Почему их директор не приехал? Что это за школа?

Дамблдор снял очки, протёр их полой мантии и водрузил обратно. Взгляд его голубых глаз, обычно тёплый и искрящийся, на мгновение стал далёким и серьёзным.

— Их школа, — медленно произнёс он, — называется  Академия Универсальных Законов Вселенной. Она находится в Белории, что спрятана на территории современной России. Да-да, Северус, я вижу твою бровь, и да, это та самая Белория. И прежде чем ты задашь вопрос — да, она существует. И нет, их директор, господин Алмит, не счёл нужным сопровождать студентов. Он прислал мне письмо, в котором сообщил, что его ученики «вполне самостоятельны и способны позаботиться о себе сами». Я склонен ему верить.

Снейп издал звук, который мог бы сойти за смех, если бы не был настолько лишён веселья.

— «Вполне способны позаботиться о себе сами», — повторил он, смакуя каждое слово, словно пробуя на вкус новое зелье. — О, это многое объясняет. Это объясняет, почему они смотрят на нас так, словно это мы — гости в их мире. Почему в их глазах — ни капли страха, ни капли почтения. Почему они улыбаются, глядя на говорящую шляпу. Они не студенты, Альбус. Не в том смысле, к какому мы привыкли. Они — продукт совершенно иной системы. Иной философии. Иного мира. И я, — он замолчал, глядя куда-то сквозь каменную стену, в сторону Большого зала, где сейчас обедали пять чужаков, — я не могу решить, восхищает меня это или приводит в ужас.

— Возможно, и то и другое, Северус, — мягко сказал Дамблдор. — Возможно, именно для этого я их и пригласил.

Снейп резко вдохнул, собираясь ответить колкостью, но сдержался. Он лишь кивнул — сухо, отрывисто, — развернулся и, взметнув мантией, направился обратно в Большой зал. Его мысли метались в голове, как летучие мыши в подземелье. Белория. Академия Универсальных Законов Вселенной. "Они не носят мантий. Они водят машины. Они носят лекарские халаты в семнадцать лет. Кто вы такие? И что вы принесли в мой Хогвартс?"


День 1 Разговор в гостиной

Сцена 2

Кабинет директора Хогвартса тонул в мягком янтарном свете. Весенний вечер за высокими стрельчатыми окнами уже сменился густой синевой, и пламя свечей, парящих под потолком, отражалось в стёклах золотистыми точками. Портреты прежних директоров на стенах по большей части дремали — или делали вид, что дремлют, — и только Армандо Диппет время от времени приоткрывал один глаз, но, заметив, что разговор идёт не о квиддиче, снова погружался в сон.

Альбус Дамблдор сидел за своим массивным столом, подперев подбородок сложенными пальцами. Перед ним лежал лист плотного пергамента с печатью — сургучной, тёмно-зелёной, с оттиском, напоминавшим переплетённые ветви и руны. Минерва Макгонагалл стояла справа от стола, прямая, словно аршин проглотила, и в руках у неё была копия письма. Северус Снейп занял позицию слева, в тени книжного шкафа, — там, где свет почти не касался его лица и где его чёрная мантия сливалась с темнотой, оставляя видимым лишь бледный овал лица и кисти рук.

— Итак, — произнёс Дамблдор, и его голос прозвучал почти ласково, — я получил ещё одно письмо от директора Алмита. На сей раз с некоторыми пояснениями относительно программы визита. Должен признать, пояснения эти весьма... лаконичны.
— Лаконичными? — переспросила Макгонагалл, и в её голосе прозвенели стальные нотки. — Альбус, это письмо состоит из пяти предложений, три из которых — формулы вежливости. Директор Алмит сообщает, что его студенты завтра устроят некий «спарринг» — она произнесла это слово так, словно пробовала на язык незнакомое блюдо и находила его вкус сомнительным, — а затем, возможно, посетят наши занятия. «Возможно». «По желанию и с разрешения профессоров». И ни слова о том, кто именно, к кому и на каких условиях. Я нахожу это, — она запнулась, подбирая слово, — непрофессиональным.
— О, я бы сказал, это в высшей степени профессионально, Минерва, — раздался голос Снейпа из тени. Тихий, тягучий, как патока, в которую уронили лезвие. — Просто профессионализм бывает разного толка. Наш коллега из Белории, очевидно, исповедует принцип минимальной информации. И надо признать, этот принцип работает. — Он выдержал паузу. — Мы уже который час гадаем, что именно нам следует ожидать. И пока что все наши догадки основаны на слухах, обрывках фраз и... покрое одежды.

