ИИ или может ли машина решать, что достойно сущест

            
         ИИ или может ли машина решать, что достойно существования




1.


Несколько дней назад в дружеском разговоре мы задались вопросом, ответить на который становилось всё сложнее.

Искусственный интеллект способен написать пьесу за несколько секунд.

Он может создать эссе, перевести его, проанализировать, отредактировать — и, возможно, вскоре будет делать всё это лучше и быстрее большинства из нас.

И вот неудобный вопрос:

Если машина может создать произведение, кто решает, стоит ли результат того, чтобы быть прочитанным?

И ещё один:

Может ли машина решать, что достойно существования?

Мы часто слышим, что ИИ угрожает литературе, образованию, журналистике, культуре и многим другим сферам человеческой деятельности.

Но, возможно, это не самая глубокая опасность.

Возможно, более глубокая опасность заключается в том, что мы постепенно позволяем машине стать не только нашим ассистентом, но и нашим судьёй.

Машина пишет.

Машина проверяет.

Машина оценивает.

Машина говорит нам: «Вот это — хорошее».

И мы принимаем этот вердикт, потому что у нас больше нет ни времени, ни, возможно, достаточной уверенности, чтобы прочитать всё самостоятельно.

Но тогда возникает иной вопрос.

Кто кого обучает?

Человек должен обучать машину.

Но что происходит, когда человек начинает обучать себя по образу и подобию машины?

Возможно, именно здесь у Культуры появляется роль, которую технология не в силах заменить.

Не для того чтобы соревноваться с искусственным интеллектом.

Не для того чтобы победить его.

А для того чтобы напомнить нам, для чего нужен интеллект.

Потому что быть Homo sapiens — это не постоянная медаль, приколотая к груди при рождении.

Это ежедневный труд.

Привилегия, которую необходимо непрерывно заслуживать.

Возможно, именно поэтому четыре тысячи лет назад женщина, чьё имя едва не исчезло из истории, всё ещё может нам что-то сказать.

Энхедуанна.

Она жила в мире, где сила измерялась армиями, бронзой и завоеваниями.

И она выбрала иную форму силы.

Слово.

Возможно, главный вопрос перед нами сегодня заключается не в том, станет ли ИИ более интеллектуальным.

Он почти наверняка станет.

Вопрос в том, продолжим ли мы становиться более человечными.

Что вы думаете?

Где, на ваш взгляд, проходит граница между тем, что может произвести машина, и тем, что всё ещё должен решать человек?





2.


Мы много говорили о том, что искусственный интеллект способен создавать теперь.

Но, возможно, другой вопрос представляется ещё более важным.

Если произведение рождается из диалога между человеком и ИИ, нужно ли нам по-прежнему выяснять, кто написал каждое отдельное предложение?

Один приносит намерение, опыт, чувствительность и направление.

Другой приносит возможности, формулировки, ассоциации — а иногда даже идеи, о которых первый и не задумывался.

Затем человек выбирает.

Он оставляет.

Он отвергает.

Он исправляет.

Он преобразует.

Он начинает снова.

Так где же именно кроется авторский акт?

В первоначальной идее?

В направлении, данном машине?

В последовательных выборах?

В правках?

В том, что мы решаем сохранить — и, возможно, ещё больше в том, что мы решаем отбросить?

Возможно, завтрашний вопрос будет звучать уже не так:

«Кто написал это произведение?»

А скорее так:

«Кто несёт в себе его намерение? Кто берёт на себя ответственность за выбор? И кто честен в том, как именно оно появилось на свет?»

Ибо если диалог между человеком и машиной становится новым способом творчества, я не уверен, что мы можем и дальше делать вид, будто лишь один из них участвовал в рождении произведения.

Возможно, настоящий вопрос прост:

Как мы будем называть эту новую форму творчества?

Что вы думаете?





3.


И ещё один вопрос возвращается ко мне — возможно, ещё более тревожный.

Имеет ли всё ещё смысл искать, «кто написал» каждое предложение, когда произведение возникло из диалога, в котором один участник задаёт намерение, направление и делает выбор, а другой предоставляет возможности, формулировки и иногда даже идеи, которые первый решает сохранить?

В таком случае, где именно находится авторский акт?

В идее?

В направлении?

В выборе?

В правках?

Или во всём диалоге, благодаря которому произведение появилось на свет?

У меня нет окончательного ответа.

Но у меня есть ощущение, что проблема ИИ заставит нас переопределить не само существование автора, а то, что мы по-прежнему вкладываем в понятие «быть автором».

И, возможно, главный вопрос вскоре будет звучать уже не:

«Кто написал?»

а просто:

«Кто выбрал?»