Академия Универсальных Законов в гостях

Представим ситуацию. Школа Магии и Волшебства Хогвартс пригласила представителей Академии Универсальных Законов Вселенной к себе в гости для обмена опытом.

День 1 Прибытие.

Сцена 1

Двор перед главным входом Хогвартса был погружён в весеннюю сырость — ту самую, что все еще пробирает до костей даже сквозь плотную шерсть мантии. Тяжёлые тучи висели так низко, что, казалось, цеплялись за шпили башен. Северус Снейп стоял на верхней ступени каменной лестницы, сложив руки на груди, и смотрел, как чёрный магловский автомобиль — неестественно блестящий, угловатый, ревущий — въезжает в кованые ворота, которые только что распахнул Хагрид.

Мысли его напоминали вязкий, ядовитый раствор, медленно закипающий в колбе. Магловская машина. Они прислали студентов — на магловской машине. Без аппарации, без портключа, без каминной сети, без единой метлы. Как будто прибыли на пикник в загородное поместье.

Он перевёл взгляд на Минерву Макгонагалл, застывшую рядом. Её спина была пряма, как древко метлы, а губы сжаты в тонкую, почти невидимую линию. Снейп знал эту линию. За двадцать лет он выучил все оттенки её молчания, и это конкретное — плотно сжатые губы, едва заметно раздувающиеся ноздри — означало крайнюю степень неодобрения, ту самую, что предшествовала фразе «Я этого не потерплю, Альбус».

— Они приехали сами, — произнесла она тихо, не поворачивая головы. В голосе звенело ледяное возмущение, какое обычно приберегают для студентов, превративших трансфигурацией собственные уши в кактусы. — На магловской машине. Студенты. Без преподавателей.

— Я вижу, — протянул Снейп. Его голос скользнул в воздух — бархатный, тягучий, как патока, в которой, как он знал, уже начал кристаллизоваться яд. — И я также вижу, Минерва, что этим... студентам... по-видимому, не сообщили о существовании такого тривиального изобретения, как магический транспорт. Или, — он позволил себе едва заметную паузу, и уголок его рта дрогнул, — они просто решили, что правила хорошего тона — это нечто, с чем можно не церемониться, как и с формой.

Макгонагалл поджала губы ещё сильнее, что, казалось, было физически невозможно.

— Директор Дамблдор пригласил их для обмена опытом, Северус. Полагаю, нам следует проявить... толерантность.

— Толерантность, — повторил Снейп, смакуя слово, словно оно оставило на языке привкус прокисшего молока. — О да. Эту мантию, безусловно, следует носить с достоинством. Даже если она сидит на нас, как на... — Он осёкся, потому что дверцы машины распахнулись.

***

Большой зал гудел, как растревоженный улей, в который плеснули медовухи. Студенты Хогвартса — в мантиях, при галстуках, с гербами факультетов на груди — вытягивали шеи, разглядывая процессию. Снейп занял свою позицию у края преподавательского стола, откуда открывался идеальный обзор на четыре факультетских стола. Пальцы правой руки машинально поглаживали палочку в кармане. Он наблюдал. Фиксировал. Раскладывал по ментальным ячейкам, маркированным от «подозрительно» до «недопустимо».

Девушки сели за гриффиндорский стол. Одна — та, что представилась Ярославой, — в длинном, струящемся платье цвета тёмного нефрита, которое волочилось по каменному полу, словно она явилась не на обед, а на великосветский приём. Мантия? Очевидно, в их школе понятия не имеют, что это такое. Интересно, они вообще знают, что платье в пол и зельеварение несовместимы? Или их зельеварение столь же... безответственно?

Его взгляд скользнул дальше. Ясвена. Ногти. Ярко-красные. Цвета свежей артериальной крови. Снейп моргнул. Ему стоило немалых усилий не скривить губы в открытой гримасе брезгливости. Красные ногти. В Хогвартсе. На уроке зельеварения. Если она попробует опустить эти когти в мой котёл, я лично прослежу, чтобы они растворились вместе с акромантульим ядом.

Третья. Вика. Медицинский халат. Снейп на мгновение прищурился, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на профессиональное любопытство, тут же погребённое под слоем скепсиса. Лекарь? В семнадцать лет? Это либо беспрецедентная самонадеянность, либо их образовательная система допускает практику, которая в Мунго сочли бы преступной халатностью. В любом случае — интересно. И тревожно.