— Давайте систематизируем то немногое, что нам известно, — продолжил он, и его голос приобрёл ту особую, лекторскую размеренность, от которой у студентов-первокурсников начинали дрожать колени. — Первое. Завтра состоится некий «спарринг». Слово, происходящее, если мне не изменяет моё знание языков, от латинского корня, означающего «бросать, метать, рассеивать». В современном значении — тренировочный поединок. Учебный бой. Я полагаю, нас ожидает демонстрация их навыков. Вероятнее всего — боевых, учитывая профиль Ясвены и Максима.

Он перевёл взгляд на Дамблдора.

— Второе. Распределение по занятиям. Виктория — целительский профиль. Логично предложить ей зельеварение или гербологию. Ясвена и Максим — боевой факультет. — Он произнёс это словосочетание медленно, словно пробуя на вкус каждое слово. — Боевой, не оборонный. Защита от Тёмных искусств, которую в этом году имею удовольствие преподавать я, будет для них... естественным выбором. Ярослава — прорицательский факультет. Целый факультет. — Он позволил себе тонкую, почти незаметную усмешку. — Полагаю, Сивилла Трелони будет счастлива. Стажёр, который не будет засыпать на её занятиях хотя бы потому, что это её первое занятие.

Макгонагалл издала звук, который мог бы сойти за сдержанное фырканье.

— И наконец, Алексей, — голос Снейпа стал на тон ниже, — выпускник. Восемнадцать лет. Единственный совершеннолетний. Прислан в качестве старшего группы. Это... сопровождающий. Доверенное лицо. Тот, кому директор Алмит счёл возможным поручить группу без единого взрослого мага. Без присмотра. Без контроля.

Он замолчал, давая слушателям осознать сказанное, и продолжил — тихо, почти вкрадчиво:

— В нашей традиции, насколько мне известно, отправка несовершеннолетних студентов в другую школу без преподавательского сопровождения считается немыслимой. В их традиции, судя по всему, — нет. Это означает одно из двух. Либо директор Алмит непростительно легкомыслен — что я допускаю. Либо его студенты действительно способны позаботиться о себе сами. И степень этой способности нам ещё предстоит оценить.

Дамблдор слушал, не перебивая, и его голубые глаза за стёклами очков-половинок оставались спокойными и непроницаемыми. Когда Снейп закончил, директор чуть наклонил голову.

— Ты, как всегда, очень внимателен к деталям, Северус. Я рад, что ты воспринял ситуацию со всей серьёзностью.

— Я всегда серьёзен, Альбус, — ответил Снейп сухо. — Просто обычно это принимают за дурной характер.

Дамблдор улыбнулся уголками губ.
— Что касается завтрашнего дня — полагаю, мы предоставим гостям возможность показать этот самый спарринг. А затем, если они изъявят желание, пригласим на занятия. Я распорядился, чтобы гостям выделили бывшую учительскую на втором этаже.

— Весьма удачное расположение, — заметил Снейп. — Буквально в двух десятках футов от моего кабинета. Почти как если бы кто-то специально хотел, чтобы я мог... присматривать.

— Почти, — согласился Дамблдор, и его улыбка стала чуть шире. — Почти.

Бывшая учительская на втором этаже уже много лет не использовалась по назначению. После того как преподавательский состав расширился, а количество общих совещаний сократилось, комната постепенно превратилась в склад старых учебников, сломанных астролябий и прочего хлама. Теперь же её наспех привели в порядок: вынесли лишнее, вкатили несколько диванов и кресел, поставили длинный деревянный стол, застелили пол ковром. Получилось нечто среднее между гостиной и кабинетом — скромно, но уютно.

Снейп вошёл без стука — не потому, что намеревался застать гостей врасплох, а потому, что не видел причин стучать в дверь комнаты, которая ещё сутки назад была общей и пустовавшей. Он проскользнул внутрь бесшумно, если не считать тихого шороха мантии по каменному полу, и занял место за дальним концом стола. В руках у него была стопка пергаментов — эссе четвёртого курса по распознаванию и противодействию вампирским чарам. Идеальное прикрытие. Никто не задаёт вопросов человеку, который проверяет работы, сидя в углу общей комнаты. Все просто решают, что профессору некуда больше пойти, и стараются ему не мешать.

Он разложил пергаменты веером, достал перо с красными чернилами и принял тот самый отстранённый, поглощённый чтением вид, который оттачивал семнадцать лет. Глаза, однако, смотрели поверх края эссе. Уши ловили каждый звук.

Гости расположились по комнате свободно, даже небрежно — без той насторожённой скованности, которую Снейп привык наблюдать у студентов Хогвартса, оказавшихся в незнакомой обстановке. Ярослава сидела на подоконнике, подобрав ноги и прислонившись спиной к холодному камню. Её длинное платье мягкими складками ниспадало к полу. Ясвена устроилась на одном из диванов, закинув ногу на ногу; её пальцы быстро скользили по маленькому светящемуся прямоугольнику, который она держала в руке. Вика — в своём медицинском халате поверх футболки, в короткой юбке и мягких балетках — сидела в кресле держала на коленях предмет похожий на гибрид печатной машинки и магловского телевизора. Максим стоял, прислонившись плечом к дверному косяку; татуировка на его шее — какие-то черные линии разной толщины резко выделялась на коже. В руке он тоже держал небольшой плоский предмет, который время от времени касался пальцем, отчего тот загорался. Алексей, блондин, сидел за столом напротив Снейпа, развернув перед собой толстую книгу и тоже время от времени бросал взгляд на такой же светящийся прямоугольник рядом с собой.

Снейп скользнул взглядом по этим странным предметам, которые держали в руках гости, — маленьким, плоским, излучающим холодный бело-голубой свет, — но не задержался на них мыслью. В конце концов, в мире магии существовали тысячи артефактов, и он не собирался тратить время на разглядывание каждого светящегося прямоугольника. Вероятно, какие-то записные книжки.Или что-то ещё, что они носят с собой.

Максим заговорил первым. Голос у него был спокойный, ровный, слова он произносил лениво:

— Завтра у нас спарринг.

Ясвена не подняла глаз от своего светящегося прямоугольника. Её большой палец продолжал быстро двигаться по поверхности.

— Знаю. — Пауза. — А когда нам пересдавать зачёт?

Зачёт. Снейп черкнул пером по пергаменту — машинально, поставив отметку там, где её быть не должно. У них зачёты. Интересно.

— Очевидно, после возвращения, — ответил Максим. Он оторвался от дверного косяка, прошёл к столу и сел напротив Ясвены.

Ясвена усмехнулась — коротко, невесело.

— Даша сказала, мы сдаём Эрику.

Максим закатил глаза к потолку, и в этом жесте было что-то почти театральное.

— Зашибись. Значит, опять не сдадим.

Снейп перевернул страницу эссе. Его лицо не выражало ровным счётом ничего. Мысли, однако, неслись галопом и работали с той отточенной методичностью, с какой он обычно анализировал состав нового, неизвестного зелья. Эрик. Кто такой Эрик? Преподаватель? Почему они так уверены, что не сдадут? Судя по реакции Максима, их шансы оцениваются пессимистично. Почему? Что он делает не так, этот Эрик? Слишком строг? Или они просто плохо подготовлены? И что, во имя Мерлина, значит «зашибись»? Очевидно, ругательство. Или проклятие. В их речи слишком много странных слов — то ли диалектных, то ли заимствованных у маглов.


Ярослава повернулась на подоконнике. Свет единственной лампы упал на её лицо, высветив правильные, мягкие черты — она была красива той спокойной, неброской красотой, которую обычно замечаешь не сразу, а когда замечаешь, уже не можешь отвести глаз.


— А что вы не сдали? — спросила она. Её голос звучал мелодично, с лёгким, едва уловимым акцентом. Снейп мысленно отметил: восточнославянский. Мягкий. Не грубый.

Ясвена наконец оторвалась от своего прямоугольника и усмехнулась — на этот раз в усмешке промелькнуло что-то похожее на мрачную иронию.

— Стрельбу. Всей группой. Солнце в глаза светило, мишеней не видно. Лупили вслепую почти.

Перо Снейпа замерло над пергаментом. На сей раз он даже не пытался делать вид, что поглощён работой. Стрельбу. Мишени. Лупили вслепую. Солнце в глаза. Это не заклинания. Это не магические поединки. Это физическое оружие. Оружие, которое требует прицеливания. Оружие, которое зависит от погодных условий. Огнестрельное? Арбалеты? Луки? Нет. «Лупили» — глагол, предполагающий скорость, множественность действий. Перезарядку. Огнестрельное. У них есть огнестрельное оружие. Маги адаптировали огнестрельное оружие?