Он перевёл взгляд на когтевранский стол. Парни. Максим с татуировкой на шее — чёрная футболка, чёрные брюки, никаких опознавательных знаков. Татуировка. На шее. Руны? Или просто подростковое желание изуродовать себя? Он мысленно поставил ещё одну отметку в ячейке «недопустимо».И второй, Леша — в футболке с надписью «Metallica» на груди. Снейп не знал, что такое Metallica, но подозревал, что это либо какая-то магловская группа, либо, что более вероятно, имя демона, которому поклоняются в их школе.

Студенты Хогвартса шептались. До него долетали обрывки фраз: «...выглядит как настоящая принцесса...», «...а ногти-то, ногти, ты видел?..», «...моя мама говорит, что маглы так одеваются только на...». Кто-то из младших гриффиндорцев откровенно тыкал пальцем в сторону Ярославы. Минерва, сидевшая во главе стола, бросила на него испепеляющий взгляд — и палец исчез быстрее, чем взрывается болотная бомба Фреда и Джорджа.

Снейп безмолвствовал. Он стоял у преподавательского стола — чёрная скала в море цветных мантий, — и его мысли текли по кругу, как зацикленная мелодия. Они приехали одни. Без директора. Без сопровождения. За рулём. Они ведут себя так, будто Хогвартс — не школа магии, а... гостиница. Или зоопарк, куда они пришли поглазеть на диковинных зверей. Что они здесь делают? Чему их вообще учат? И кто их учит?

Он поймал взгляд Дамблдора, сидевшего в центре преподавательского стола. Директор, как всегда, выглядел до отвращения благодушным — поправлял очки-половинки, улыбался уголками губ, что-то тихо говорил Флитвику. Но Снейп знал: Альбус видит всё. И его благодушие — это та же маска, что и его собственная ледяная невозмутимость.

Снейп перехватил взгляд Макгонагалл и едва заметным движением головы указал на дверь за преподавательским столом, ведущую в боковой коридор. Нам нужно поговорить. Сейчас.

Через несколько минут они стояли в небольшой каменной нише за дверью — вдали от любопытных ушей. Дамблдор присоединился к ним с таким видом, будто его позвали на дегустацию лимонных долек. Он сложил пальцы домиком и посмотрел на обоих профессоров поверх очков.

— Я полагаю, вы хотите обсудить наших гостей, — произнёс он, и в его голосе прозвучала та самая терпеливая, бесконечно мудрая интонация, от которой Снейпа всегда слегка мутило.

Макгонагалл выпрямилась, и её голос зазвенел, как туго натянутая струна:
— Альбус, это неслыханно! Студенты приехали одни, на магловской машине! Где их директор? Где преподаватели? Кто вообще допустил, чтобы несовершеннолетние пересекали границы без надлежащего сопровождения? Я настаиваю на разъяснениях!

Дамблдор открыл было рот, но Снейп заговорил раньше. Его голос — тихий, тягучий, пропитанный таким концентрированным сарказмом, что, казалось, его можно было разлить по флаконам, — заполнил нишу.

— Минерва задаёт правильные вопросы, но, боюсь, не те, Альбус, — он скрестил руки на груди, и мантия обернулась вокруг него, как крылья летучей мыши. — Меня, например, куда больше интересует не то, на чём они приехали, а то, кого именно нам прислали. Позволь мне поделиться наблюдениями, поскольку ты, очевидно, решил, что приглашение на обед — это достаточная мера предосторожности.

Он сделал паузу, давая Дамблдору возможность возразить. Тот лишь чуть наклонил голову, приглашая продолжать.

— Первое, — начал Снейп, и его голос приобрёл ту самую, почти лекторскую размеренность, — девушки. Одна одета так, будто её пригласили на бал к Людовику XIV, а не в школу магии, где, насколько мне известно, существуют правила безопасности. Ядовитые испарения, открытый огонь, летящие ингредиенты — всё это, представь себе, несовместимо с волочащимся шлейфом. Ярослава. Вероятно, редкая красавица, но, полагаю, столь же редкая дура. Либо она никогда не была в лаборатории. Либо её не волнует собственная безопасность. Оба варианта равно... ужасают.

Он шагнул в сторону, и свет факела на стене упал на его лицо, сделав его ещё более резким, хищным.

— Второе. Ясвена. Ногти. Ярко-красные. Я не сторонник дискуссий о маникюре, но когда ногти выглядят так, словно их обладательница только что выпотрошила фестрала голыми руками, это как минимум наводит на размышления. О стерильности. О дисциплине. О том, что на моём уроке она не притронется ни к одному ингредиенту, пока не наденет перчатки. Три пары.