Он медленно, очень медленно выдохнул, и его пальцы чуть крепче сжали перо. И они сдают по нему зачёт. Всей группой. Это обязательный предмет. Не факультатив. Не кружок по интересам. Обязательный зачёт по стрельбе.

Вика подняла взгляд от своего устройства. Её пальцы, унизанные несколькими тонкими кольцами, замерли на полуслове.

— Эрик принимал?

Ясвена повернула голову к ней, и её усмешка стала ещё заметнее:

— Да. По результатам же понятно.

Ярослава нахмурилась. Она спустила ноги с подоконника, и её платье мягко зашуршало по камню.

— А как он имеет право принимать зачёт? Он же не преподаватель.

Ясвена повернулась к ней — медленно, с тем особым выражением лица, какое бывает у человека, объясняющего новичку нечто само собой разумеющееся.

— Он курирующий инструктор.

В комнате повисла тишина. Снейп смотрел в пергамент перед собой, но видел не корявые строчки четверокурсников, а совсем другую картину, которая только начинала складываться у него в голове.


Он мысленно прокрутил в голове каждое слово из подслушанного разговора, раскладывая его, как ингредиенты для зелья.

Спарринг. Завтра. Очевидно, демонстрация их боевых навыков. Нужно присутствовать. Нужно смотреть. Нужно записывать. Каждое заклинание. Каждое движение. Каждую ошибку — если они вообще будут их допускать.

Зачёт. Пересдача. У них модульная система, как в магловских колледжах? Или что-то иное? В любом случае, они не сдали зачёт — всей группой. Даже Ясвена, которая, судя по её осанке и тому, как она держит руки, знает толк в бое. Не сдали из-за солнца. Слепящего в глаза. Значит, их стрельба — визуальная, а не магическая? Или магическая, но требующая прямой видимости?

Стрельба.Оружие, адаптированное для магов? Или чисто магический аналог? В любом случае — они вооружены. Они обучены обращению с оружием. И это оружие, судя по их разговору, находится с ними. Здесь. В Хогвартсе.

Эрик. Курирующий инструктор. Тот, кто принимает зачёт, хотя формально не ведёт предмет. Тот, при ком, по выражению Ясвены, «по результатам понятно».  Тот, кто, вероятно, не прощает ошибок. Тот, кого они явно уважают — и явно боятся.И они знают это. Знают, что при Эрике сдать сложнее. Значит, он либо исключительно строг, либо они плохо подготовлены. Либо и то и другое.


Алексей. Старший. Выпускник. Держится спокойно. Рассматривает книгу. Почти не говорит, но слушает — внимательно, цепко. Он старший не по бумагам. Он здесь главный — и они это признают.

Снейп медленно, едва заметно повернул голову. Алексей, сидевший напротив, поднял взгляд от книги и встретился с ним глазами. На мгновение — одно короткое, обжигающее мгновение — между ними повисло молчаливое понимание. Алексей знал, что Снейп не просто проверяет эссе. И Снейп знал, что Алексей это знает. Ни один из них не отвёл взгляда первым.

Блондин чуть заметно кивнул — вежливо, сдержанно, без тени вызова или заискивания, — и вернулся к своей книге. Снейп опустил глаза на пергамент и поставил ещё одну отметку — на этот раз абсолютно бессмысленную. Его рука была тверда. Его мысли — нет.

Они не просто студенты. Их готовят иначе. Их учат тому, чему не учат здесь. Их отправляют одних — потому что они действительно могут позаботиться о себе. И завтра я увижу, на что именно они способны.

Он собрал пергаменты — резким, театральным движением, от которого мантия взметнулась за спиной, — поднялся и, не проронив ни слова, направился к двери. У самого порога он на мгновение задержался, бросил последний взгляд на комнату. Ярослава снова устроилась на подоконнике. Ясвена скользила пальцем по светящемуся прямоугольнику. Максим что-то тихо говорил Алексею, и тот отвечал короткими, скупыми фразами, не отрываясь от своего занятия. Вика печатала что-то.

Завтра, подумал Снейп, выходя в коридор и плотно закрывая за собой дверь. Завтра я увижу, что скрывается за этими светящимися прямоугольниками, татуировками и красными ногтями. Завтра всё начнётся.

День 1

Сцена 3. Ужин и время после.

Снейп сидел за преподавательским столом, не притрагиваясь к еде. В Большом зале было шумно, но этот шум казался ему не обычным гомоном четырёх факультетов, а каким-то истеричным, взвинченным. И причин тому было ровно пять.

Гости вошли — и зал дрогнул.

Ясвена. В платье, которое выглядело как юбка и кофта по отдельности. Юбка — широкая, ниже колена, благородного тёмного оттенка. Туфли. Волосы уложены в высокую причёску. Ничего кричащего. Но от неё невозможно было отвести взгляд.

"Она выглядит, как артистка. Как женщина, которая привыкла, что на неё смотрят. И зал — весь зал — сейчас делает именно это. Смотрит. И никто не жуёт, даже мои забыли как пользоваться вилкой"

Маклагген вскочил, едва не опрокинув скамью. Расчистил ей место. Усадил. Слишком близко. Слишком настойчиво. И при этом, как бы невзначай, касался — то плеча, то руки, то спинки скамьи за её спиной.

"Он лапает её. При всех. А она улыбается. И не отстраняется. Значит, ей это нравится. Или она просто не считает нужным останавливать. Что ещё хуже"

Снейп сжал кубок.

Вика и Ярослава сели к когтевранцам. Спокойно. Даже чопорно. Лёша и Максим — к гриффиндорцам. И почти сразу Лаванда Браун начала строить Лёше глазки. Глупо хихикая. Так, что слышал весь стол.

"Мерзость. Они не приехали — они ворвались. И наши студенты, как мотыльки, летят на их свет. Браун уже готова выпрыгнуть из платья. Маклагген — распустить слюни. И все это — в первый вечер"

После ужина Снейп не ушёл. Он наблюдал.

Лаванда караулила Лёшу. Остановила. Что-то щебетала, поправляя волосы. Лёша слушал. Стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на неё сверху вниз — спокойно, с лёгкой ленцой. Но не уходил.

Кормак при каждом удобном случае касался Ясвены. То ладонь, то плечо, то талия. Она позволяла. Улыбалась. Смеялась его шуткам. И Снейп уже думал о ней то, что не хотел бы произносить вслух.

"Глупая. Или притворяется. Впрочем, для неё это одно и то же. Она позволяет этому болвану прикасаться к себе. И не видит в этом ничего дурного. Или видит, но ей всё равно".

Алмита не было. Но он прислал сопроводительное письмо: студенты могут посещать занятия. Боевые маги — ЗОТИ. Вика — зелья. Ярослава — к Трелони.

"Он не приехал. Но он уже распоряжается в моей школе. Решает, кто куда пойдёт. А я должен это принять. И я приму. Но не потому, что согласен. А потому, что хочу увидеть, на что они способны. Особенно эта. С красными ногтями. Которая сейчас идёт во двор под руку с Маклаггеном и слушает его бред про квиддич".

Кормак потащил её во внутренний двор. Она шла, чуть склонив голову. Слушала. И, кажется, даже не скучала. Или делала вид, что не скучает.

Лаванда тянула Лёшу к теплицам. Снейп видел это. И от одной мысли, что эта глупая девица сейчас будет пытаться поцеловать его, его тошнило.

Но тут за Лёшей вышла Ярослава. И он остановился. Сел на лавочку. Лаванда замерла. Она явно не планировала третьего. Снейп видел, как она нервно улыбнулась, потом попыталась что-то сказать, потом села рядом. А Ярослава — спокойная, как вода — устроилась с другой стороны и заговорила. О чём — Снейп не слышал. Но Лаванда злилась. Он это видел. И Ярослава делала вид, что не замечает.

"Умно. Она не мешает. Она просто сидит. И своим присутствием не даёт Браун ничего. Так, как это делают взрослые женщины, у которых есть самообладание. Впрочем, они все такие. Слишком взрослые. Слишком спокойные. Слишком... не по возрасту!".

Вика и Максим вышли во двор. Вдвоём. И направились к воротам. К машине.

Снейп напрягся.

"Интересно. Вдвоём. К машине. Не к теплицам. Не на лавочку. К машине. И их нет уже десять минут. Пятнадцать. Двадцать пять".

Он смотрел на пустую арку, под которой они исчезли.

"Что они там делают? Зачем им машина? Что можно делать в машине вдвоём, если вы не собираетесь никуда ехать?"

Он не пошёл за ними. Пока. Но отметил. И когда они вернулись — вдвоём, спокойные, даже более расслабленные, чем до ухода, — он впился в них взглядом.