Макгонагалл хмыкнула — не то в знак согласия, не то просто от удивления.

— Третье, — продолжал Снейп, — Вика. Лекарь. Халат. В семнадцать лет она носит медицинский халат так, будто имеет на это право. Это наглость, граничащая с профессиональным преступлением, либо... — он запнулся, и его голос на мгновение потерял свою язвительность, став тише, задумчивее, — ...либо их образовательная система допускает то, что нам и не снилось. Что, учитывая отсутствие директора, уже не кажется мне таким невероятным. Я хочу знать, Альбус, чем они занимаются в своей школе. И кто дал им право считать себя взрослыми.

Дамблдор молчал. Он смотрел на Снейпа с тем самым мягким, пронизывающим вниманием, которое всегда означало: «Я знаю больше, чем говорю, и ты тоже это знаешь».

— А теперь о парнях, — Снейп вздохнул, и в этом вздохе прозвучала такая усталость, будто он перечислял грехи очередного поколения нерадивых гриффиндорцев. — Максим и Леша. Никаких мантий. Футболки с надписями. У одного — татуировка. На шее. Я, разумеется, не эксперт по магловской моде, но, насколько мне известно, татуировки — это либо дань преступной эстетике, либо магические знаки. Если первое — мы имеем дело с хулиганами. Если второе — с потенциальной угрозой. В любом случае, Минерва абсолютно права: отправлять таких студентов без присмотра — это не просто нарушение протокола. Это пренебрежение. Это плевок в лицо принимающей стороне.

Он резко обернулся к Дамблдору, и мантия взметнулась за его спиной.

— Я понимаю, директор, что ты видишь в этом визите очередную возможность для «укрепления межкультурных связей», «расширения горизонтов» и прочей слащавой чепухи, которой ты обычно потчуешь Попечительский совет. Но я должен тебя предупредить. Эти студенты несут в себе что-то, чего Хогвартс никогда не знал. Я это чувствую. И я буду наблюдать. За каждым шагом. За каждым словом. Пока не пойму, что именно.

Повисла тишина. Тяжёлая, как мантия, намокшая под дождём. Макгонагалл перевела взгляд с Дамблдора на Снейпа и обратно.

— Альбус, — наконец сказала она, и её голос прозвучал почти умоляюще, — я поддерживаю беспокойство Северуса. Но я также хочу знать, что ты сам об этом думаешь. Почему их директор не приехал? Что это за школа?

Дамблдор снял очки, протёр их полой мантии и водрузил обратно. Взгляд его голубых глаз, обычно тёплый и искрящийся, на мгновение стал далёким и серьёзным.

— Их школа, — медленно произнёс он, — называется  Академия Универсальных законов Вселенной. Она находится в Белории, что спрятана на территории современной России. Да-да, Северус, я вижу твою бровь, и да, это та самая Белория. И прежде чем ты задашь вопрос — да, она существует. И нет, их директор, господин Алмит, не счёл нужным сопровождать студентов. Он прислал мне письмо, в котором сообщил, что его ученики «вполне самостоятельны и способны позаботиться о себе сами». Я склонен ему верить.

Снейп издал звук, который мог бы сойти за смех, если бы не был настолько лишён веселья.

— «Вполне способны позаботиться о себе сами», — повторил он, смакуя каждое слово, словно пробуя на вкус новое зелье. — О, это многое объясняет. Это объясняет, почему они смотрят на нас так, словно это мы — гости в их мире. Почему в их глазах — ни капли страха, ни капли почтения. Почему они улыбаются, глядя на говорящую шляпу. Они не студенты, Альбус. Не в том смысле, к какому мы привыкли. Они — продукт совершенно иной системы. Иной философии. Иного мира. И я, — он замолчал, глядя куда-то сквозь каменную стену, в сторону Большого зала, где сейчас обедали пять чужаков, — я не могу решить, восхищает меня это или приводит в ужас.

— Возможно, и то и другое, Северус, — мягко сказал Дамблдор. — Возможно, именно для этого я их и пригласил.

Снейп резко вдохнул, собираясь ответить колкостью, но сдержался. Он лишь кивнул — сухо, отрывисто, — развернулся и, взметнув мантией, направился обратно в Большой зал. Его мысли метались в голове, как летучие мыши в подземелье. Белория. Академия Универсальных Законов Вселенной. Они не носят мантий. Они водят машины. Они лечат в семнадцать лет. Кто вы такие? И что вы принесли в мой Хогвартс?