Они вернулись. Ничего не несут. Ни аккумуляторов, ни коробок. Просто вернулись. И выглядят так, будто прогулялись. Но где? И зачем? И что значит эта их расслабленность?

Он не знал. Но уже решил: этот вечер — не конец. Это начало.

Мысли по пути в подземелья:

Маклагген лапает её. Она улыбается. Браун вешается на Лёшу. Он не прогоняет. Вика с Максимом уходят к машине. Возвращаются расслабленные. И всё это — за один вечер. А где Алмит? Где её драгоценный директор, который «был очень убедителен»? Его нет. Он прислал их, как стадо, и оставил без пастуха.

Я хочу увидеть их на занятиях. Хочу, чтобы эта самодовольная, крашеная, вульгарная девица вышла к доске и попробовала показать, что она умеет. Хочу, чтобы ей стало нечем крыть. Хочу, чтобы с неё слетела эта улыбка. Хоть на мгновение.

Она не глупая. Нет. Это было бы слишком просто. Она играет. Но во что? В доступность? В свободу? В то, что ей всё равно? Я не знаю. Но я узнаю.

И начну с её директора. Потому что, судя по всему, он — ключ ко всему. К этим пятерым. К их миру. К их грязи. И, возможно, к ней.

День 2

Сцена 3 Завтрак в Большом зале.

Снейп занял своё обычное место за преподавательским столом — в том конце, откуда открывался лучший обзор на все четыре факультетских стола. Он не притронулся к тарелке. Сегодня его не интересовала ни овсянка, ни тыквенный сок, ни даже кофе — крепкий, чёрный, который он обычно пил, чтобы пережить утро в окружении четырёх сотен невыносимых подростков.

"Первый день. Первый совместный завтрак. Посмотрим, как они появятся. Если они вообще умеют вставать в приличное время".

Гости появились не сразу. Студенты Хогвартса уже набивали желудки, гремя приборами, как вдруг гул в зале изменился. Снейп почувствовал это мгновенно: шум стал тише, потом волнами прокатился шёпот. Сначала — со стороны гриффиндорского стола. Потом — когтевранского. Потом — слизеринского, что было уже совсем необычно. Даже хаффлпаффцы замерли, не донеся ложки до рта.

Снейп поднял глаза.

Она шла через зал. Ясвена.

"Мерлин"

Он не собирался это думать. Слово само всплыло откуда-то изнутри, как пузырь из котла с нестабильным зельем, и Снейп едва не скривился от собственной реакции.

Юбка. Замша. Чёрная. Неровный край — волна, которая струилась при каждом шаге. Туфли на платформе. Белая блузка, облегающая, с коротким рукавом. Ничего непристойного. Ничего кричащего. И всё же зал смотрел на неё так, будто она прошла по столам, а не по каменному полу.

Ничего особенного. Обычная одежда. Обычная магловская одежда. Так почему зал молчит? Почему эти идиоты забыли, как дышать?

Он заставил себя перевести взгляд на других гостей. Лёша и Максим шли следом. Оба — всё в тех же футболках, всё с той же походкой людей, которые никуда не торопятся. Студентки из Пуффендуя томно вытянули шеи, провожая их взглядом. Кто-то из старшекурсниц Слизерина чуть не уронил бокал, разглядывая Максима. Ярослава скользила по залу в своём струящемся платье, и теперь, при утреннем свете, оно казалось ещё более неуместным. Вика шла последней, прямая, сосредоточенная, как целитель перед обходом.

Девушки Хогвартса глазеют на приезжих так, будто те — заморские принцы. А эти юноши упиваются вниманием, как павлины. Ещё неделя — и они будут назначать свидания за теплицами. Если уже не назначили.

Он с силой прижал ладонь к столу, но лицо его осталось неподвижным. Только желваки заиграли под кожей.

"Разврат. Вот что они несут с собой. Не знания. Не опыт. Разврат. И эта школа — моя школа — смотрит на них, раскрыв рты, как на диковинных зверей. Им не нужно проклятие, чтобы развалить дисциплину. Достаточно просто ходить"

Ясвена села за гриффиндорский стол. Взгляд её накрашенных голубых глаз лениво скользнул по залу, ни на ком не задерживаясь. Кто-то из младших мальчишек поперхнулся соком. Макгонагалл, сидевшая по правую руку от Дамблдора, бросила на неё короткий, как удар хлыста, взгляд, но тут же вернулась к своему тосту.

"Даже Минерва заметила. Конечно, она не скажет ничего. Но она видит. Мы все видим".

Снейп отпил кофе, не чувствуя вкуса. Это не магия. Это дешёвый эффект внешности. Но идиоты ведутся. Вот в чём беда.

После завтрака. Кабинет Дамблдора.

— Спарринг, — произнёс Снейп, и слово это сорвалось с его губ, как приговор. — Мне интересно, Альбус, почему ты считаешь, что демонстрация боевых навыков студентов, которых я вчера слышал, — это хорошая идея. Ты вообще видел их? Нет, не так: ты смотрел на них? За завтраком? Половина моего факультета забыла, как пользоваться вилкой. А половина гриффиндорцев, кажется, не слышала ни слова из того, что говорила Минерва.

— Альбус, я не знаю, что означает «спарринг». Я подозреваю, что это какая-то форма магической подготовки. Но, зная то, что они вчера обсуждали — стрельбу, пошлости, — я опасаюсь, что это будет не мирная демонстрация, а показательное выступление. И у меня есть основания полагать, что наши студенты, увидев это, захотят... подражать.

Дамблдор сложил пальцы домиком.

— Северус, в письме господина Алмита сказано, что его студенты готовы продемонстрировать спарринг — по желанию и с нашего разрешения. Они не настаивают. Они предлагают.

— Они предлагают, — повторил Снейп. — И ты, разумеется, уже согласился.

— Ещё нет. Я решил обсудить это с вами.

— Обсудить, — Снейп встал, прошёлся к окну и обернулся. Его голос задрожал сдерживаемым бешенством, как котёл, накрытый крышкой. — Тогда позволь мне высказаться. Я считаю, что этот спарринг — не что иное, как демонстрация их превосходства. Они приехали в чужую школу без директора, без сопровождения, с оружием. Они ходят так, будто этот замок принадлежит им. Они смотрят на наших студентов так, будто те — несмышлёные дети. И теперь они хотят показать, как «сильны» их студенты. Ты правда думаешь, что это делается ради обмена опытом?

— А ты, Северус, правда думаешь, что я этого не понимаю? — спокойно спросил Дамблдор.

Повисла пауза.

— Я знаю, — продолжил он, — что их школа строится не на таких принципах, как наша. Знаю, что их директор прислал их не только ради «обмена». Знаю, что за ними будут следить. И именно поэтому я хочу, чтобы ты, как преподаватель ЗОТИ, был в курсе того, что собираются показывать Ясвена и Максим. А также Лёша — выпускник, которому, по словам Алмита, восемнадцать.

— Восемнадцать, — процедил Снейп. — Значит, он взрослый. Тем лучше. Значит, за него можно будет спросить по всей строгости, если он что-нибудь устроит.

— Я не думаю, что они что-то устроят, — мягко возразил Дамблдор.

— А я думаю, что уже устроили. Просто ты ещё не увидел масштабов, — отрезал Снейп.

Он помолчал, потом заговорил снова — тише, но жёстче:

— Что касается занятий. Ты предложил Вике — зельеварение или гербологию. Я не против, но на моих уроках она будет сидеть отдельно и работать только под моим надзором. Я не позволю полуграмотной девице в халате размахивать руками над котлом, полным феликс фелицис. Пусть покажет, чего стоит её «лечебный факультет». Начнём с настойки от фурункулов. Если сварить её не может первокурсник, она сварить обязана.

Макгонагалл не удержалась от лёгкой улыбки — но тут же спрятала её за чашкой чая.

— Что до Ясвены и Максима, — продолжал Снейп, и голос его стал совсем ледяным, — если они появятся на моей ЗОТИ, я проверю, чего стоят их «боевые навыки». Начну с теории. С разницы между защитным заклинанием и атакующим. Если они её не знают, им нечего делать на моих уроках.

— Северус, — подала голос Макгонагалл, — они гости. Ты можешь хотя бы попробовать быть... сдержанным?

— Минерва, — отозвался он, не оборачиваясь, — я и есть сама сдержанность. Если бы я не сдерживался, эти гости уже собирали бы вещи.

Он развернулся и направился к двери.

— Я послежу за ними сегодня вечером, — бросил он через плечо. — И, Альбус, я запрещаю им ходить по замку после отбоя. Просто учти, что я буду проверять.

Дверь закрылась за ним с глухим стуком.

Бывшая учительская — гостиная гостей.

Снейп вошёл с кипой эссе, как будто у него здесь было дело. Гостиная встретила его полумраком и тишиной. Гости расположились по-своему: Максим — развалился в кресле, глядя в светящийся прямоугольник. Лёша — у стены, с выражением человека, которому всё равно. Ярослава — на подоконнике с книгой. Вика — за столом, что-то печатала на странном устройстве.

Ясвена сидела в кресле у окна. Она снова смотрела на свои красные ногти. Юбка чуть собралась складками на коленях. Взгляд её был отстранён.

Снейп не поздоровался. Он прошёл к столу, сел, положил эссе перед собой и сделал вид, что погружён в работу. Перо скользнуло по пергаменту. Но всё его внимание было приковано к комнате.
Чуть позже Дамблдор вызвал его в себе патронусом.

День 2

Сцена 5 Прибытие Алмита

Ворота Хогвартса.День. Серое небо, влажный весенний воздух, еще не прогретый солнцем.

Снейп стоял у главного входа, заложив руки за спину. Его мантия не шевелилась — ни ветерка. Он ждал. Дамблдор попросил встретить директора Академии, и Снейп не стал отказываться, но его передёрнуло от мысли, что придётся любезничать с тем, кто прислал сюда этих пятерых.

Он ожидал увидеть кого-то… внушительного. Величественного. В мантии, расшитой рунами, с посохом или хотя бы перстнем, кричащим о власти. Перед его мысленным взором вставал Дамблдор — седобородый, в лиловой мантии, с аурой древней силы. Или Каркаров — мрачный, в мехах. Или Максим — огромная, как башня. Все директора выглядели как директора. Даже те, кого он презирал.

Алмит аппарировал.

Снейп отметил это сразу: бесшумно. Без хлопка, без вспышки. Он просто возник в нескольких шагах, как будто был там всегда. Никакой вульгарности. Никакой показухи. Это было… неожиданно.

Перед ним стоял мужчина средних лет. В брюках. В рубашке. В пиджаке. Чёрном, но не мрачном. Обычном. Волосы — светло-русые, с мягкими волнами, до плеч. Лицо — спокойное, с лёгкой тенью улыбки. И глаза. Светлые. Внимательные. Слишком понимающие.

Никакой мантии. Никаких магических символов. Никакого оружия. Ничего, что говорило бы о статусе. Он выглядел как магл. Как бизнесмен. Как человек, который мог бы сидеть в лондонском офисе, а не руководить магической школой.

Снейп внутренне напрягся.

Это он? Тот, кого называют директором Академии Универсальных Законов? Тот, кто отправил сюда этих… с их манерами, одеждой, вседозволенностью?

Он невольно сравнил. Дамблдор — даже в простой мантии — выглядел как архимаг. Этот — как клерк. Или как тот, кому не нужно ничего изображать.

Либо он настолько силён, что ему не нужно ничего доказывать. Либо настолько глуп, что не понимает, как выглядит.

Снейп склонялся ко второму.

— Профессор Снейп, полагаю?

Голос у Алмита был спокойный. Глубокий. С лёгким славянским акцентом.

— Директор Алмит. Добро пожаловать в Хогвартс.

Снейп протянул руку. Алмит пожал. Крепко. Уверенно. Без игры. Без подобострастия. Рукопожатие равного.

— Мои студенты уже здесь?

— Прибыли вчера. На магловской машине. Без сопровождения.

Снейп не скрывал осуждения. Пусть слышит.

Алмит едва заметно улыбнулся.

— Я знаю. Они вполне самостоятельны.

Снейп фыркнул, сопровождая его взглядом. Шли молча. Он украдкой разглядывал гостя. Никаких видимых артефактов. Никакой палочки — по крайней мере, на виду. Но что-то в нём было. Что-то, чего Снейп не мог уловить. Не угроза. Не сила в привычном смысле. А… спокойствие. Как у человека, который знает, что справится с чем угодно. И это настораживало сильнее, чем если бы он явился в доспехах.

Он не суетится. Не пытается произвести впечатление. И это подозрительно.

У входа в Большой зал Снейп остановился.

— Директор Дамблдор ждёт вас. Ваши студенты — в отведённой гостиной.

Алмит кивнул.

— Благодарю, профессор.

И прошёл вперёд. Спокойно. Как будто был здесь уже сотню раз.

Снейп посмотрел ему вслед. Внутри шевельнулось что-то тёмное.

Посмотрим, что ты из себя представляешь на самом деле.